ДУРЬЮ МАЕМСЯ

— А мы пойдём за стол! — неунывающе махнул рукой Сокол. — Чего это такая поляна стынет? Ох, Михаил, доложу я тебе, какое сейчас соревнование у нас с германцами случилось, обалдеешь!

— Восторг полнейший? — кисло переспросил Дашков. — И опять без меня?

— Да нет, друг, тут дело не в восторгах. Опять же, вышло так, что с нас очередное неразглашение запросили. Но о том, что победа полностью и безоговорочно осталась за нами, рассказать можно. Да и стопочку за превосходство русского оружия над дойчами поднять не грех!

Мы повлекли Мишку за стол, перед которым он всё же ещё раз нерешительно притормозил:

— Может, дождёмся их, а? Ну сколько там можно мыться?

— О-о, брат! — приобнял его за плечи Иван. — Ты недооцениваешь наших дам! Баня в женском варианте — это ж не столько парилка, сколько потом посиделки. Там комната для отдыха с вот такенным столом, с диванчиками. Сядут они там, розовые, напаренные, а на столе уж и самовар с брусничным чаем, и всякие плюшки-ватрушки — да как начнут нам, любимым, косточки перемывать. Это часа на три минимум.

— А ежли нос сунешь поторопить их, — рассудительно добавил Хаген, — по этому же носу и щёлкнут.

— Я-я! — поддержал его Фридрих. — Опасный дело!

— Так что садись, генацвале, — тоном радушного хозяина пригласил Серго, — у нас тут такое отличное вино есть — и красное, и белое, и даже розовое, э! — с наших фамильных виноградников, панимаешь, да!

— За сегодняшнюю победу! — завершил эту длинную мысль Петя.

Так что мужская часть компании вольготно расположилась за домашним столом и принялась дегустировать. Границы «злоупотребления» не переходили (тут нам шашлык-машлык в исполнении князя Багратиона-Уральского очень способствовал), однако ж пришли в преизрядно приподнятое и куражливое состояние. Расслабились, надо полагать, вырвавшись из-под благотворного влияния любимых женщин.

И, как полагается, душа запросила праздника. Или шкоды — тут уж каждый своей меркой оценивает. Зачинателем в этом предприятии, конечно же, выступил наш великий князюшко:

— Миха, смотри как я теперь могу!

Иван, сдвинув интеллигентным жестом артефактные очки на самый кончик носа, мазнул огненным взглядом по столбу моего забора. И срубил сантиметров пятнадцать верхушки!

— Ха! Я тоже так могу! — Дашков совершенно таким же взглядом маханул — и срубил ещё десять сантиментов столба!

— Э! Алё! — воспылал праведным хозяйским гневом я. — Вы мне так весь забор порушите! Нашли, ядрёна колупайка, чем меряться! Юноши пылкие со взорами горящими!

Сокол от моего вопля аж в затылке зачесал:

— Ну это… чего-то я не подумавши…

А Миху, вишь, закусило:

— Вот это ты дал! Во дал, братец! А давай-ка и мы с тобой пободаемся, а? Давненько я раз на раз не выходил!

— Это как?

— А вот так! Всё запросто, как наши огневики в Новосибирске. Упрёмся взглядами друг в друга, кто превозможет — тот и победил! — непонятно ответил Дашков.

— Э-э-э, генацвале! — попытался урезонить их Серго. — А если кто не превозможет — того в морг? С выгоревшей головой⁈ Вы в своём уме?

— А давай! — подскочил Сокол, которому окончательно шлея под хвост попала. Подозреваю, что умеренный градус вина наконец-то компенсировался неумеренными объёмами.

Иван выскочил из-за стола и устремился на двор. Дашков за ним. Ну и мы с Серго, Фридрихом и Хагеном, понятно — тоже.

— Рассказывай! — уже требовал несколько нетвёрдо стоящи й Сокол. — Как там надо?

— Чего «как надо»? — Мишка, уже тоже здорово косой, объяснял с активным применением жестикуляции: — Просто смотрим друг на друга. Ну… с этим вот… с огнём, во! Чей взгляд передавит, тот и победитель!

Два князя, пошатываясь, встали напротив друг друга, метрах в десяти.

— Вы чё творите-то!.. — попытался вразумить их Петя, на заплетающихся ногах побежав с крыльца.

— Уди́! — коротко рявкнул Сокол, сорвав очки и мазнув в сторону Пети предупредительной огненной плетью.

— Вайме! — ошалело трезвея, вскрикнул Серго и поймал Петю за плечо. Иначе тушить бы пришлось его, ей-Богу!

— Не-е подходить к зоне поражения! — сердито воскликнул Дашков. — Опасно!

Да ядрёна колупайка! Ну ладно он — «огненный», там почти все без башки, Иван-то куда лезет? Или поглощение места силы так действует? А мы тогда чего? Вроде, все трое в адеквате, а этих, вишь, понесло…

— Ой, чего щас будет… — пробормотал Серго.

— Может, парализовать их? — предложил Хаген. — Илья Алексеевич, сможете?

Тем временем «поединщики» разошлись почти на всю длину двора.

— Двоих магов такого уровня? Да на таком расстоянии? — я покачал головой.

— А, может, изолировайт они во избежаний? — предложил Фридрих. — В каменный мешок? Э-э-э, два мешок? Я бы мог.

Иван тем временем, словно примериваясь, приложил палец к виску. Михаил же просто раскинул руки и ласково и, как казалось, с сожалением смотрел на Сокола. Зря он так. Стекло в теплице Кнопфеля Ваня плавил легко и непринуждённо.

— Не вышло бы…

Я хотел сказать: «Не вышло бы хуже», — но тут из глаз обоих бузотёров одновременно вырвались лучи. И упёрлись друг в друга! Посреди двора засиял невозможно яркий, искрящийся, словно новогодний фейерверк-потеха, сполох. Два «огненных взгляда» пытались перебороть друг друга, сыпали искрами, чадили дымом! Я даже не пытался представить, какая температура была в месте их столкновения… На Земле, вообще, подобная возможна? Не знаю. Но лиственничные доски двора под этим протуберанцем начали интенсивно обугливаться. В воздухе запахло жжёной смолой.

Через несколько томительных мгновений стало ясно, что Дашков сильнее. По крайней мере, его «луч» становился длиннее, передавливал, словно съедая взгляд Сокола. Вот уж он на три четверти превозмог!

— Иван!!! По счёту «три» закрывай глаза! — крикнул Мишка. — Раз! Два! Три!!! — и, закрыв глаза, отпрыгнул в сторону.

Сокол, тоже опустив веки, в изнеможении прислонился к стене сарая. По-моему, он даже протрезвел. Но Дашков уже бежал к нему с противоположного угла двора. Он сгрёб великого князя в охапку и затряс, восторженно хрипя:

— Охренеть! Три минуты! Ваня, три минуты! Ты держал мой взгляд три минуты!

Три минуты? Мне казалось с момента начала дуэли прошло минимум полчаса!

— И чего? — устало, тяжело ворочая языком, ответил Сокол.

— Ваня, ты совсем дурак? — Дашков отстранился, вытаращив глаза. — Я сильнейший из огненных магов Российской империи! Пятый в мире! Ну, из нам известных. И ты целых три минуты держал мой прямой «плазменный взгляд»! Это охренеть какое достижение! Мне же никто не поверит!!!

— К-как представитель Третьего отделения, — слегка заикаясь, начал Петя, — я буду вынужден потребовать от вас, господа, написать объяснительные по поводу произошедшего инцидента!

Михаил посмотрел на него долгим взглядом, тяжело вздохнул и сел на подвернувшийся чурбак:

— Ну вот, — негромко, словно сам себе сказал он, разводя руками, — опять бумажки всякие писать…

Мы грохнули хохотом.

— Добро пожаловать в наш мир! — похлопал его по плечу Серго. И тут случилось нечто похуже объяснительных бумажек. Наши дамы — розовые и разнеженные — вышли из-за угла дома нарядной группой. И все как одна резко остановились, подозрительно поводя носами:

— Это чем это у вас тут несёт горелым? — с превеликим подозрением первой разморозилась Есения. — Михаил! Твоих рук дело⁈

СОБЫТИЯ ПРИОБРЕТАЮТ НЕОЖИДАННЫЙ ОБОРОТ

Следующий день нас в некоторой степени огорошил. Начать с того, что засиделись мы в доброй компании далеко заполночь, а утром были выдернуты из тёплых постелек явлением человека без искры веселья в глазах. Мундир на нём был Императорской канцелярии и без знаков различия, что обычно страшно нервировало всякого с таким человеком беседующего — кто его знает, в каком он чине? Как держаться? Вдруг ляпнешь чего не того, отправят в Тмутаракань, хвосты коровам крутить.