Бурый тем временем, совершенно не связав мою проплывающую тушу с шёпотом, решил, что — пора. И кинулся вниз под гору.

Ежли вы не в курсе, медведь на короткой дистанции в лёгкую догоняет и оленя, и лося. Так что вышло молниеносно.

Но и я выметнулся из воды не менее стремительно. И ревел куда как громче.

Мимолётом уловил плюх — кто-то из шкетов в воду сверзился.

Бурый не понял. А ещё он разогнался. И видел перед собой три слабых цели. И вдруг — оскаленная пасть чуть не в три раза крупнее, чем вся его башка.

Нет, он пытался… Но тут без шансов. И несколько царапин, которые он смог мне нанести — это всё только лишь потому, что я в запале про щиты вообще забыл. Отпуск же у меня, расслабленность и благорастворение воздухов.

Я перекинулся в человека, отскочил от бурой туши с почти полностью оторванной головой и побежал к реке, отплёвываться. Всё мне казалось, что во рту стоит противный едкий запах медвежьей крови. Как будто человечины попробовал, тьфу-тьфу!

— Нет, у тебя совесть есть, э⁈ — причитал позади над тушей Багратион. — Ты как это дэлаешь, э⁈ Ты мнэ дажэ падайти нэ дал!

— Ну извини, — я ещё раз щедро ополоснул Коршунихинской водой лицо, понимая, что все мои ощущения — мнимые. Я ж, когда перекидываюсь, чистым становлюсь. И увидел напротив себя троих дрожащих мальчишек. В ледяной воде по колено! — И чего стоим⁈ На сухое, живо! Давай-давай!

Подгоняемые моими дружескими шлепками, рыбаки-купальщики выбрались на берег, поднимающийся в этом месте примерно на метр над водой.

— Нет, опять он без нас! — со стороны нашей первой стоянки торопливо приближались причитания Сокола с Петром.

— Вы, чем ворчать, лучше бы мальцов согревающим заклинанием обработали, — остановил скорбный поток я.

— Да-да! — Петя потёр руки, вокруг которых закружился оранжевый жар. — Только на бригаду скорой помощи мы и годимся!

— Ну извини, в следующий раз я подожду, пока людей будут жрать, а вы добежите!

— Ладно уж, не перегибай, — примирительно сказал Иван и кивнул мальчишкам: — с рабочего посёлка?

— Ага, — те ещё тряслись (по-моему, уже от страха) и шмыгали носами.

— А чего тут?

— Так всё время ходим, — привёл железный аргумент самый мелкий.

— Нда… И что с этим делать? — это, понятно, Сокол уже у нас спрашивал.

— Есть у меня мысль, — я отошёл чуть в сторону и обработался очищающим заклинанием — оно и воду, и грязь зараз убирает, — но об этом я предпочту рассказать в более приватной обстановке.

УМНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ

Так, в общем, и закончилось наше купание. Подгоняя мальчишек перед собой, мы пошли обратно в посёлок, изрядно разросшийся по сравнению с прошлым годом.

— А вон мой дом! — едва завидев крайние строения, ткнул пальцем один из мелких приключенцев. — Дядь, можно мы пойдём?

— Бегите уже, — ворчливо разрешил Петя, и вся троица, сверкая пятками, понеслась в сторону жилья — может, не столько к дому, сколько от нас подальше.

— Надо бы кого-нибудь вызвать, — глядя им вслед, протянул Сокол. — медведя этого прибрать. Глядишь, шкуру куда-нибудь и приспособят.

— Да, мож, и мясо используют, если чистое, — согласился я.

В это время со стороны посёлка в нашу сторону выбежали какие-то вооружённые люди.

— А вот вам и торжествэнная встрэча, — усмехнулся Багратион. — Хорошо бегут!

Мы остановились, на всякий случай накинув щиты — вдруг да кто-нибудь шмальнёт в запале.

Оказалось — это рабочие из охраны самообороны, бригада которых сегодня дежурила на охране посёлка. Разобравшись и успокоив людей, мы направились дальше.

— Не самооборона, а ерунда какая-то, — проворчал Петя, когда вооружённая группа, засланная разобраться с тушей бурого, удалилась. — Толку от их охраны, если они даже за мальчишками, убегающими в лес, уследить не могут. Думаете, эти отряды смогут хоть что-то противопоставить диверсантам?

Мы с Серго переглянулись. Наша, так-то, епархия.

— Выглядит, прямо скажем, неутешительно, — нехотя согласился с Петей я. А Серго, согласно кивая, сказал:

— Думаю я тут одну мысль…

— Представляю, как тебе тяжело, — ехидно подколол его Сокол.

— Ну я ж не могу, как ты — совсем не думать, — не остался в долгу Багратион. — Так вот. Вытяжка профессора Кнопфеля…

— Я бы, всё же, называл этот продукт эликсиром, — заметил Петя.

— Да хоть горшком назови! — отмахнулся Серго. — Продукт, который он получает из водорослей прошёл в Египте вполне уверенную проверку. На этот счёт возражений нет?

— Нет, — дружно согласились мы.

— Значит, дальше можно производить спокойные введения, с уточнениями, замерами и всяким прочим. Так?

— Так. Ну… Вполне, — вразнобой отозвались мы.

— Моё предложение: засылать оборотней партиями, определив им контрольную норму прожития. Скажем, недели три-четыре.

— И вменить им в обязанность охрану территории? — подхватил мысль я.

— Вот именно! — радостно согласился Багратион. — Чего просто так-то сидеть?

— Да уж, просто так сидеть — задуреют. Наши белые — так точно.

— А наши волчата, думаешь, не задуреют?

— Почему волчата? — удивился Петя. — Я думал, сперва взрослых, обученных уже присылать начнут.

— А это ещё что такое? — с совершенно не подходящей к нашему разговору интонацией спросил Сокол.

И, нужно сказать, было чему удивляться. Прямо посреди открывающегося над лесом куска неба со стороны (насколько я могу судить) Объекта номер восемнадцать в сторону Железногорска неслось нечто, более всего напоминающее приличный такой кусок полыхающей и плюющейся гарью смолы.

— На дом Фридриха заходит! — крикнул Сокол.

Нечто дважды моргнуло, обозначив точки, в которых оно с поразительной лёгкостью преодолело охранные щиты над усадьбой и с тяжёлым гулом рухнуло во двор. Земля ощутимо толкнулась в ноги, но мы с Серго уже неслись в ту сторону. В звериной форме — потому что так гораздо быстрее. А в загривок мне цеплялся Сокол. Честно, не помню момента, когда он запрыгнул.

Из домов выбегали люди — в основном редкие женщины и ребятишки, время-то рабочее.

— ДОРОГУ!!! — рявкнул я, заставив народ метнуться в стороны.

В домах, ближних к Фридриховой усадьбе, повылетели стёкла. А на дворе в два голоса вопияли Сэнго с Хотару. Но поскольку причитали они по-японски, ничего было не понятно.

ЧЕРНОМАЗКА

Наша взъерошенная компания вломилась во двор в самый пик творящихся непонятностей. Прямо посередине стояла чёрная, как головёшка, женская фигура, и от неё всё ещё со щёлканьем отлетали кусочки угольков. Фигура была живая — судя по тому что она кашляющим тоненьким голоском и что-то отвечала Айко, рычащей на неё страшно (тут бы я использовал слово «утробно»), стоя прямо напротив и в угрожающей близости.

Вокруг этих двух метались Сэнго и Хотару, но всё их усердие было направлено более наружу, чем внутрь, если вы понимаете, о чём я. Они отчаянно вопили по-японски — должно быть, от чрезмерной ажитации позабыв, что никто из нас японского не разумеет.

А вокруг лис опасным ледяным ежом кружились здоровенные острые сосулины. Это, понятное дело, наши морозницы взяли ситуацию под контроль.

— Что пр-р-роисходит⁈ — рявкнул я так, что из окон веранды посыпались случайно сохранившиеся там стёкла.

— Дядя герцог Илья Алексеевич! — Хотару, к моему удивлению, ревела, размазывая слёзы по щекам. — Скажите им, чтобы не убивали Мидзуки!

Сокол, убедившийся, что все живы, спрыгнул на землю и несколько иронически уточнил:

— Это вон ту подкопчённую?

— Да-а-а! — к воплям Хотару присоединилась Сэнго. — Это наша сестра-а-а!

— Оригинально! — Серго, ссадивший на землю Петю, тоже не спешил возвращать себе человеческий вид. — И по какому поводу она в столь экстравагантном облике?

— Она пыталась отомстить! — Айко резко развернулась к Мидзуки спиной. — Вот что бывает, когда…

Девушка-головёшка начала громко и очень высоким голосом кричать, младшие лисы тоже, за ними Айко. Поднялся страшный гвалт.