— Это даже странно было бы, — сказал старший Витгенштейн, — если бы они не ушли. Судя по развёрнутому масштабу производства, люди тут сидели очень серьёзные. Предусмотрительные.

— А чего они в Сахару-то полезли? — набрался наглости спросить я. — Неужто в Аглицком королевстве пустошей мало, чтоб заводы ставить? Отсюда всё ведь далеко — и сталь нужна, и всякие цветные металлы, не считая прочих отделок. Работников везти, опять же.

— Вопрос резонный, — кивнул Кирилл Фёдорович. — Однозначный ответ на него мы получим, когда за горло основателей сего проекта возьмём, но у меня есть предположение. Изолите выслушать, господа?

С чего он нас вдруг спрашивать решил, мне аж неловко стало.

— Так вот. Территория островной Англии не так велика. Как вы понимаете, имея в активе государства Российского такого мага, как я или некоторые из моих помощников, мы можем себе позволить присматривать за их… — великий князь усмехнулся, — так скажем, телодвижениями. И ни один масштабный проект не мог бы быть скрыт от наших глаз. А вот Сахара… — он задумчиво покивал сам себе, — весьма опрометчиво была оставлена без внимания. И вот — пожалте! Так что там? — требовательно спросил он совсем в другую сторону.

— Извольте, ваше высочество! — к великому князю тотчас подошёл сухопарый среднего роста необычно взъерошенный человек в толстых артефактных очках. — По ряду факторов мы можем сделать предварительное заключение о том, что все производимые здесь разработки опирались исключительно на технические достижения, инженерную мысль и чистые механизмы, без любых включений магических аккумуляторов, контуров или усилителей.

— Но это же дичайшая неэффективность! — воскликнул старший Витгенштейн.

— В том-то и дело! — взъерошенный парень почесал нос и поправил оправу, уставившись на Петра Христиановича сквозь очки, так что толстая линза их дала удивительный эффект, как будто радужка глаз учёного заняла всю поверхность стекла. Князь аж сморгнул и отступил слегка. — Посмотрите только на эти разработки! Энергоэффективность их крайне низка, но! Она позволяет вовсе отказаться от магических решений, всё отдав на откуп чисто механическим. Новой формы летательные аппараты. Даже нескольких новых форм! Если я не ошибаюсь и мои предположения не окажутся чересчур смелыми, господа англичане намереваются покинуть пределы атмосферы Земли и выйти в космос! А ведь в рамках классической магомеханики данная цель даже не рассматривается в силу того, что верхние слои атмосферы крайне скудно насыщены маной…

— Похвально, похвально, Савелий Илларионович, — отпустил учёного великий князь, — забирайте здесь всё, что можно, и завтра я вас ожидаю на подробный предварительный доклад… — Он обернулся к нам, сурово сдвинув брови. Пробормотал, скорее сам себе: — Вот так, значит? Соперников обрубить антимагией, а самим создать ультимативное техническое преимущество?.. Ну это мы ещё посмотрим, кто кого… Илья Алексеевич, сердечно благодарю вас за службу и более не задерживаю.

Я щёлкнул каблуками, отдал честь, гаркнул на автомате нечто, приличествующее моменту и вымелся в коридор, пока высокое начальство не передумало.

— Айко, как хочешь, а найди мне выход наверх. Ножками пойду, как обычные люди. Ибо невместно медведям по вентиляциям свистеть.

Айко хихикнула, проявляясь:

— Прошу следовать за мной, ваша светлость.

Я ещё удивился — чего это она? Потом смотрю — в соседнем кабинете двое каких-то офицеров стоят, через открытую дверь на нас с любопытством таращатся.

— Ведите, ваше императорское величество! — не отстал от лисы я, и мы чинно удалились.

Повсюду царила страшная суета, время от времени пробегали (или просто исчезали!) люди в сером с коробками, бумагами, приборами и Бог знает чем ещё. Кажется, я воочию вижу работу секретного отдела по промышленноой разведке. А чего? Все всегда и за всеми подглядывают. Другое дело, что у нашего императора обязательство личное есть не подкидывать порталами наших разведчиков на чужие территории, да в условиях антимагии это и невозможно было бы — так сейчас над базой поднят русский флаг, а земля союзная египетская! Значит, Российская империя в своём праве. И сотрудники службы торопились выжать из англской базы всё возможное.

НА НАС СВАЛИВАЕТСЯ ВОЗДУШНЫЙ КОНВОЙ

С этими мыслями я наконец-то выбрался на воздух.

Наверху спешно тушили пожары, ибо отцы командиры всё-таки надеялись, что прибывающий конвой не успеют предупредить. Растаскивались повреждённые остовы англских шагоходов, загонялись в укрытия «Тулы», «Вулканы» и «Гвидоны».

Однако… как говорится, хрена там стояло. Или в данном случае летало. Неизвестно доподлинно, сумели ли сбежавшие с базы нагличане передать конвою какой-то сигнал, или капитаны воздушных судов просто рассмотрели произведённые на земле разрушения, но…

Три огромных англских цеппелина, пёршие на базу уверенным буром, вдруг начали замедляться. Послышался вибрирующий воющий звук, и пространство вокруг дирижаблей-маток наполнилось роем мелких аппаратов неизвестной мне конструкции… а потом на нас упало небо.

Я автоматически накинул на себя все возможные щиты, и мысли в моей голове носились при этом самые хаотические…

Вот сколько можно, а? Эта самая база уже до печёнок достала ударами с воздуха! Правда, теперь нас катком раскатывали странного вида самолётики. И они были вовсе не похожи на известные мне простенькие аэропланы, которые те же франки, к примеру, пытались использовать против наших войск в Центральной Африке. Те смешные деревянные этажерки нормальный дирижабль (да особенно если его капитан — маг!) мог легко десятками сбивать. А эти машинки даже на вид выглядели по-другому. Опять же, понятно, технический прогресс на месте не стоит, но эти самолеты были… красивы. Той странной лаконичной военной красотой, которой всегда славилось хорошее оружие.

И было их много. Самолётиков тех. Натурально — как по осиному гнезду палкой стукнули, так они из энтих дирижбанделей повылетали, аж небо потемнело. И от кажного к земле летела парочка продолговатых бомб. С дирижабля их, конечно можно сбросить много. Гораздо больше чем две, так скажем. Только вот с меткостью у бомбометания с неповоротливых надутых бандур — полный швах. А тут эти летающие жужжалки прям с ювелирной точностью бросались.

Первыми накрыло шагоходы. Старые, медленные машины, два ещё и без магических усилителей, ничего этому военному чуду противопоставить не смогли. И одна за одной падали, сминались, вспыхивали в разрывах.

Наши шагоходы! Наши парни в них!!!

— Ар-р-р!!! — Хотелось выть от бессилия. Я бросился на еще живого «Гвидона» огрызающегося в небо пулемётными очередями, и прыгнул ему на крышу. У меня-то щиты работают! Уж какие есть — все мои, прикрою сверху!

А потом из ангара вылетели три лисы. Они почему-то были в видимом состоянии и в самом страшном боевом виде. И летали они, может, чуть медленнее самолётов, но гораздо манёвреннее! А поскольку обычного оружия (ну навроде пулемётов) на эти штуки, как видимо, англы не поставили, лисы вполне успешно начали отрывать летающим гадинам крылья!

Я воспрял духом и заорал:

— Давай, родимые!!!

Вряд ли лисы меня сейчас слышали в грохоте боя, но не орать я не мог.

Пулемётчик «Гвидона», решивший, видать, что это я ему, застучал с новой силой, задирая в небо ствол. А что, может, и достанем?

Попробуем!

Вредоносные самолётики, распознавшие в лисах опасность, старались отбомбиться над самой базой, проходя едва не в пятидесяти метрах над крышами ангаров и корпусов. Вот тут я их и встретил.

Примерился — чтоб своих не зацепить — и давай ледяной шрапнелью лупасить! В облако такого града влетишь — поди, неласково придётся? Тряхнёт. Глядишь, и стекло пробьёт. А если сильно повезёт — в глаз иль в лобешник пилоту засветит, потом не сильно и полетаешь. Вжарили мы, в общем, с пулемётчиком с двух рук. Вон, трое уже по кривой дуге заваливаются!

Но, ядрёна колупайка, как же не приспособлен я против таких вот врагов! Только на лис и вся надежда…