— Нагличан добивать пойдёшь? Командиром над оборотнями? И я чтоб в твоём подчинении, а?

— Наглича-а-ан? — расплылся в волчьей улыбке Багратион и исчез. Хоть бы слово обнадёживающее сказал, навроде: «Это мы завсегда!» или «Всенепременно и с удовольствием!»

— Э-э-э! — из соседнего с Серго окна раздался гневный крик. — Значит, Серго зовём, а я? Почему я опять в пролёте?

Я повернулся к небольшому строю, страшно довольный своей интригой:

— Говорил же, без командования не обойдёмся…

Бойцы заинтересованно таращились на представление.

А вот и сам Сокол выскочил на крыльцо.

— Сми-ирна! — гаркнул я. — Великий князь Иван Кириллович гневаться изволят!

Вопреки сказанному, сам я тянуться не спешил. Ну а что? Щас он уразумеет, что непосредственно в данный момент никто никуда лететь-воевать не собирается, тем более — без него, и всё придёт в норму. В нашем, сумасшедшем понимании нормы.

А чего? Использовать административный ресурс по-максимуму — это наше всё. Назначим Серго самым главным командиром, Петю — начштабом, Сокола — тактиком, и можно спокойно на лаврах почивать. В смысле — обычным медведё́м побегать.

Мы не обычные! Мы самые!

Ага. Самые. Пусть наши враги портки себе сменные подбирают. Заранее. Это если в живых останутся!

Да!

Вот и ладненько.

— Чего тут⁈ Куда⁈ — немного сумбурно потребовал отчёта Сокол.

— Ваше Высочество, тут вот делегация образовалась, просят возглавить иррегулярные войска оборотней, — складывая бровки домиком, доложился я. — Только мне нельзя. Я больной и скорбный на голову. У меня и бумага есть. А князь Багратион-Уральский от командования наотрез отказывается. Вот.

— Издеваешься? — с какой-то странной надеждой спросил Сокол.

— И ничего я не отказываюсь! Я, может, всю жизнь мечтал оборотнями покомандовать! — вылетел на крыльцо Серго.

— Господа, вам не кажется, что количество князей и всяких светлостей на нашем крыльце превышает все допустимые нормы? — на подоконник, аккуратно отодвинув цветок, уселся Витгенштейн.

— Тебя Фридрих покусал? — Иван покосился на Витгенштейна с лёгким раздражением. — Ну натурально, ты нормальным языком, что, вообще разговаривать разучился?

— Я есть никого не кусать! — заявил Фридрих, невозмутимо появляясь из-за угла дома. — Каждый ребёнок знайт, что это есть негигиеничный действие.

Чего-то мне эта ситуация всё больше идиотские потешные ярмарочные представления с Петрушкой напоминает. Там тоже, как какая кукла — то непременно японский генерал или сразу царь какой.

Да и бойцы, смотрю тянутся всё сильнее, хотя куда уж ещё-то?

— Вольно! — говорю им.

Ага, а они на Сокола таращатся. Понятно, простые медвежьи герцоги уже не котируются.

— Вольно! — с досадой продублировал наш великий князюшко. Вроде, перестали бойцы изо всех сил надуваться.

— Вот и отлично, — сдержанно похвалил всех скопом я. — Принимай командование, Сокол, тебе идёт. А я пойду ватрушек поем.

Обидно, блин. Значит, как на командование меня просить — па-ажалте, а как великие князья нарисовались — так меня и вовсе не видать. Вот и уйду, не буду большим господам мешать.

— Коршун!.. — окликнул меня Серго, но я только отмахнулся. И ушёл. Главное — сам понимаю, что глупо это. Как там тот немец писал? Иррационально, вот! Я ж сам хотел это командование на кого-нибудь сбагрить. А всё равно, словно горькую пилюлю съел…

Потом я, конечно, успокоился. Напёрся ватрушек, в животе потяжелело, и жизнь начала казаться куда веселее. Вопрос командования решился всё-таки в пользу Серго. Тут Петя на Сокола оченно повлиял, зачтя ему цельную лекцию, общий смысл которой был — не надо наглеть, будь ты хоть трижды великий князь. Отряд отдельный сформирован из кого? Из оборотней. Вот и не лезь, ваше высочество, не козыряй титулами. Не комильфо товарищу дорожку перебегать. Вот он, Витгенштейн, не лезет же, хотя и хочется. Но терпит. И ты терпи…

В общем, Сокол отступился, хоть и нахохлился.

А назавтра…

Назавтра с утреца отправились мы на охоту. Я, откровенно говоря, надеялся, что Иван хоть тут душеньку свою успокоит и прекратит бухтеть.

Наивный я.

СЛЕДУЮЩИЙ ПУНКТ ПЛАНА: ОХОТА

Нынче вокруг Железногорска стало шумно — рудничный посёлок, беспрерывная возня на карьере, множество цехов-складов, погрузка-разгрузка дирижаблей, да ещё камнедобыча — серафинит показал-таки хорошие результаты как накопитель, и заводик по добыче и обработке этого занятного камешка тоже вносил свою лепту в общий деловой шум. Так что осторожные звери вроде косуль и оленей-изюбрей ушли подальше в тайгу.

— Господин Аккерман сообщайт, что скоро присылайт вам два сопровождающий из числа старожилы, — обрадовал нас Фридрих, поднявшийся вместе со всеми ни свет ни заря и главенствующий за столом во время раннего завтрака. — Они должен показывайт вам конная тропа до Андреевское зимовьё. Там неподалёку есть солонец, много олень и коза, вы сможейт совершать удачный выстрел.

— Я не понял, — у Сокола аж глаза сонные раскрылись, — мы верхами поедем?

Для меня всё это тоже было новостью, но я не удержался, чтоб его не подколоть:

— Ну ты ж хотел, чтобы всё было в духе традиций?

— Аутентично, — подсказал Петя.

— Во! Это самое! Аутентичности тебе будет под самую крышечку, кушай, не обляпайся.

— Подозреваю сговор, — сощурился Сокол, оглядывая всю мужскую компанию.

— Да Боже меня упаси! — ответили мы хором (и даже Фридрих).

И ведь это правда была! Никакого сговора даже краем не пробегало. Но рожи у всех были такие, что великий князюшка только укрепился в своих подозрениях.

И я бы, между прочим, на его месте тоже исподозревался. Видно же — сидят, только и думают, что бы этакое выкинуть, шельмы. Ну разве что Фридрих из общего ряда чинностью выбивается. Но опять же — экий он правильный, подозрительно!

Не успел я своим мыслям ухмыльнуться, как в столовую заглянула горничная:

— Там мужички заявились, с лошадями. Говорят от Владимир Николаича.

— Идём! — бодро подскочил Иван и рысью помчался на выход.

Эк он, морда великокняжеская! Привык, поди, что охота — это, значицца, на всём готовом. Не то что мы с батей — выезжаешь сам, солонцы сам выставляешь, ждёшь (иной раз дней и несколько!), если на уток — сам в лодочке гребёшь, а прежде её сам тащишь. А на кабана, так дня два-три приходится в засидке сидеть, ночью по очереди спать.

Ну ничего, господа аристократы, мы этой охотой вам преизрядно удивим!

ЯВЛЕНИЕ СЛЕДУЮЩЕЕ, ПОРАЗИТЕЛЬНОЕ

Вот вы спросите, что такого можно удивительного на охоте сотворить? И уж тем более, чтоб князей впечатлить? Они ж сызмальства во всех этих мужских потехах участвуют.

А таки можно. Токмо надо заранее подсуетиться. И это наше разрастающееся не по дням, а по часам хозяйство как раз позволяло. Потому как рудник — это ж прекрасно. А рядом ещё и сталелитейный заводик поставить — вообще хорошо. И самоцветная добыча — прекрасно, а господа-ювелирщики, с которыми у нас серафинитное товарищество было организовано, настояли на том, чтоб вся обработка тоже здесь шла, а на большую землю уже готовые артефакты поставлять (чтоб, ясное дело, выгоднее было). Плюсом ко всему ещё и озерцо Кнопфеля — это ж тоже по-разному использовать можно. Оборотни у России-матушки теперь самые что ни на есть огромадные. Это хорошо, но, как ни парадоксально, денег больших не приносит. Вроде как служба Родине. А вот напоить простых олешков той водичкой. Не до изумления, конечно, так — чуть-чуть. И, как говаривал дедуля, «на выходе имеем» очень больших зверюг. Местные-то попривыкли уже. А на неподготовленных охотников впечатление производит неизгладимое.

А есть и особые экземпляры. Премиальные. Они на поголовном учёте и для особенных случаев. Главное, чтоб Фридрих не проболтался. Его ж идея-то, на самом деле. Поскольку в этих ихних Европах лесов мало, они только призовую охоту уважают. Не просто для пропитания зверя завалил, как порой у нас, а чтоб рога там повесить на стену, да чтоб в полстены той. Или чучело медвежье, и тоже чтоб огромадное. Вот немецкий принц и придумал подпаивать местное зверьё. Пока только травоядных, а то хищников нам тут размером со стог сена не хватало, ага.