Почесал я в затылке. Видит эту катавасию кто-нибудь, кроме меня? Так-то должны. Но для очистки совести надо бы Витгенштейну сказануть. Ишь чего! А ежели в это окошко особо зловредную бонбу пропихнуть? Или артефакт какой, новейшей конструкции? Тут нам карачун и настанет. А может, опять же, и мы кому чего пропихнём? Хотя у нас батюшка император есть. Он вам такое пропихнёт — подавитесь кушать. Ага.
Но строгость проявить решил сразу:
— Эт чего у нас тут? — спрашиваю.
Мидзуки подпрыгнула на столбе, уронив очередной свиток. Правда, извернулась и не упала. Магическое окошко голубыми искрами мигнуло и пропало. Сорвалась, значицца, конференция.
— Илья Алексеевич! Ну нельзя же так пугать! Почему так тихо ходите? Нельзя так тихо ходить!
— Ну извини. В следующий раз нарочито топать буду, ага, чтоб тебя не испугать. Так чего это ты тут устроила, докладай!
Лиса сидела нахохлившись. Молчала.
— Давай-давай, колись, чёрная! — пришлось её немножко подтолкнуть. А то век ждать?
— Я спрашивала наставника по вопросу невидимости. Это ж невозможно, если я — тенко! — не заметила вашу охрану! Так не бывает! Они же просто люди! А я… — тут она сбилась на японский и принялась тоненько и возмущённо причитать.
Я опёрся о столб крыльца, почесал заспанное лицо. Блин горелый, надо было вначале побриться-сполоснуться, а то совсем голова не варит.
— Как у тебя всё просто, Мидзуки. Ходить тихо нельзя, ты пугаешься. Невидимым быть нельзя, так не бывает. Ага. Баронессу ты не победила, тоже плохо-неправильно. Мама и сестры «не такому как надо» тихому мне подчиняются… Ничего не забыл? Мир у тебя устроен просто. Всё что тебе не подходит — неправильно! — Я помолчал. Лиса, что характерно, внимательно слушала, ждала продолжения. — А тебе не кажется, что мир совсем не должен подстраиваться под твои хотелки, а, чёрная лиса? Тут в охрану, которых ты так пренебрежительно обозвала «просто люди» такой конкурс — как бы не под две тысячи человек на одно место. Тут такие волкодавы служат…
Говорил я уверенно. С убеждённостью, можно сказать. Ежели и привирал, то совсем немного. Таки в княжеской охране простых бойцов не держали. Вон как они давешних вурдалаков нападавших здорово ополовинили. Я потом походил, посмотрел поле их последнего боя. Вывороченные пни, поломанные лиственницы в два охвата, горелые ямы… И порванные тела охранников. И ведь ни один не побежал. Просто слишком много упырей было, слишком много… Спите спокойно, бойцы охраны…
Чего-то я расчувствовался, вспоминаючи.
Лиса терпеливо всё ждала, нахохлившись. Что ж, и продолжим!
— Так что удивляться тут нечего. Ты вообще должна матери да сёстрам спасибо сказать. Грохнули бы тебя, к бабушке не ходи…
— Почему не ходи? — не выдержала Тенко.
— Да не бери в голову, поговорка такая. Хотя бабуля у тебя та ещё…
— Вы знакомы?
— Ага… — я вспомнил встречу на мосту. — Чуть не подрались один раз. Хотя, по-честному сказать, там я бы дрался, а меня — драли…
— Но мама сказала, что вы перед этим её пленили?.. Я не понимаю.
— А чего понимать? Там…
Нас перебил мерзкий звук тревожного колокола и металлический голос:
— Внимание! Приближается группа неизвестных дирижаблей! Внимание! Занять места по штатному боевому расписанию…
— О как!
Домик-резиденция в мгновение ока оказалась похожа на приморского зверя-дикобраза. В каждом окне что-нибудь торчало смертоубийственное, а то магини наши выглядывали.
— Ну ни дня спокойно пожить не дают, а? Коршун, вечно у тебя так! — пробурчала Дарья, выходя мимо меня во двор. — Чёрная, брысь! — шуганула она Тенко. — Пришибу ненароком!
— Это ещё кто кого… — зашипела Мидзуки.
— Я тебя предупредила. Смотри сама. — И княгиня Багратион-Уральская, более не обращая на тенко внимания, взмахнула руками и начала… приподыматься над землёй на тонко воющем снежном вихре. Ого! Кажись, я понял, чего мороженицы совместно с Белой Вьюгой давеча обсуждали. Явно не пелёнки-распашонки. Хотя-я… тут никогда уверенным быть нельзя… Женская порода — сплошная загадка…
Главное, чтоб Дарье щас алмазов ейных хватило. А то кончатся накопители — грохнется со своего вихря, лови потом.
ВНЕЗАПНЫЕ ГОСТИ
Ловить не пришлось. Через пятнадцать минут томительного ожидания тот же металлический голос сыграл отбой тревоги. Дарья медленно опустилась. Но моща-а! И чего это за тревога была? Или они после вчерашнего появления тенко дуют на воду? Могёт быть…
— Твои с Египта возвращаются, — вышел во двор Витгенштейн и посмотрел на приближающиеся дирижабли через свой артефактный монокль.
— Это какие-такие ещё мои?
— Оборотни. Так думаю, к Кнопфелю на плановое обследование.
— А-а-а, на обсле-е-едование, — глубокомысленно протянул я. Ну так, чисто чтоб сказать чего… — Кстати, а давай и мы его навестим?
— Так собирались же. Вот и повод посмотреть, как он там устроился. Фридрих, конечно, говорил, что «это было весьма сложное инженерное сооружение, но мы справились», — передразнил Петя сухой тон немецкого принца.
— Вот и посмотрим…
Хотя сразу посмотреть не дали. А после завтрака нас осчастливила делегация тех самых прилетевших оборотней. Возглавляемых, вы не поверите, Конём и Рыжулей. Нет, понятно, что это были вахмистр Иванов и Катерина Сомова, но в войсках уж тут как прилипнет, потом не отвяжется.
Бойцы построились во дворе, мялись, ждали моего явления…
— Любимый, ты чего? Тебя люди ждут, а ты тележишься? — укорила меня Сима.
— Да, ядрёна колупайка, никак фуражку найти не могу, куда повесил? Голову уже сломал! — я уже, действительно все полки и вешалки обсмотрел.
— Дорогой, а это что? — она подошла и… поправила мою фуражку. Ага. Благополучно надетую на мою голову. Чего-то это уже крайность какая… Неловко…
— Так, бойцы, рад вас видеть! — Я выскочил во двор. — Чем обязан?
— Сми-ирна! — строй подравнялся. Ко мне, чеканя шаг, подошёл вахмистр. — Нам поручено передать вам ваши награды и личную просьбу от сводного отряда оборотней.
— Ну, спасибо, братцы… — я принял бархатную коробочку.
— Оно, конечно, не по уставу такое, — продолжил Конь, — но и мы так не совсем уставные получаемся. Да и на отпуске-излечении вы, ваша светлость. А документы штабные позже в генерал-губернаторство обещались отправить. Или прямо в училище ваше.
— А просьба то в чём? Ежели помочь нужно — обращайтесь, чем смогу!
— А мы вас за язык-то не тянули, — расплылась в улыбке Рыжуля. Вот же оторва, а! — Просят бойцы помочь с англской базой.
— В смысле? Мы же уже заровняли её… Не понял? — удивился я.
— Так то было в Египте! — подхватил Конь. — А помните тот улетевший дирижабль? Таки отследили его. До самой Аляски.
— Аляски⁈
В голове мелькнуло сразу множество соображений, начиная от того, не там ли плацдарм для нападения на Ледовый мост готовился, и до мыслишки, что хитро это они на спорных территориях окопались — спрятались, считай, чуть не на виду. Были бы кому эти пустынные территории интересны, летай там конвои почаще… Но там же, считай, одни голые скалы, даже индейцы те места не жалуют…
А Рыжуля радостно частила:
— Там ихнее лето навроде нашего апреля! Так что самое комфортное место вам, ваша светлость! Белому медведю-то по прохладе самое оно, а?
— Вот ты наглая!
— Есть маленько. Но так, за то и выбрали, чтоб не застеснялась. Принимайте командование, а, ваш-светлость?
— О не-ет! — замахал руками я. — Нет и нет. Командиром не буду!
Смотрю, бойцы приуныли. Прям. Откровенно сказать, поникли совсем.
— Чего голову повесили? Есть у меня для вас хорошие новости. И командир вам… нам, — поправился я, — найдётся.
— Это кто ж? — спросила Рыжуля.
— А — Багратион-Уральский, — ответил я ей. И заорал: — Серго!!! Се-е-ерго-о-о-о!!!
— Ты чего? Что случилось? — из соседнего окна высунулась голова Волчка. Вот гад, по-любому же всё слышал, звериный-то слух намного ж сильнее. Но спросить надо.
