На седьмой день на одной из вершин, куда мы поднялись, Серго остановился как вкопанный и, задрав морду, напряженно принюхался к воздуху.

— Чего? — спросил я его, подойдя ближе.

— Не знаю, но… Как будто пряностями пахнет? — сомневаясь в собственных ощущениях, ответил он.

— Чем? — удивился Сокол.

— Пряностями. Знаешь, как будто перец и… И ваниль? — просил воздух Багратион.

— Ваниль-то тут откуда? — удивился Витгенштейн.

— Вот именно! — отбрил его Волчок. — Откуда? Так что идём аккуратнее.

Ну и мы пошли. Хотя в чём аккуратность? Идут по аляскинскому лесу здоровенный, с мамонта размером, волк, следом ещё более громадный белый медведь. Да ещё и с всадниками каждый! Действительно, чего необычного-то? Совершенно рядовая картинка!

— Илья Алексеевич, — внезапно прозвучал голосок Айко, — за излучиной реки — база чужаков.

Опа! Про лис-то я и позабыл! Хитрюги, знают, что я их тени в невидимости различаю — так, верно, наловчились постоянно за спиной у меня держаться! В таком разе их только по пропаже сгущенки иль по ещё какой шалости и обнаружишь, ядрёна колупайка!

Но я виду не подал, спрашиваю спокойно, будто спервоначала знал, что они рядом отираются:

— Англы или инки?

— Инки, — прокатились серебряные колокольчики. — Те что в перьях. — Айко чуть сместилась вперёд, так что теперь я мог различать её размытый силуэт, и уточнила: — Мидзуки ушла на разведку. Сейчас вернётся, я уже чую её.

Вскоре перед нами соткалась чернобурка.

— Илья Алексеевич, впереди лагерь инков. Человеков примерно четыреста.

— Человек, — автоматически поправил её Витгенштейн.

— Ай, без разницы! — махнула ручкой лиса. И продолжила мне доклад. — Я пробралась в главную палатку. Они там сидят, обсуждают возможные переговоры с русскими. Вот. Я молодец?

— Ты знаешь кечуа? — удивился Серго. — Ничего себе!

— Пришлось выучить. Я у них немного, — она замялась, — попроказничала.

Представляю себе масштаб проказ. Это же натуральное стихийное бедствие!

Сокол за ухо повернул голову Серго к нам.

— Господа, предлагаю навестить инков с дипломатическим визитом.

— Ага, а они нас на жертвенный камень? — не согласился я.

— Ой, я умоляю тебя! Если что, уж сбежать-то мы всегда сможем. С фатальными для преследователей последствиями! — пафосно заявил Иван.

— А у нас есть полномочия? — задал вполне резонный вопрос Витгенштейн. — Мы тут договоримся, а твой дядюшка нас потом…

— Так мы же не о мире вечном и нерушимом договариваться собираемся! Перемирие военное — что в этом плохого? И вообще! Сдаётся мне, господа, инки сюда по англские душеньки явились.

— А чего на нас напали? — не согласился Пётр.

— Я думаю — это прискорбное совпадение! — рубанул Иван. — У нас в отряде герцог и трое князей, из них один великий, — многозначительно ткнул пальцем в небо он. — И один из нас — сотрудник Третьего отделения! — ткнул уже в Витгенштейна. — Нормальная, представительная делегация. Это я молчу про императрицу и принцессу, — это он, конечно, про Айко и Мидзуки.

— А давайте!.. А давайте не упоминать про наше присутствие, — тоненьким голоском попросила Мидзуки. — Ну-у-у-у, во избежание…

— Да так будет лучше, — согласилась с ней Айко.

— Как пожелаете, — подчёркнуто вежливо поклонился им Сокол.

— Главная проблема, что из белого у меня только портки. Из чего флаг делать будем? — почесал за ухом Серго.

НАШ РЕШИТЕЛЬНЫЙ ШАГ

По итогу на мирный «флаг» пустили рубашку Витгенштейна. Рукавами привязали к срубленной сосёнке и пошли. Впереди я в медвежьем виде — с Петей и флагом на загривке, а за нами уже Серго с Соколом, тоже, так сказать «верхами». Такая вот диспозиция.

Первого часового встретили минут через пятнадцать. Этот инкский перец — вот так прямо весь красивый, голышом, но в перьях — стоял, подпирая собой заледеневший камень. Им что, религия не позволяет тёплую одежду носить? Я прям в затруднении.

Что-то гортанно вскрикнув он вскинул руку и выставил в наши сторону ладонь.

— Чего это он? — спросил я у Петра.

— Если я правильно понял, приказ остановиться, — задумчиво ответил Витгенштейн.

— А глаза-то как натурально пучит! — оценил Серго

— Мне другое интересно, — озвучил свой скепсис Сокол, — как он со своим командованием связываться собирается?

— А вот сейчас и узнаем, — рассудительно ответил Петя.

— Свирепый воин, однако, — продолжал изгаляться Серго. — А он меня не укусит?

— Да ладно, — проворчал я, — мы с тобой от бешенства привитые.

— А от вируса самоубийственности? — Серго опасливо сложил брови домиком, что при его нынешних габаритах смотрелось просто убойно.

— Пст! Тихо! — шикнул на нас Иван. — Мы всё-таки типа посольство!

Между тем стражник-инка вскинул руку и в небо взлетел ярко красный шар огня. Эт чего — типа наших ракетниц? Ладно. Стоим, ждём. Морды скроили протокольные, сурьёзнее не бывает.

Вскоре со стороны предполагаемого лагеря инков показались несколько всадников.

— О! А вот и делегация для встречи! — оживился Витгенштейн.

Всадники подлетели поближе к нам, щеголяя уже привычной нам разнообразной степенью раздетости. Удивило меня то, что один из всадников был девушкой. Красивое тело, смуглая кожа и — да, опять голые сиськи. Закаляются инкские спортсменки! Одобряем!

Вперёд выдвинулся горбоносый старик.

— Кто вы такие и что тут делаете? — на вполне приличном русском скрипучим голосом спросил он нас.

— Князь Пётр Витгенштейн с сопровождением, — коротко ответил Пётр. Личность Ивана, посовещавшись, мы решили пока не раскрывать. Всё ж инки сколько раз прибить его хотели. Поди, до сих пор от этой затеи не отказались.

— И какова же цель вашего прибытия? — старик выпятил бритый подбородок.

— Хотели бы встретиться с вашим командующим. Предварительные переговоры, — не менее важно и сурово ответил Пётр.

— Переговоры? — казалось, старший инка удивился.

— Именно. Причины вашего нападения на русскую базу нам понятны. Хотелось бы обсудить вопрос временного перемирия, — продолжил Витгенштейн.

— И кто же вам открыл наши планы? — усмехнулся инка. — Извините, я не представился, Капак Юпанки. Вы говорите, как раз с руководителем этой экспедиции. Моя дочь, мой сын, — качнул перьевой короной в сторону своих спутников старик. Что характерно, их имена он не назвал.

— Экспедиции? По моему скромному мнению, наблюдаемое нами — полноценная военная операция. И неделю назад вы сие своим нападением доказали. А ответ на ваш вопрос прост. Мы взяли нескольких пленных.

При этих словах Капак Юпанки поморщился. Несколько секунд он думал, наконец пришёл к какому-то умозаключению:

— Прошу следовать за мной! — и, развернув коней, инки унеслись вдаль.

Точнее, унеслись бы, если б мы отстали. Пару минут они гнали лошадей, стараясь оторваться от нас, пока мы с Серго трусили рядом. Потом поняли, что оторваться им не удастся и немного успокоились.

Мне по этому поводу вспомнилось, как наш ротный ещё в Каракумах на подобные выверты местных реагировал: «Странные люди. Дикари-с!» Но я пока молчал. Присматривался.

За излучиной реки на небольшом поле раскинулся лагерь. Стандартные палатки перемежались странного вида шатрами. Но, впрочем, всё это с видимой чёткостью. Оно, хоть и непривычно на вид, но для военного глаза вполне очевидно.

Нас проводили к самому высокому шатру. Правило известное: для главного начальства — самое большое жильё.

— Ваших ездовых животных сейчас проводят туда! — сын этого Капака указал на продолговатый навес. Интересно, они все тут русский язык знают или через одного?

— Спасибо, мы сами, — любезно ответил Пётр, усмехнулся и похлопал меня по лапе: — Ну что, ездовое животное! Сам туда пойдёшь или тут подождёшь?

— Я смотрю, Петенька, ты заразился не только инским гостеприимством, но и оптимизмом! — ответил я. — Я ж туда только ползком влезу, — и сбросил облик.