Инка-сын отшатнулся и сбледнул:

— Оборотень! — и ещё что-то на своём языке.

— Не стоит оскорблять его светлость, — сухо сделал ему замечание Витгенштейн.

Следом скинул облик Серго. Сокол уже стоял около Петра и тонко улыбался, сверкая артефактными очками. Есть у него такая улыбочка. Специальная. Особо надменная.

— Прошу проходить, — откинув матерчатую дверь, из шатра выглянула дочь старика-инки. И словно споткнулась о нас взглядом. Потом что-то отрывисто спросила у брата.

— Они оборотни, — ответил он ей на русском.

Она коротко кивнула и второй раз пригласила нас в шатёр:

— Проходите.

ПОТОЛКУЕМ

Мы — естественно вчетвером — зашли следом за ней. А ничего так, дорого-богато! Хотя, на мой вкус, слишком много золота. Прям избыток. Я спервоначалу-то думал, что это шитьё или краска такая — ан нет, натуральное. И на кой ляд столько? Его ж, для начала, ещё припереть сюда нужно было.

Впрочем, в кажной избушке свои погремушки.

И у настолько чуждой нам культуры требования к этому… как его?.. А! Интерьеру! К интерьеру требования совсем другие. А может, у них к этому золоту как-нибудь магические конструкции привязаны? Всё ж таки, инки — это последняя чисто магическая часть человеческой цивилизации. Были б они ещё не так на человеческих жертвоприношениях зациклены, можно было б и поддруживать. А то шибко уж жутенько, да.

Старик-отец широким жестом пригласил нас на расшитые (опять же, золотыми нитями) здоровенные подушки.

— Ещё раз, хотелось бы услышать ваши предложения. Особенно рад видеть среди вашей делегации племянника русского императора, великого князя Ивана Кирилловича.

Мы переглянулись. Я уже начал готовить боевые заклинания и щиты, по любому щас с боем уходить будем, однако Капак Юпанки в примирительном жесте поднял ладонь.

— Не нужно агрессии, господа, — его скрипучий голос уже действовал мне на нервы, несмотря на слова. — На вас никто не будет нападать. Если он в своём уме, конечно. Вы столь успешно перебили две группы нападающих, что, боюсь, приобрели у нас на родине немалое количество поклонников. Особенно среди молодёжи. И особенно вы, ваша светлость, Илья Алексеевич.

— Я? — это всё, что мне удалось выдавить из себя.

— Конечно! Когда смотришь за вашими похождениями в том… — он обернулся к дочери, — как это? Теаре?

— «Театре», — подсказала та.

— А! В театре! Или ампутация ног у бабушки нынешнего императора! Это же превосходный образец использования силы противника на нём самом!

— Я не совсем понимаю, почему вы так открыто и громко восхищаетесь врагом? — не выдержал Витгенштейн.

— Ой, не смешите меня. Вы всё прекрасно понимаете. Родственников у Инка, — он так и произнёс это слово, с большой буквы, и слегка поклонился, показывая, что он, видимо, тоже королевской крови, — великое множество. И если кто-то слегка уменьшит их количество, то почему нет? — совсем по-детски хихикнул старик.

Он вольготно откинулся на подушке и сунул в рот какой-то жёлтый шарик. Фрукт или сладость — я не понял.

— Нападение на вашу базу было фатальной ошибкой. У командира, который оказался там со своим отрядом, была совсем другая цель. Слава Солнцу, вы, — он слегка поклонился мне, — исправили его досадный промах и избавили меня от необходимости подвергать неудачника взысканию.

— Именно я?

— Вы должны его помнить. Вы же так изящно вскрыли ему грудь своим заклинанием! Я не совсем понял — как, но это было впечатляюще. Мои поздравления! Так обойти его защиту! Красиво.

Это он про того, которого Мидзуки прогрызла? Я изо всех сил старался думать молча. Вместо этого, подбирая слова, сказал:

— Какая занимательная тема… Вы так много знаете о нас… Подробности и мелочи, — я внимательно посмотрел на старика, — которым не осталось живых свидетелей. А мы даже не знаем — каким образом вам это удаётся?

Старик рассмеялся:

— В знак доброй воли, тем более что я верю, вы в этом непременно разберётесь самостоятельно и в ближайшее время… — Он поднял одно из перьев, свисавших с его прически: — Вот смотрите… — и бросил перо в очаг. А над огнём появилось объёмное изображение того, как мы заходим, как нас встречает старик, как девушка отходит в сторону, присаживается… — Понятно?

— Артефакт мобильного слежения? Обалдеть, — честно ответил Витгенштейн. — А я-то думал… — он запнулся. — Так вот почему вы каждый раз так настойчиво просили вернуть тела ваших павших!

— Именно, — кивнул старик. — Мы видели почти все ваши столкновения с нами. Только, — он цепко вгляделся в наши лица, — люди-звери в облике, были сильно меньше. Я даже не признал вас… Думал — личные питомцы княжеского окружения. Как бы напоминание о друзьях — волк и медведь. Я ошибся. И это, в виде исключения, приятная ошибка. Итак, ваши предложения?

Витгенштейн с Соколом переглянулись. Потом Ваня слегка кивнул, уступая Петру главную роль.

— Полное прекращение огня и подписание временного перемирия, — решительно начал тот. — С полным и вечным пусть там, наверху, занимаются. Сейчас главное прекратить гибель…

— А почему вы не просите помощи в устранении базы англов на этой территории? — перебила его полуголая девушка.

— А мы пока ещё — противники! — ответил ей Витгенштейн.

— Но-о, — смутилась она.

— Молодая! — усмехнулся Капак Юпанки. — Молодые хотят всего и сразу. Не понимают, что так не бывает.

А потом мы три часа слушали как Витгенштейн и старый инка, перебивая и дополняя друг друга, составляют договор о перемирии. Честно говоря, после всех этих «В случае непредумышленного нарушения виновная сторона…» я совсем потерял нить разговора. Вот умеют же дипломатические кружева плести, а? Судя по остекленевшим глазам Серго, он тоже изо всех сил пытался не уснуть. Зато Сокол — наоборот, с живейшим интересом слушал! Даже пару раз какие-то замечания вставил. Всё-таки великий князь, ему положено.

А вот сидящая чуть позади старика отца девица больше на нас с Серго глазки пялила. И с таким восторгом, я вам доложу! А я бы и рад поулыбаться в ответ, так, во-первых — дипломатия всякая. Мож, чего ненароком нарушу. А во-вторых, ладно бы это просто девушка была, так она же полуголая! Как переменит позу — грудь так качается, ажно в пот бросает. Я-таки — молодой казак! И именно поэтому делаем морду тяпкой, чтоб потом Серафиме так и заявить: «Меня принцессовыми сиськами соблазняли, а не поддался я!»

Составив и даже подписав договор, Витгенштейн со стариком сделали по два экземпляра и закончили долгие беседы.

Нас проводили до внешней границы базы.

— Ну? Итого? — спросил я.

— Они помогут с атакой на базу англов. Господа, нам сказочно повезло. Именно на Чёрной горе и есть искомый объект. Вернее, в её недрах. Инки даже примерные точки входов и выходов передали.

— А это не ловушка? — засомневался я. Уж как-то всё предыдущее общение с этими жуткими магами происходило в виде — «бей-беги».

— Сомневаюсь. Договор был магически скреплён. Уж я постарался штрафы за нарушения вписать пожёстче. Конкретно этот Капак Юпанки может потерять всю магическую силу. И мужскую заодно, — внезапно хихикнул Петя.

— Ой, можно подумать для него, в его-то возрасте, это важно! — не согласился я.

— У него последнему сыну — полгода, — коротко ответил Витгенштейн.

— Силён старик! — уважительно протянул я.

— Ага.

КАМЕШЕК, СТРОНУВШИЙ ЛАВИНУ. ЧЕТЫРЕ КАМЕШКА

В итоге назад мы не шли — бежали. Оно, конечно, не сломя голову, а так — рысцой. Но всё же значительно быстрее, чем шли в разведку. И вернулись на базу через три дня.

Иван с Петром метнулись докладать, а я пошёл поесть. Нет ничего лучше, чем после походной еды рубануть чего-нить правильно приготовленного. Даже и в армейской столовой. Тем более — обеденное время.

И только мы с Серго зашли, поздоровкались с нашими — молодцы, отдельный столик заняли и борщецкого рубают! — встали с разносами к выдаче… как из кухни выбежал повар — неудачная жертва.