Так что удивить Сокола найдётся чем.

Вскоре мы пришли на места. Егеря расставили нас по номерам, стоим ждём. Они-то округой пошли, с собачками, да дудками чтоб зверьё на нас выгнать.

Стоим. Ждём.

Иван так вообще присел на поваленное дерево, ружьё на колени положил и, кажись, заскучал. Вот зря это он, я скажу.

Осинник, на краю которого мы устроились, внезапно затрещал, и ветки раздвинула голова лося. Такого совсем немаленького. У меня «Победа» меньше, чем башка того лося. Ага.

— Япону мать твою итить! — пробормотал Сокол и окутался красным маревом щитов. Да оно и понятно. Тот рогатый монстр был как бы не в пять метров высоты, и некоторые осинки спокойно проходили у него под брюхом. — Илюха, вы тут больные, что ли? На него ж не с ружьём, на него на шагоходе охотиться надо! Да и то… Ядрёна-Матрёна, какой же он здоровенный!

Он с сомнением посмотрел на ружьё.

А лось, совершенно не обращая внимание на нас, прошагал мимо и вломился в кусты позади.

В стороне, куда поставили Серго и Петра, раздались выстрелы. Кажется, там не страдали сомнениями по поводу размеров. С другого края раздались гудки егерей, а потом и собаки выскочили.

— Заканчиваем! — махнул рукой Иван и подошёл ко мне. — Я так понимаю, это вот, — он кивнул на просеку, оставленную лосём, — Кнопфеля дело?

Я кивнул.

Он ещё раз посмотрел вслед лесному великану. И хмыкнул.

— Ну, одного лося увеличили, ладно. А как вы его размножать собираетесь?

— Все вопросы к Фридриху, — отмазался я. — Да и, думается, не один он тут такой.

— Ага! Можно особенные охотничьи туры организовывать. «Лоси специальные, коршуновской породы. Приезжайте поохотиться!» — Хлопнул меня по плечу Иван. — И пушку с собой не забудьте. Или миномёт. Потому как вот это, — он покачал ружьём, — несерьёзно. Этот лосяра, вздумай я стрелять, мне бы эту тулку в…

— Фу такое говорить, ваше высочество! — непочтительно заржал я. — А ещё великий князь!

— С кем поведёшься… — отбрехался Сокол. — Пошли посмотрим, кого наши друзья завалили. Потому как не верю я в то, что на них тоже такое вот вышло… — Он вновь обернулся вслед лосю: — Обалдеть какая невозможно громадная зверюга…

Мы двинули на соседнюю полянку, куда уже собирались егеря, и где вокруг здоровенной кабаньей туши стояли Багратион и Витгенштейн. А я подумал, вот реально — здоровенный кабан, а после лося совсем таковым не кажется. Это, опять же, познаётся в сравнении.

— А вы чего без трофеев? — удивился Витгенштейн. — Ваня, неужто обошла тебя фортуна?

— Тебя бы, Петя, так обошла… Эти маньяки, — Сокол кивнул на подошедшего Фридриха, — тут водичкой особенной лосей подпаивают. Так этот лось, Петя, поболе Ильи, когда он медведь! Я чуть не оконфузился, когда на меня этот паровоз из леса вышел.

— И как, удавайтся нам вас удивляйт? — тонко улыбнулся Фридрих, незаметно появившийся из толпы егерей. — Это есть первый экземпляр. Пока! Также есть ещё два лесной корова… Э-э-э самка лось?.. Лосина, да?

— Лосиха, — подсказали Петя с Соколом хором.

— О, я! Лосиха! Тоже есть весьма крупный. Но тот, который мы иметь на вас выгоняйт — он есть самый-самый…

— От ты размахнулся! — попытался урезонить Фридриха Иван. — А жрать твои лоси что будут? Этот сарай самоходный, небось, одной травкой-то не наестся.

— Всё есть абсолютно учитывайт! Все три экземпляр подкармливайт специально обученный люди в место, где доставляйтся соль.

— На солончаках, — уточнил я.

— Я! Солончакай. Там же ставить на зима кормушка. Заготовляйт сено, много стога. Даже закупайт клевер.

— Клевер? — тут я слегка обалдел. — Да на такие туши? Это ж золотые лоси будут!

— Не имейт беспокойства, Илья Алексеевич! Конкретно этот самец, который вы наблюдайт, уже приносийт прибыль в размере…

— Стоп. Какая прибыль? Он же просто лось! — попытался остановить я разошедшегося немца. Но он уже крепко вцепился в меня и не собирался останавливаться.

— Илья Алексеевич, вы поставийт мне задача выводийт рудник и вообще весь ваш владений на максимальный размер прибыль. Я старайтся. Не складывать много яйца в один ёмкость. Разные направления. Рудник. Завод делать сталь. Самоцвет. Озеро. Оборотни. Охота. Герр Кнопфель рассматривайт новый возможность увеличений сельскохозяйственный животный. Разрабатывайт новый формула пищевой назначений. Но пока не еть понимание последствие. Эксперимент продолжайтся! — торжественно воздел палец Фридрих. — Что касайтся данный лось. Он уже есть продан. Я иметь смелость предлагайт его мой кайзер-родитель. Оплата приходийт в чистый золотой германский марка! Если мы подготовляйт правильный подача информация, сделайт фотографический снимки или ещё лучше — синема, то множество охотник-аристократ из весь мир захотят иметь честь…

Ой, Фридрих-Фридрих… Хитрюга ты дойчская! Папаня-кайзер приедет, поохотится, на внуков глянет, и дары твои увидит… Ага…

СОКОЛ НАХОДИТ ПРИКЛЮЧЕНИЙ НА ВСЕХ!

Егеря остались суетиться вокруг кабана, обещав доставить в усадьбу Фридриха лучшие куски, а мы, не дожидаясь провожатых, развернули к зимовью.

— Да чего тут идти, э? — заявил Серго, пребывающий, как и Петя, в приподнятом настроении. — Я даже покороче вас проведу!

— Покороче он проведёт… — ворчал Сокол, которого постигло очередное разочарование. — Сусанин-герой!.. Хорошо ему, кабана завалил… А… — Тут он остановился, как вкопанный: — А чего это?

Открывшаяся нам средних размеров поляна была по окружности обставлена огромными прямоугольными камнями. Некоторые лежали в два ряда или образовывали своеобразные воротца.

— А-а! Я в докладах видел, — сразу сказал Петя. — Здесь по северам несколько таких найдено. Есть совсем маленькие, из пары блоков, а этот, ты смотри, крупный какой!

— Крупный что? — сварливо спросил Иван. — Что это за конструкции.

— Никто не знает в точности, кем и для чего они оставлены. Но, предположительно, очень древние. Даже, может быть, старше пирамид. Говорят, близко к ним ни один зверь не подходит. Чувствуют что-то.

И что мы чувствуем? — спросил я внутреннего Зверя.

Да ничего такого особенного. Похоже, что-то вроде отпугивателя, на простых зверей поставлено.

Да ну? Столько тысяч лет прошло, а пугалка не разрядилась? Или подпитывает её что-то? Только вот не чувствую я артефакта. Неужели природная энергетическая жила?

— Да ты что-о-о… — протянул тем временем Иван и пошёл к ряду камней, как завороженный. И что-то такое было в его движениях (и главное — во взгляде), что внутри меня разом созрело предчувствие.

— Уши береги! — рявкнул я, словно в замедленной синема глядя, как Сокол чиркает себя по ладони ножичком и прижимает окровавленную руку к светло-серому шершавому боку камня.

Но пронизывающего пространство визга не воспоследовало. Напротив. Кажется, в глубине земли родился звук такой низкий, что услышали его разве что мы с Серго. Одновременно люто заныли зубы, как будто зачесались все кости и болью скрутило потроха. Я от неожиданности рявкнул. Упал на колени и завыл Серго. А Сокола словно примагнитило к камню и колотило крупной дрожью. Земля колыхалась под ногами. В глазах у меня потемнело, и я кулём повалился в траву.

Рано или поздно всё заканчивается. Спустя время меня перестало выворачивать мехом внутрь, и земля успокоилась.

— Честно говоря, — медленно проговорил я, с трудом ворочая языком, — я думал, что будет нечто вроде выплеска в Бидарской аномалии.

— Так даже лучше! — отвратительно-бодро заявил Сокол. Хрен вы теперь меня отодвинете! Я теперь даже против вас с Серго разом выйти смогу! — и торжествующе оглядел нас светящимся взглядом. Не красным даже — багровым.

— Но страшо́н ты, братец, откровенно говоря, — высказался Петя, вытирая с подбородка набежавшую носом кровь.

— Сволочь, — прохрипел Серго. — Я думал, у меня мозг через уши вытечет…

— Так. Лису чёрную напугали. Поохотились. Ваня очередное место силы сожрал, чего теперь? — я тяжело поднялся.