Канцелярский вежливо пожелал всем помятым господам доброго утра и поставил нас в известность, что второй день отдыха закончится для нас в час тридцать пополудни — собственно, через два часа. Именно к этому часу к железногорскому воздушному причалу подойдёт военный транспортник «Император Константин», специально ради наших прекрасных глаз скорректировавший свой маршрут по пути следования к конечному пункту назначения (Гавайским островам). В список персон, подлежащих отправке вошли: я, три весёлых князя, Хаген и внезапно Дашков. И он (представитель канцелярии) явился специально загодя, чтобы за отведённое время все мы успели собраться и прибыть к точке отправки в достойном виде.

— Время стоянки — десять минут. Не извольте опаздывать, господа! — и развернулся на выход, оставив нас растерянно хлопать глазами.

— Э-э-э… Простите, — встрепенулся в спину почти ушедшего господина Сокол, — а если мы на Гавайи летим, можно жён с собой прихватить? — канцелярский обернулся, и Сокол договорил со странной для него неуверенностью: — Войны, вроде, нет… Отдохнули бы… Море…

— В выданном мне предписании, — сухо ответил канцелярский, — указан прямой запрет на отправку с вами третьих лиц. Всего доброго, господа. Прошу прибыть за десять минут до назначенного времени погрузки.

— Ну и какой в этом смысл? — проворчал Серго, когда неприятный дядька достаточно удалился. — Выдэрнуть нас с такой поспешностью, отправить на дальний морской курорт, да ещё запретить жён с собой брать…

— Насчёт запрета на сопровождающих лиц я всё прекрасно понимаю, — также негромко ответил ему Петя. — Странные дела вокруг нашей компании в этот приезд кайзера закручиваются. Бомба. Дымные эти снаряды. Даже если охота идёт на одного Илюху, и всё произошедшее — месть каких-то уязвлённых германских аристократов, ситуация опасная для всех, кто Илье близок. А если охота идёт на всех нас?

— Да уж, согласен, сглупил, — признал Иван. — Девчонок с собой тащить — верх безалаберности.

— Единственное мне непонятно, — встрепенулся Петя, — почему Гавайи? Там народу почти нет. Мы ж будем со всех сторон видны, как шиш на ровном месте!

Сокол задумчиво смотрел на дверь, за которой скрылся канцелярский служака:

— Посмотрим. В конце концов, наверху тоже не дураки сидят.

Остатки выделенного времени я лично потратил на любезности с женой. А чего? Полевую форму натянуть — много ли времени надо? А поесть мне и так с собой соберут, в дирижбанделе делать нечего, вот и поем.

Видимо, так решил не я один, потому что земля снова слегка дрожала, но не так критично, как в прошлое землетрясение. Всё ж таки Иван вчера здорово энергию подвыплеснул, пока Мишке противостоял.

Ну а после мы загрузились во Фридрихов автомобиль и помчались к посадочной «сцене».

На «Императоре Константине» мне уж приходилось езживать. Огромаден он был безмерно и рядом с нашей причальной мачтой выглядел, как рослый и вдобавок тучный дяденька, мостящийся усесться на крохотный детский стульчик. Впрочем, у него (как у всякого военного борта) имелся десантный модуль — им мы наверх и вознеслись.

Дежурный матрос показал нам отведённые для нашей компании двухместные офицерские каюты, на все прочие вопросы ответив: «Не могу знать», — и исчез из нашего поля зрения. Сокол как-то занервничал от этакой неопределённости, преисполнился подозрений и, прихватив Петю с его удостоверением, отправился к дежурному офицеру.

Надо полагать, они там козырнули всеми своими титулами и должностями, потому как явились несколько успокоенные, с маршрутным листом и расписанием стоянок.

— Ну это же ужас какой-то, — сказал Дашков, читая эти бумаги. — Феерическая скорость у этого рыдвана! Мы только до Читы будем тащиться десять часов! Десять!!! Да там четыре часа стоять! А в Харбине! Нет, вы посмотрите! — Мишка затряс маршрутным листом. — Двенадцать часов стоянка!!! Я на Гавайи прибуду совершенным чучелком, помяните моё слово!

— Мда, — задумчиво протянул Хаген. — Нам, скорее всего, ещё и выходить не разрешат? Надо будет попросить кого-то, чтоб провианта нам на дорогу подкупили.

— И кого просить? — поморщился Иван. — Как узнать, что человек надёжный? — Он побарабанил пальцами по крошечному столику, вокруг которого мы все сидели. — Ладно. В Читу прибудем, запрошу у капитана допуск к рацио, пробью этот вопрос.

— М-да, с надёжными людьми вообще всё сложно, — задумчиво согласился Петя, которого периодически накрывала профессиональная подозрительность.

И тут нас всех поразил Серго, до того долго и задумчиво глядевший в иллюминатор.

— А прэдставьтэ сэбе, — межденно и с чудовищно выпяченным акцентом заговорил он, — на сэкунду только прэдставьтэ, что случилось бы, если бы Илюха послэ жёлтой бомбы нэ на тэхнику вызверился, а на людэй?

Князья тревожно переглянулись.

— Особенно если б мы по дурости останавливать его кинулись, — поёжился Иван.

— Рассуждая логически, — высказался Хаген, — те, кто это устроил, ожидали, что Илья убьёт кого-то из князей, кроме, разве что…

Все уставились на Дашкова, который растерянно захлопал глазами:

— И чего вы на меня так смотрите?.. Я вообще не понимаю, о чём речь! Жёлтые бомбы какие-то…

Петя вздохнул и вытащил из планшетки лист бумаги с ручкой:

— Что ж, признаю́это вынужденной мерой. Пиши, Миша…

После того, как Дашков подписал очередное неразглашение и был посвящён в события охоты, Петя сказал:

— Теперь, господа, совершенно очевидно, что присутствие Михаила не только предполагалось нашим государем, но и было известно противоположной стороне. Потому что, видя угрозу члену императорской семьи, как бы ты повёл себя, Миша?

— Да я не только за Ивана! — подскочил Дашков. — Если б я понял, что Илюха с катушек съехал, я б его попытался как минимум заблокировать. До подхода медиков!

— Ты Илью в новой форме видэл? — скептически сплёл руки на груди Серго. — Да в состоянии бэрсэрка!

— Я считаю, — жёстко сказал Петя, — расчёт был на то, что мы в короткий срок перебьём друг друга.

Хаген покачал головой:

— Рассуждая по-немецки, я могу предположить несколько иное. Организатор этой акции рассчитывал, что вы, объединившись против непосредственной опасности, убьёте Илью Алексеевича. Возможно, в лесу предполагались диверсанты, которые должны были вам… поспособствовать в этом. Или, ещё вариант, Илья мог кинуться в сторону императоров. В таком случае…

— Да его бы сразу охрана положила! — воскликнул Серго.

— Именно! — прошептал Петя. — Именно! В таком случае Фридрих…

— Фридрих в один момент сделался бы свободен! — закончил за него Иван. — Вот такая весёлая картинка.

— Господа! — Витгенштейн смотрел в стену вытаращенными глазами, в которых мелькали стремительные мысли. — Простите, мне срочно нужно отправить радиограмму!

Он вылетел в коридор пулей, а мы остались обдумывать неприятный факт.

— Сокол, — начал я, — ну будь другом, придумай что-нибудь, а? Зателепался я уже с этим сюзеренством. Может, какой-нибудь русский закон принять, позволяющий всё это взад разворачивать? Мож, в Императорскую канцелярию прошение написать, а?

— Прошение… — хмыкнул Иван. — Эти канцелярские тебе так взад развернут! Вернёмся, я с отцом переговорю. Всё-таки, одна голова — хорошо…

— А две — патология! — брякнул Дашков. — Ну что вы на меня опять так смотрите? Есечка так шутит. По-медицински.

В дверь стукнули. Стюард безрезультатно стукнувшись в прочие каюты, обрадовался, что мы у Ивана с Петром сидим, лясы точим:

— Господа, не желаете чаю свежего?

— Валяй! — махнул Иван, сгребая бумаги с маленького столика.

— Выпечка есть ещё горячая. Пироги-с — мясные, картофельные, капустные.

— Покуда нет. К вечеру возьмём.

Пока что мы ещё расправлялись с домашними припасами.

Только стюард отъехал — Петя примчался. Сел, на автомате свою кружку схватил.