Это не было похоже на драку Софии и Мирославы, что случилась в прошлом году. Тут, кажется, велась борьба за что-то большее, чем простое желание оказаться правым. Отточенные удары отдавались глухим звуком. Но темп парни не теряли, пока Полоцкий не рухнул спиной на пол, споткнувшись о подсечку. Женька навалился сверху, колено выставив так, что у противника не получалось вырваться. Однако силы Яромиру было не занимать, и ему почти не мешала лежачая поза. Его удары приходились четко в цель, и позже они оба могли похвастаться синяками и гематомами на теле и лице.

— Вы совсем очумели! — раздался женский голос, и в следующее мгновение дерущихся раскидало в разные стороны. К ним быстро, цокая набойками тяжелых сапог, приближалась Пень-Колода, а за ней медленно шел, оценивая обстановку, Роса. — Вам мало тренировок, братцы?!

Она одним движением подняла с пола Яромира, словно шкодливого котенка за холку, Женька кое-как поднялся сам, опираясь о пол руками со сбитым костяшками. Рогнеда Юлиевна повернулась к Третьякову.

— Почему не остановил?!

— Я что, похож на умалишенного, чтобы вмешиваться?! — Ваня нисколько не чувствовал своей вины и расслабленно подпирал собой стену. Однако была заметна его бледность. Он посмотрел на окровавленных парней и следы крови на полу, и к горлу подкатил мерзкий ком. Не дожидаясь разрешения уйти, рванул прочь от греха подальше.

— Зашибись! Никто не при делах, получается! Вы ведь тоже просто шутили, а нам все показалось, да?

— Нет, — облизав окончательно разбитую губу, ответил ей Яромир.

— Я ошиблась! Вы у меня не щенки! Вы словно шакалы, не знающие правил! Разочаровал меня, Яромир!

— Ну, у вас есть мой брат, чтобы вас радовать. А я, извольте, другая сторона медали! — его слова были тихими, но бьющими прямо в цель.

Пень-Колода приблизилась, глядя на яриловца прищуренными побелевшими от гнева глазами. Закивав, безрадостно улыбнулась. Август Кондратьевич со всего размаху приложился посохом по спине заранее сгруппировавшегося Тихомирова. От удара деревянный посох должен был сломаться, но, кажется, хрустнуло что-то у Женьки, упавшего на колени.

— Позор! — гаркнул Роса и тоже посмотрел на Яромира. — Любые вопросы, даже любовные, должны решаться только в пределах тренировочного корпуса!

— С чего вдруг любовные?! — Женька захрипел, и в тот же миг Роса поднял его за ворот ферязя, будто тот не весил больше самого старца.

— За кретина меня не держи, Тихомиров!

— Я не держу вас за кретина…

— Значит, держишь за старого ничего не понимающего в этой жизни пня!

— Вы понимаете, что если я вам сейчас впаяю отработку, у вас не останется времени на уроки?! Вы не можете не участвовать в сече! Вы дали клятву Маре, что явитесь в срок! — почти кричала Пень-Колода, обычно умевшая держать эмоции при себе.

— Морная сеча сделает все за нас, если, конечно, они друг друга раньше не поубивают! — Роса смерил всех тяжелым взглядом. Он посмотрел на Яромира, с разбитой губой и бровью, с которых активно бежала струйка крови. — А ты другой. Не похож на брата.

— И слава Яриле! — тут же фыркнул Яромир, которому было абсолютно плевать. Его волк внутри рвался наружу, царапал внутренности, ломал кости. Парень оперся рукой о стену, стараясь не дрожать.

— Расходитесь! Ваши родители получат письма о вашем поведении! — прошипела Рогнеда Юлиевна, косясь на младшего Полоцкого. В итоге схватила его за плечо и потащила прочь. — Ты нас всех под монастырь подведешь, ты этого не понимаешь?!

— Так было надо! — он вырвал руку и, поправив запыленный ферязь, глянул на нее почерневшими глазами, в которых сверкало золото. Ускорив шаг, скрылся в первом попавшемся коридоре, лишь бы остаться одному и попытаться успокоиться, иначе быть беде. Он подумал о Мирославе, и его неистово потянуло в хребет. Но после осознания того, что ей сейчас не до него, спрятался в маленькой нише, в которой ни разу не был, и забился в угол, раскачиваясь, словно умалишенный. Однако это помогало, напоминая о тяжелых днях в темницах, становившихся его домом на несколько дней в месяц. Ему надо было прийти в себя, пока еще что-нибудь не натворил.

ᛣᛉ

телеграм-канал автора с артами, эстетикой и музыкой: Колдовство в Избушке (https://t.me/KiraBullet)

Жду вашей обратной связи❤️

ᛣᛉ

Морозы обрушились на Подгорье резко, не дав времени на то, чтобы к ним привыкали постепенно. Замерзла река Росинка, покрывшись толстым слоем льда. Лишь кое-где виднелись воронки, выдолбленные речной нечистью, иногда просыпавшейся и в особенно темные дни любившей побегать по заснеженным полям да посидеть на скрипучих березах. Землю стянуло ледяными цепями, а затем накрыло плотным снежным покрывалом, убаюкивающим ее до самой весны. Природа спала, набираясь сил, чтобы через несколько месяцев вновь нежиться под солнцем и взращивать новый травяной покров на своих лугах, оврагах и полях, что непременно вспашутся на Ярилин день.

Ноги утопали в сугробах, спасали только штаны, натянутые поверх высоких валешей. Иначе холодный снег, насыпавшись внутрь, уже бы обжигал холодом кожу. Он попадал за воротник, налипал на ресницы, подгоняемый злющим ветром, и всячески не способствовал победе. Ковер не слушался, взлетал выше вместо того, чтобы набирать скорость. И дело оказалось даже не в конкретном ковре, а в погодных условиях, срывавших всю игру. Мирослава опустилась пониже и спрыгнула на поле. Игра была окончена, и сегодня победа оказалась не на их стороне.

— Нет, ну господа хорошие, как в такую погоду мячи искать?! — кричал в зачарованную малахитовую статуэтку Богдан Добрыйвечер, комментатор игр в “шабаш”, учащийся на третьем курсе общины ярилы. — Это же издевательство!

— Принимай проигрыш с гордо поднятой медвежьей мордой! — ответила ему Алеся Снегирь, второй комментатор. Сегодня у команды второкурсников со святовита, которая обозвала себя “Вьюга”, намечалась победа, и девочка явно благоволила своим однообщинникам.

— Мы будем подавать проте-ест! Кхе, кхе! — закашлялся Богдан, но его голос унесся вдаль ветром.

— Давай поздравим поистине снежную команду с победой! Счет 1:0 в пользу “Вьюги”! Ой! — крикнула Алеся и тут же ойкнула. Послышалась возня и негромкий разговор: — Прекрати кусаться, Богдан! Все честно! И отдай мне статуэтку!

— Очень сомневаюсь в вашей честности!

— Ну не повезло!

— Может, потому что кто-то заговорил стихию?! Ну не верю я!

— Считаешь, святичи способны на то, чтобы мухлевать?!

— Ой ли не считать! — голоса затихли, видимо, комментаторы догадались отключить звук.

Никита, спрыгнувший прям в сугроб, поправил шапку и сгреб в охапку свой ковер, дрожащий на холоде. Он, проявив благородство, подошел к Алеше Заболотному, варягу и атаману команды “Вьюга” от общины святовита.

— С победой!

— Спасибо за игру! — ответил ему Алеша, не снимая заговоренных рукавиц при рукопожатии. Это могло грозить обморожением даже под заговором согревания кожи.

— Было б за что, — буркнул Никита и двинулся в сторону раздевалок.

Мирослава, уставшая и замерзшая, плелась следом, таща за собой ковер. Ей пришлось срабатываться заново с новым ковром, взятым из школьного запаса. Ее собственный теперь лежал в Избушке у Онисима. Из гостиной блока “Терем” его пришлось унести: он вонял гарью, из-за чего дышать внутри было тяжело, и девчонки еле уговорили Вершинина, который почти поселился у них в блоке, чтобы тот избавился от источника вони. Недолго думая, вместе с Женькой в очередной визит в лес они снесли ковер к лешему.

Тот, кстати, обновке обрадовался, а то, что один край был обуглен — его не опечалил. Большими швейными ножницами фигурно вырезал угол, и теперь ковер вполне помещался в небольшой горнице, служившей и кухней, и столовой, и спальней, и даже лабораторией по изготовлению настоек и отваров. Надо было заметить, что сине-золотой ковер сделал Избушку еще более уютной. Онисим, настороженно относившийся к Тихомирову, все же напоил всех, и его в том числе, чаем, чтобы обмыть приобретение. Теперь по избе все ходили в плетеных мягких лаптях, которые связала из плюшевых ниток Иванна. Мирослава же наблюдала за тем, как по ковру теперь ходят все, кому не лень, и ощущала внутри себя тянущую силы пропасть. Она будто чувствовала свою вину перед ним и никак не могла отделаться от мысли, что все это было последней нитью, связывающей ее и Яромира.