Характерник — ведьмаг, способный управлять туманом. С помощью него он может перемещаться в пространстве, делать из тумана портал. Опытный и сильный характерник с помощью тумана умеет наводить морок, сеять смуту, вводить в заблуждение целое войско противника. Поскольку ведьмагов, осиливших данную стихию, немного, то они очень ценятся в Ратиборе.

Чертог — дом бога. Славянские знаки зодиака из Сварожьего Круга, представляющего собой своеобразный календарь. Всего имеется 16 чертогов, каждый из которых имеет Бога-покровителя и священное дерево.

Ша’баш — помимо известного сборища ведьм в полнолуние — в мире ведьмагов это популярная командная игра, в которую играют на коврах-самолетах.

Не смеем больше задерживать тебя,

ибо мы не имеем права и дальше

лишать наших героев шанса

поведать читателю свою историю!

ᛣᛉ

Солнце, вступив на свой летний престол, палит нещадно уже которую неделю, не жалея округу. Природа замерла, стараясь вовсе не вдыхать спертый душный воздух, чтобы не опалить ноздри. Лишь легкий ветерок, задуваемый в распахнутое оконце мансарды большой деревянной усадьбы, приносит облегчение своим обитателям.

Лето выдалось славное, предлагая детворе уйму развлечений на улице, только лишь бы выдернуть их из душных маленьких квартирок и оторвать от современных гаджетов и интернета. Забытые современными детьми салочки, казаки-разбойники, прогулки на велосипедах, рыбалка, походы, сбор полевых цветов, песни под гитару у жаркого костра так и просили, чтобы их вспомнили. Да, у кого-то все это имело место быть. Но проходило мимо младшего имперского наследника.

Потянувшись на твердом матрасе и услышав скрип своей широкой кровати, Яромир открыл один глаз, уставившись в низкий побеленный потолок выделенного ему помещения в усадьбе, куда они семьей перебирались в теплый сезон. Веселые визги соседской детворы доносились с улицы, хотя их летняя усадьба и находилась на окраине ведогорода.

Ему было шестнадцать лет, и он томился дома, не смея покидать территорию их участка, скрытого густым сосновым бором, тянущимся вековыми кронами к низким облакам. Август уже топтался на пороге, напоминая, что два месяца лета — прожиты бессмысленно и скучно. Отношения с отцом оставались по-прежнему сухими и натянутыми, как тетива у лука в момент перед выстрелом. Они за два месяца лишь пару раз вместе обедали, да и то почти не разговаривали: Борислав Мстиславович был недоволен тем, как прошел первый учебный год у младшего сына. По его мнению, тому надо было больше уделять время учебе, а не вляпываться в крайне неприглядные истории вместе с новыми друзьями. О них, кстати, отец семейства и всего ведьмаговского сообщества не отзывался открыто плохо. Но красноречиво отмалчивался. И в этом молчании Яромир отчетливо видел неодобрение, но ему было плевать.

Владимир пропадал на службе в Ратиборе, а Ярослав, их старший брат — жил отдельно в Южноморье со своей семьей: женой Анной и двумя детьми — двойняшками Машей и Пересветом, которым осенью исполнится девять. Поэтому единственным, что поддерживало дух молодого волколака — оставалось общение с друзьями. С Вершининым они общались простыми письмами, посылаемыми с помощью домовых, умеющих отправлять послания по дымоходам, а с Мирославой — через перстневик.

Ступая босиком по теплому дощатому полу, парень тер глаза и зевал, одним движением руки с перстнем из серебра и лунного камня заправляя помятую после долгого сна постель. На ходу листая артефакт в поисках переписки с подругой, Яромир не смог скрыть кривоватую улыбку: от нее было одно непрочитанное послание. Мирослава уже вернулась из Египта, куда летала вместе с бабушкой к родителям, которые смогли вырваться домой только на пару недель, а потом снова улетели в Африку. Серафима Николаевна, махнув рукой на драгоценный засаженный овощами огород, увезла внучку к Красному морю в Шарм-эль-Шейх. Подруга даже прислала несколько фотографий международной почтой — они лежали аккуратной стопкой на рабочем столе младшего Полоцкого, пересмотренные им уже с десяток раз. Счастливая и загорелая Мирослава красовалась на каждой солнечной фотокарточке в окружении родителей, бабушки, или одна, стоящая около какой-нибудь достопримечательности или на берегу моря. Хоть кто-то полноценно отдыхает!

Открыв лист с перепиской, прочитал от подруги послание, написанное ее мелким круглым почерком:

«Жду не дождусь Перунова дня! Скучаю! Тебе от Персея большой привет!»

А внизу, спустя несколько пустых абзацев, была приписка размашистыми, с наклоном влево буквами:

«Волчара, не поджимай хвост, она тебя еще заклюет своими рассказами о поездке! Мне вот уже плохо! Наслаждайся одиночеством! Коба.»

Яромир снова улыбнулся, спускаясь по деревянной лестнице на второй этаж усадьбы, все также держа одной рукой перстневик, а второй разлохмачивая свои отросшие за лето черные волнистые волосы. Несмотря на то, что часы еще даже не пробили одиннадцать ударов, жара уже окутывала улицу, проникая в дом через открытые форточки, но все же внутри было приятно прохладно. Магия!

Он был дома один, предоставленный сам себе, лишь пара слуг иногда показывалась на виду. Умываясь и чистя зубы, парень писал ровным каллиграфическим почерком в перстневике ответ:

«Это лето было таким же, как и прошлые — скучным и безрадостным! Спасите, други! Жду встречи! Уже скоро! Ура!»

Ополоснув лицо прохладной водой, вышел из просторной ванной, обложенной мраморной плиткой, и нос к носу столкнулся с Прохором — их лакеем, смотрителем и по совместительству нянькой младшего наследника. Строгий мужчина под шестьдесят лет был ниже Яромира на целую голову, поэтому смотрел снизу вверх. Чистая и выглаженная льняная косоворотка сидела на его худых поникших плечах, бородка аккуратно подстрижена, волосы зачесаны по ровному пробору. Полоцкий в детстве боялся этого мужчину, который всегда знал, что и где натворил непоседливый младший сын императора, а потому от него было невозможно спрятаться самому или скрыть тайну. Сейчас детские страхи отступили, и в Прохоре парень видел только умудренного жизнью человека, которому и не нужно было высшее магическое образование, чтобы видеть Яромира насквозь.

— О, Прохор, доброе утро!

Прищурив все еще не теряющие блеска карие глаза, Прохор оглядел помятого подростка, шастающего по дому босиком.

— Полдень скоро, а вы все спите, княжич!

— Ну и что? Все равно больше нечем заняться, — пожал плечами Яромир, обходя лакея стороной и захлопывая обложку перстневика. Пока Мирослава была в Египте, ее артефакт не всегда ловил магические волны, и связь у них часто обрывалась. Сейчас он надеялся, что подруга сможет скрасить последние дни до возвращения в школу своими посланиями.

— Отец будет недоволен тем, что вы шастаете без дела, как неприкаянный! — Прохор шел следом, не отставая ни на шаг.

— Ну тогда скажи ему, что я очень деятелен и даже пишу ведовскую диссертацию! — фыркнул парень, идя по коридорам их большого терема, именуемого Медвежьей усадьбой. Да, никакой фантазии у предков! Но дом был высокий и стройный, не просевший ни на сантиметр за столетия. Парень чуял ароматы с кухни и нетерпеливо шел, ведомый голодным желудком. Близилось полнолуние, падали силы, но рос аппетит.

— Шутки шутите?

— Ну, а чем мне здесь заниматься? Я прочел половину семейной библиотеки и всю литературу, что задали на лето в школе!

— Сходите прогуляйтесь! Выведите коня на луг или речку!

— Надоело.

— Вообще-то, я письмо вам нес...

Яромир, уже сбежавший с лестницы на первый этаж в главный холл усадьбы, резко повернулся к Прохору, стоявшему на пару ступенек выше. В руках у него был конверт с приклеенными на нем двумя марками. Так делал только один человек, хотя марки вовсе не требовались. Но, может, это не от Вершинина письмо?