Если лень писать полноценный отзыв, можете взять понравившуюся цитату из текста, так я буду знать, какой момент вас зацепил ❤️ Буду с нетерпением ждать обратной связи!

Следующая глава выйдет 3 мая!

буду безумна рада вашей обратной связи и каждому отзыву! Люблю вас каждого!

От автора: Что ж, мои дорогие читатели! Поздравляю всех с Первомаем! А мы продолжаем) в этой главе узнаем ответы на некоторые вопросы, которые возникли у вас после прочтения прошлой!

Буду очень рада, если оставите отзыв! Меня это поддерживает, а отсутствие обратной связи вызывает ощущение, что вам не нравится, и я зря пишу. Все-таки я человек творческий, и мне важно чувствовать вашу поддержку, которой почему-то все меньше. Тем, кто находит несколько минут, чтобы написать отзыв, знайте: я вам безумно благодарна, правда! Ваши поддержка и эмоции - мое вдохновение и сила!

Если вдруг увидите ошибку, тоже можете указать на нее в комментариях.

Приятного чтения)

ᛣᛉ

— Уж и не чаяла тебя больше увидеть, — Антонина Григорьевна покачала головой, заметив, как нерешительно Третьяков-старший подходит ближе. Его щеки горели румянцем, что не скрадывал свет от кристаллов, освещающих апрельские поздние сумерки. Он тихо спросил:

— Сколько лет прошло. Семнадцать?

— Больше восемнадцати.

— С ума сойти. А ты…

— Что я?

— Не изменилась.

— За столько-то лет? Еще как изменилась! — покачала головой Антонина Григорьевна, чувствуя неловкость. Уж кого, а его она не ожидала здесь увидеть. Еще и будучи в таком виде. Уж сколько раз мечтала, как они встретятся, и во что она будет одета, что станет говорить, как начнет себя вести. Но все оказалось совершенно не так. Не вовремя. Да и уже без надобности.

— И косу не обрезала…

— А должна была? — спросила женщина, повыше задрав подбородок.

Прошел ощутимый разряд энергии, обозначающий, что из темной завесы, окружающей Камень-указатель, готова была выйти первая команда. Антонина Григорьевна со страхом ждала, когда найдут ее ребенка, но сейчас взгляд притягивал мужчина, с годами лишь немного потерявший былую стройность и, конечно же, возмужавший. Он немного облысел у линии роста шоколадного цвета волос, которых она когда-то любила касаться, но все же еще не постарел, сохранив свою обаятельность.

Послышались голоса, и из-за камня показались ведоградцы во главе с огромным волком. Их отвели в сторону, а ратиборцы оградили волколака от остальной встречающей толпы. Однако тот, хоть и рычал, все же позволил подруге увести себя вместе со всеми.

— Мирослава, у нас приказ князя Полоцкого проследить за самоконтролем княжича! — произнес ратиборец, подходя ближе.

Мирослава же, доверчиво запустив пальцы в шерсть на шее волка, ощутила его напряжение. Он, фыркнув, ткнулся носом в ее руку и склонился ниже. Улыбнувшись ему, еле сдержалась, чтобы не поцеловать его в лохматую морду, вовремя вспомнив, что это друг-оборотень в волчьей ипостаси, а не просто прирученный волк. Посмотрев на ратиборца в черном ферязе, девочка покачала головой.

— Все в порядке. Он себя контролирует.

— Ваше высокоблагор… — обратился он к Владимиру, что только что появился в Подгорье, а за ним, управляя магическими носилками, два ратиборца несли лежащего без сознания Тихомирова. Тот его перебил:

— К медзнахарям! Уступите дорогу!

— Женя!!! — Мирослава рванулась в их сторону, но один жест рукой брата Яромира, и ее остановили, не давая пройти. Антонина Григорьевна, услышав крик девочки и неосознанно сжимая руками плед, побежала туда, куда понесли ее сына.

— Женя! Сынок!

— Антонина Григорьевна!!! Теть Тонь!!!

Узнав маму друга, Мирослава побежала к женщине, направляющейся к палатке с медзнахарями. Та никого и ничего не слышала и остановилась только тогда, когда ей преградили путь у самого входа.

— Посторонних не пускаем! — заявил еще один ратиборец. Все они казались друг на друга похожими. В темноте так и вовсе воедино сливались лица, а ферязи скрывали фигуры. Антонина Григорьевна с разгона ударила ладонями в грудь сотрудника правопорядка.

— Впустите меня!

— Велели никого не пускать!

— Я — мать!

— Какая у вас группа крови? — вдруг спросил выглянувший из палатки молодой медзнахарь. Тут к ним подбежал и не менее всполошенный Роман Иванович.

— О, Господи… Какая же… — женщина, находящаяся в стрессе, приложила ладонь ко лбу. Голос ее дрожал, а руки тряслись ему в такт.

— Третья отрицательная! — ответил за нее Третьяков. Медзнахарь, увидев его, кажется, напрягся еще больше. У палатки стали толпиться люди: несколько ратиборцев и вся команда ведоградцев вместе с Пень-Колодой и Августом Кондратьевичем. Наверное, медзнахарь переживал, что все они начнут осаду, если он их не пустит.

— Да, у меня третья отрицательная! — закивала Антонина, пытаясь высмотреть сына в щели двери палатки. — Но у Жени вторая…

— Отрицательная, — закончил за нее Роман, и что-то вновь кольнуло в его груди. — У меня тоже! Но зачем она? У него кровотечение?

— Я не имею права рассказывать…

— Даже родителям?! Если ему нужна кровь, то моя подойдет идеально!

Антонина Григорьевна посмотрела на него так испуганно, будто кто-то неожиданно раскрыл ее самую страшную тайну. Мужчина, все еще часто дыша, потер вспотевшую шею. Набравшись смелости, тихонько спросил:

— Это ведь мой сын, Тоня?

Яромир, находясь в облике волка и каждую минуту борясь за контроль над ним, повел ушами, услышав этот вопрос. Он не сразу понял, о чем речь, но заметив движение сбоку, увидел Ваню, который, дернувшись, теперь стоял, замерев на месте. Остальных людей отгораживали ратиборцы, и оставалась надежда, что семейная драма не станет общественной.

— С чего ты взял?! — грубо спросила мать Жени. Роман Иванович нерешительно пожал плечами.

— Проверил ведо-код, когда зачаровывал камень поиска. Почему ты мне… не сказала?

— Он — не твой сын, Роман! Даже не смей поднимать эту тему! — тихо прошипела ему в ответ женщина, боясь, как бы кто не услышал. И все же их разговор обрел свидетелей в лице однокомандиков Жени. Но Роман Иванович, кажется, никого не замечал.

— Ты не имела права скрывать!

— Да что ты?! А что мне надо было делать?! По рельсам бить? Я ведь даже не знала, где этот ваш Златогорск находится!

— Да, я как-то не подумал, но… теперь…

— Не смей! — как-то уже спокойнее произнесла она, увидев в толпе ребят, к которым подошли и остальные две команды с их руководителями, сына Третьякова. Парнишка, бледный и какой-то истощенный, стоял и безэмоционально смотрел на отца. — Прекрати все это!

— Но…

— Пустите меня к Жене! Зачем ему нужна кровь?! — вновь крикнула Антонина Григорьевна и только тут ощутила прикосновение к своему локтю. Увидев Мирославу, вдруг потеряла самоконтроль и, кинувшись в ее объятия, разрыдалась, словно сама была маленькой девочкой.

— Может, вы пропустите уже внутрь хотя бы мать Жени?! Или что там происходит?! — собрав в кулак смелость, спросила Мирослава, поглаживая женщину по спине. Ей было крайне неловко стоять рядом с двумя взрослыми людьми, которых, как оказалось, связывала общая тайна. Темноволосая, талантливая и похожая на них тайна, которой в апреле исполнилось восемнадцать лет.

— Ладно, пусть мать проходит, — наконец смилостивился медзнахарь. Антонина Григорьевна, громко всхлипнув, посмотрела на девочку, которая дружила с ее единственным сыном с самого их детства. Мирослава, улыбнувшись, попросила:

— Если вдруг нам можно будет его навестить, пусть нас позовут! Не переживайте, теть Тонь, здесь самые лучшие медзнахари!

— Ох, спасибо тебе, милая моя! Скоро каникулы, как приедешь — забегай к нам в гости!