— Проследи за ним. Скоро начнется.

— Раздевайся, будем обедать… — Пень-Колода, одетая в простую домашнюю одежду: светлые широкие брюки и мятую рубашку на выпуск, посмотрела на Яромира, на лице которого все еще остались следы запекшейся крови. Он воспринял ее взгляд по-своему и поздоровался:

— Здравствуйте, Рогнеда Юлиевна. Это ваша квартира?

— Это…наша квартира.

Парень бездумно кивнул. Снял ферязь, повесил его на плечики во встроенном шкафу, последовав действиям брата, снял обувь и двинулся по коридору. На стенах везде висели картины размерами от мало до велика, и создавалось ощущение некой музейности. Дальше перед ним открылась гостиная с изумрудными обоями и современной мебелью из темно-фиолетовой ткани: диван и пара кресел, а у стен два белоснежных буфета с сервизами. Здесь находился еще один камин и черный рояль. Гостиная соединялась широким проходом со столовой. Там стоял круглый стол из светлого дерева, на нем — ваза с желтыми хризантемами. Над столом висела лампа с механизмом регулировки длины провода. Окна доходили до самого потолка, хоть тот и не был сильно высоким — не больше трех метров, а у окон широкие подоконники, заставленные книгами, деревянными коробочками и какой-то канцелярией. Зеленые шторы, белый тюль, серый ковер на паркетном полу. Таким интерьером не удивишь, но, кажется, было уютно.

— Как встретил Новый год?

— Нормально, — не стал вдаваться в подробности парень, хотя считал, что эта ночь оказалась лучшей в его жизни.

— Ванная прямо по коридору. Твою комнату я тебе покажу позже, — Рогнеда стояла, сложив руки на груди.

— Я остаюсь у вас?

— Пока да, — ответил Владимир, возвращаясь в гостиную. Он снял форменный кафтан и переоделся в черную рубашку. Застегивая запонки, подошел к своей девушке. Не сговариваясь, они потянулись друг к другу, и Яромир еле сдержался, чтобы не фыркнуть от этого зрелища. Целующегося брата и своего классрука ему не приходилось раньше видеть. Разве что только слышать… Он отвернулся, чтобы не смущать их и не смущаться самому, но тут же резко склонился над обеденным столом, опершись о него ладонями. Боль и дикая слабость прокатилась по телу так внезапно, что подогнулись колени, а к горлу подкатила тошнота. Лицо мгновенно побледнело, а на лбу выступил мерзкий пот.

— М-м-м…

— Что происходит, Владимир?!

— Ну вот и началось, — он подошел к брату и положил ладонь ему на затылок. Почти сразу же отнял и сам себе кивнул. — Это последствия действия определенного вида магии.

— Что? Какого вида именно?! — Рогнеда подбежала к скулящему от боли парню, принимаясь что-то шептать.

— Императорского. Это… воспитательный момент. В данном случае.

— Воспитательный?!

— Ну, а чего ты на меня так смотришь?

— Какая дикость!

— Не вздумай свое мнение императору рассказать. Не думаешь же ты, что все держится на ласковом слове правителя?

— Но не калечить же собственного ребенка!

— Давай не будем об этом. Вставай, Яр!

— Болит… — тот попытался встать, но руки дрожали, а носом снова пошла кровь. Нет, не шла, а бежала, как струйка воды из-под крана. Зубы стучали. Тело ломило.

— Тебе нужно время на восстановление и курс зелий… Хм… Пожалуй, никаких прогулок с Мирославой тебе не светит. Отец не прощает тех, кто с ним не согласен, я тебе сто раз повторял не перечить! — одним рывком подняв брата на ноги, оглянулся. — Неда, принеси мой рабочий чемодан. У нас впереди сложная неделя.

ᛣᛉ

телеграм-канал автора с артами, эстетикой и музыкой: Колдовство в Избушке (https://t.me/KiraBullet)

Жду вашей обратной связи❤️

ᛣᛉ

Выдыхая густые клубы пара, налипшие белоснежным инеем на ресницы, Мирослава глазами искала друзей. Кони только что привезли ее и еще нескольких ведоградцев, кто был родом или гостил на каникулах в Санкт-Петербурге. После промозглого и дождливого Питера погода у подножья горы Манарага показалась чересчур суровой. Январь-просинец окутал лес ледяным туманом, обжигал морозом щеки, подгонял скорее пройти в школу, спрятавшись в Подгорье за Навьими воротами.

Миновав Зал чертогов, где ярко подсвечивались знаки Сварожьего круга и рос высокий дуб, девочка, расстегнув тулуп, торопилась по коридорам школьного корпуса к хребту, который яриловцы шутливо, но с любовью называли “курятником”. Видимо, в этот раз все возвращались не в одно время, поскольку лестница-самокатка, отвозившая учеников в хребет их общины, сейчас почти что пустовала. Здороваясь с однообщинниками, Мирослава шла вперед, чтобы сократить время на подъем.

— Морозыч!

Она обернулась и увидела догоняющего ее Никиту. Он, часто дыша, в руках держал верхнюю одежду и свою сумку.

— Фух, еле догнал! — Вершинин коротко обнял подругу, перехватив падающий из рук тулуп. — Да едрить кота за ухом…

— Как прозаично.

— Привет!

— Ну привет! Ты тоже только приехал?

— Да, думал, мы с вами одними санями приедем, как обычно, но в этот раз я никого из своих не встретил!

— И я. Из наших видела только Емелю и Пашку.

— А где наш княже?

— Хороший вопрос! — Мирослава неосознанно выпятила нижнюю губу.

— Ладно, это ничего, все прибудут, куда денутся. Персей сам летел?

— Да если бы! Дурак он лапы морозить? Со мной приехал, но уже улетел к Онисиму, — она прокашлялась и попыталась скопировать его воронью манеру говорить: — Леший, наверное, без меня там помирает от скуки! Полечу, проведаю, чаю хлебну! И еще что-то про костюм Киркорова там было, я не стала дослушивать.

Никита рассмеялся, и вокруг его карих глаз побежали мелкие морщинки.

— Только ли на чай он рассчитывает?

— Не говори ничего. Надоел мне до одури за каникулы!

— Ты в Славенках была?

— Нет, в Питере. Родители пока в России поработают, так что и бабушка с ними побудет, вот и праздновали там. А у тебя как все прошло?

— Да как обычно! Ездили на мой день рождения с мамой и сестрой к нашему деду в Светославль, ну тот, что на севере. Тоже веселье. Каждый наш приезд заканчивается руганью. Дед зовет к себе на ПМЖ, а мама не хочет туда переезжать, поскольку ну совсем там холодно! Ей бы куда-нибудь в Златогорск, а лучше в Южноморье после Архангельска, а не снова кости морозить.

— А деду твоему там не холодно?

— Да куда уж ему. Он там как рыба в воде. Точнее, как белый медведь в Арктике!

— Совсем скучно было?

— Да как… На хоккей вот ходили!

— Ого! И как?

— Здорово, я ведь и сам раньше играл.

— Ну ничего себе! А ты как не до конца прочитанная книга — удивляешь с каждой новой страницей!

Тут лестница довезла их до площадки перед входом в хребет, и друзья направились к открытой двери.

— Да уж. В общем, пробыли мы у деда три дня, да и назад рванули. Зимы нам и дома хватает, снега по бедро уже навалило!

— А у нас шел дождь. Снега ни разу не было, представляешь?

— На следующий Новый год, Морозыч, пригласи меня к себе на каникулы, молю! Я лучше под дождем бы гулял, чем дома сидел, боясь нос отморозить!

Они прошли внутрь, миновав небольшой холл, облицованный деревянным срубом и освещенный кристаллами в светильниках. В коридорах уже было шумно. Видимо, большая часть яриловцев вернулась в родные пенаты.

— Знаешь, мои родители в этом году и так были в шоке с гостей, так что твой приезд их и вовсе не удивит! — Мирослава улыбнулась и поудобнее перехватила ручку чемодана, который катила.

— То есть? Кто это к вам захаживал?

— А ты догадайся!

— У меня мозги замерзли, пока в санях ехали!

— Яр! А потом еще и Владимир!

— Ого! Вот это у вас компания там собралась! Конечно, после таких достопочтенных гостей мой приезд будет не к месту! — Никита наигранно грустно вздохнул.

— Да ладно тебе! Я сама не ожидала! Заехал проведать меня, будто это я в Нави обратилась в волка, а не он! А уж мои его больше и не отпустили. Только утром Владимир за ним и заехал, а потом меня ждал допрос с пристрастиями!