— Кто я… — Мирослава закусила колпачок ручки зубами, задумчиво глядя куда-то мимо настороженной Астры, которая сидела напротив на своей кровати, пиля ногти пилочкой. И все же, не выдержав, она спросила:

— Что случилось-то?

— Да ничего, — пожала плечами Мирослава, отодвинув ворона, чтобы прочитать строчку из учебника. Четвертый закон мироздания ведовства, именуемый маятником, гласил: всякая крайность превращается в свою противоположность. Она вписала формулировку и задумалась над примером, который надо было привести. — Что такое крайность? Или в чем она проявляется?

— Это когда… Тебе пример нужен? — спросила Иванна, присаживаясь на соседний стул. Она задумалась. — Бывало у вас такое, когда очень весело? Но потом такое безграничное веселье заканчивалось слезами? Или обожествленный вами человек вдруг оказался подлецом? Вот это закон маятника.

— Верно! — кивнул Персей и, прыгнув на руку Мирославы, поскакал по ней вверх к плечу. Она скривилась, пока Иванна продолжала:

— Пятый закон — это право выбора. Ну тут все просто: как и в жизни, так и в магии. Мы верны своему выбору как колдовать, с кем колдовать, с помощью чего…

— Почему же тогда запрещают использовать двуперстие? — фыркнула Мирослава, не отрывая взгляда от рождающихся на пергаменте слов, сложенных в предложения. — Раз мы вольны выбирать.

— Опять двадцать пять! — Астра тяжело вздохнула и отложила пилочку в сторону, сдув с ногтей пыль. — Тебе разве кто-то запрещал?

— Нет, но…

— Вот так и другим не запретят, просто других нет. И вообще плохой пример, впиши другой.

— Шестой закон гармонии, — каркнул Персей, сидевший на плече девочки. Она проигнорировала его громкий голос. — Меняй себя изнутри, чтобы случилась гармония извне. Внутренние блоки рождают неприятности! Вот ты, к примеру, дуешься на весь мир, молчишь о том, что тебя гложет, а вокруг тебя все из-за твоего настроения страдают!

— Вот совсем не в тему!

— Седьмой: подобное притягивает подобное, — произнесла Астра, присаживаясь на край стола и смотря в учебник через плечо.

— Это не то же самое,что и в третьем законе?

— Там касается людей, а тут… тут глубже. Допустим, нечисть притягивают гиблые места, топи, кладбища, потому что там витает подобная им энергия, и они питают друг друга, — пояснила Иванна и тут же добавила: — Я там Яромира встретила у нашего блока. К тебе, наверное, хотел зайти.

Персей фыркнул, за что получил гневный взгляд.

— Если бы хотел, то и зашел бы, — Мирослава перелистнула страницу, слегка помяв ее от нервного движения, и прочитала: — Восьмой закон говорит о том, что получаем мы ровно то, что и отдаем. Ну тут понятно. Сделал пакость — жди в ответ того же.

— Поругались? — спросила Астра, и ее тон не показался Мирославе дружелюбным. Взглянув на одногруппницу, вжала голову в плечи и насупилась.

— С чего бы?

— О-о-о, глядите, кусается, как блоха на худой собаке.

Мирослава посмотрела на Персея, сморозившего глупость.

— Это я блоха?!

— Ну, а кто из нас на людей бросается, когда тебя по-доброму спрашивают?

— Кстати, — Астра ткнула пальцем в учебник. — Девятый закон: любое насилие неизбежно порождает контрсилу.

— То есть, если я буду вас кусать, вы укусите меня вдвойне сильней? — Мирослава слабо улыбнулась, поставив точку, и девочки рассмеялись.

— Примерно так, но глобальней, — кивнула Иванна и, вздохнув, стала расплетать свои косы, вынимая из них нити. — Допустим, нечисть сильнее и злее простого человека. Сильнее нечисти — ведьмаг. Сильнее ведьмагов — наши Боги. Обычной магии противостоит двуперстие. Сильнее двуперстия — чернокнижие. И по цепочке дальше.

— Да, это я примерно поняла. Слушайте, я сегодня столкнулась с Третьяковым… — начала Мирослава, и Иванна подняла на нее глаза. — У него был твой блокнот, вы общаетесь?

— Нет… Просто попросил переписать. Ваня сегодня был какой-то не такой… Ничего не записывал, не слушал, будто сам в себе. Вот, а потом к нам подошел Женя, я отдала блокнот, чтобы Ваня переписал все позже, вот и все.

— Тихомиров? А что хотел?

— Этого я уже не слышала. Но Ваня, кажется, не очень был рад его приходу.

Персей перепрыгнул с плеча Мирославы на стол и бочком стал пробираться по столу к Иванне, складывающей красные нити аккуратным рядком.

— А вы заметили, что он изменился? — спросила Астра, всегда отличающаяся особой наблюдательностью. — В прошлом году даже после воскрешения Третьяков менял девчонок постоянно, а теперь ходит угрюмый, ни с кем почти не общается.

— Наверное, у них все серьезно с Софией, — предположила Иванна, наблюдая, как ворон шарит одной лапой, пытаясь дотянуться до нитей макраме. Она сдвинула их в сторону, и Персей недовольно на нее уставился, когда девочка погрозила ему пальцем.

Мирослава еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Говорить о том, чему они с Третьяковым стали свидетелями, не хотелось. Зато Астра громко хохотнула.

— С кем, прости?! София и “серьезно” могут стоять в одном предложении, только если это будет: София Мирская серьезно заболела горной лихоманкой!

— Астра! — нравоучительно произнесла имя подруги Иванна, но та только отмахнулась.

— Ничего у нее к Третьякову нет, это уж точно. Она явно поняла, что Яромир сорвался с ее крючка по какой-то причине, и будет активно его добиваться.

— Но ему-то это зачем?

— Ему? Я не знаю. А вот ей, чтобы хвастаться. В ее любовь к нему я тоже не верю. Когда любят — не кричат об этом, не выносят на показ и хранят это только для двоих, — Астра приложила ладонь к левой стороне груди. Для нее подобные разговоры не были типичными, и Мирослава с удивлением уставилась на девочку. Поймав ее взгляд, Астра проницательно произнесла: — Твое от тебя никогда не уйдет, не надо его держать силками. А если оно и не твое было, то и нечего грустить. Время все покажет!

ᛣᛉ

телеграм-канал автора с артами, эстетикой и музыкой: Колдовство в Избушке (https://t.me/KiraBullet)

Жду вашей обратной связи❤️

ᛣᛉ

В столовой Ведограда, как бывало каждый раз, когда она заполнялась юными ведьмагами, спешащими поужинать после долгого учебного дня, стоял разноголосый гомон и звонкий стук столовых приборов. Однако за столиком небольшой компании яриловцев висела тишина, и каждый прислушивался к ней, силясь понять, что именно произошло.

Иногда Никита о чем-то переговаривался с Иванной, но даже у той не было настроения. Молчание длилось уже который день подряд, и начиналось оно ровно тогда, когда друзья собирались все вместе. Возя вилкой по тарелке, Мирослава катала вареник с картошкой в лужице с маслом. Яромир, сидевший рядом, поел мало и не допил даже кружку с чаем, лишь задумчиво сидел, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Он ни на кого не смотрел, но боковое зрение все же давало ему краткую картину происходящего. И четко знал он только одно — Мирослава прекрасно делает вид, что они малознакомы.

Все началось на следующий день после поцелуя с Софией. Следуя привычке, дождался подругу у выхода из хребта, но вопреки его ожиданиям, Мирослава прошла мимо, о чем-то разговаривая с Иванной. Нет, она ему кивнула, но даже не будь он оборотнем с прекрасной чуйкой, догадался бы сразу — обман ему не простят просто так.

Поговорить Яромир пытался в первый же день безмолвия. Но ни записки на уроках, ни совместные практики, ни даже отдых в общей компании — ничто не смогло вытащить из нее хоть что-то, непохожее на: «Все нормально»!

Но ничего нормального не было. Он чувствовал себя так, будто оказался один в черном водовороте горной реки и явно не собирался из него выбираться или просить у кого-то помощи. Вершинин предпринял пару попыток расспросить, что произошло, но признаться в поцелуе с Мирской у него не хватило смелости. Отчего-то становилось противно от самого себя и своей же трусости. Сама же София будто сорвалась с цепи. За эти несколько дней она подходила к нему столько раз, сколько не подходила за весь прошлый год. Ее подружки хихикали, будто знали какую-то тайну, а у него от раздражения зудело под кожей.