— Вратник! Отныне ты тот, кто поведет за собой четверых клевретов, готовых за тебя пойти даже на гибель! Не посрамите честь Ведограда, и да прибудет с вами солнце!

— Слава солнцу! — они произнесли это хором, и только тут Мирослава поняла, что все участники команды держатся за руки, и магия вновь окутала их тонкой нитью, что крепче стали. Громко рванула музыка, теперь уже не траурная. Будто из оцепенения вышли и все те, кто был наблюдателями обряда. Однако никому из них не дали пройти к помосту девушки, выстроившиеся коридором. Владимир провозгласил:

— Необходимо довести обряд до конца! Давайте завершим тризну пиром, ведьмаги!

ᛣᛉ

телеграм-канал автора с артами, эстетикой и музыкой: Колдовство в Избушке (https://t.me/KiraBullet)

Жду вашей обратной связи❤️

ᛣᛉ

Первым с помоста спрыгнул Женька, высоко поднимая посох над головой. Толпа бурно засвистела и захлопала в ладоши. Быстро опустив следом за собой на землю и Мирославу, глянул на парней, что уже подходили к нему.

— Не ожидал, признаюсь! — сказал он и пошел по направлению к школе, как и указал им Владимир.

— А мы то как не ожидали! — хохотнул Никита, закинув руку на плечо Яромира. Тот шел чернее тучи. — Я там чуть душу Моране не отдал, пока лежал!

— Я тоже! — кивнула Мирослава, которая, однако, уже улыбалась, будто недавно не умирала от страха. Яромир смерил ее оценивающим взглядом, и она ему даже улыбнулась, но при этом не отпускала руку Женьки. У Полоцкого внутри что-то полыхнуло, будто тот огонь, имитирующий их сожжение, не погас, а поселился у него в груди. Ему вдруг показалось, что он никогда не сможет стать ей таким же другом, каким был Тихомиров. Те были связаны долгими годами и чем-то еще, что не видно со стороны — в них было нечто общее. А у него самого с Мирославой слишком много противоположного. Яромир будто не дотягивал, был на шаг позади, и как бы не догонял, всегда оказывался в отстающих.

— Третьяков, я рад, что ты вызвался! — Женька протянул руку Ивану, и тот на ходу быстро пожал ее.

— Скучно стало.

— Что ж, теперь нам точно некогда будет скучать! — откликнулся Никита.

— Уверен, твои нагруженные знаниями мозги не раз спасут нам жизни! — отозвался Женька, снова протягивая ладонь.

— Вот вопросик, это фигурально ведь, да? — спросила Мирослава, нахмурившись. Они уже проходили внутрь школы сквозь дыру в горе, и за ними шла развеселая толпа, уже затянувшая песню.

— Ну как сказать…

— Там будет опасно. Тихомиров, говори, как есть, — хмыкнул Яромир, не понимая, зачем тот втянул ее в это совсем не безопасное приключение. Это им не от баранов на ферме убегать! Это — Навь!

Всю команду сопровождали ратиборцы, что словно личная охрана, завели их в отдельный, скрытый гобеленами кабинет. Кажется, необходимо было пропустить всю шедшую за ними толпу галдящих школьников и учителей, чтобы спокойно добраться до столовой. Пока ждали, стояли молча, изредка перебрасываясь взволнованными взглядами. Мирослава обняла себя за плечи, глядя на Женьку, державшего ее и свой посохи и смотревшего на свои сапоги, усыпанные пеплом. Он уже взмахнул рукой, чтобы очистить их, но один из ратиборцев его опередил:

— Пепел не убирайте, с лиц знаки не стирайте. В зал войдете как есть.

Нахмурившись, Тихомиров кивнул и постарался не смотреть на свои руки, которые тоже оказались испачканы будто в саже, особенно там, где были повязаны ритуальные путы. В своих белых ферязях все были похожи на трубочистов, только-только вычистивших печной колодец. Мирослава, не сдержавшись, прыснула, и парни будто по команде подняли на нее взгляд. Она отвернулась, но улыбка расползлась шире.

— Точно нельзя почиститься? — переспросил Яромир, лицо которого тоже было раскрашено красными полосами пальцами девушек, и он, глядя на остальных, видел, как глупо все они смотрелись.

— Точно нельзя, княжич, — ответил ему все тот же ратиборец и, прислушавшись, открыл дверь. — Пора, выходим.

Потолочный свет в столовой был приглушен, кристаллы светились только в канделябрах на стенах да в подсвечниках, расставленных на длинном столе, накрытым белой скатертью.

Владимир вместе с Аленой Васильевной и заведующими общинами направился вдоль длинного ряда столов, составленных буквой “т”. У изголовья он остановился, повернувшись ко всем лицом. Выжидающе посмотрел на арку, через которую его подчиненные должны были завести команду.

— Не вы ли посоветовали вашему подопечному собрать таких клевретов? — спросил он, немного повернувшись к заведующему общиной святовита. Пожилой мужчина в красном ферязе хмыкнул. Роса стоял, опираясь лбом о свой посох.

— Я лишь указывал на достойных, Владимир. Или ты не считаешь таковым своего младшего брата?

— Я бы хотел, чтобы он находился подальше от подобного, Август Кондратьевич, — сквозь зубы ответил ему ратиборец, тяжелым взглядом буравя толпу. Все рассаживались за длинный стол, который непонятно как вмещал за собой несколько сотен человек.

— Зря ты так. Дай парнишке самому себя сделать.

— Вы же все знаете о нем! — Владимир повернул голову к своему старому наставнику. Когда-то он казался ему высоким и статным, теперь же Полоцкий был почти на голову выше сгорбившегося заведующего его бывшей общины. Однако даже тот факт, что старость брала свое, не мог умалить его авторитета и заслуг. — Куда ему соваться на сечу с его… здоровьем.

— Да уж здоровье у него крепче некуда, Владимир. Хватит играть в курицу-наседку! Твоя задача — организовать Морную сечу и обеспечить там порядок. А их — доказать, что они чего-то стоят! Уверен, все они из себя что-то, да представляют. А уж если и опозорятся, значит, и нечего им в Ратиборе делать.

— Тут бы жизнь сохранить, не то, что в Ратибор поступить, — пробурчал Владимир, скрипя зубами.

— Это уж как сложится. Никто за руку их не тащил!

— Я не понимаю, ваш Тихомиров не мог третьекурсников набрать?! Или он у вас там один учится?!

— Ты давай-ка на меня собак не спускай! Да, не все пошло по плану, конечно, но... — хмыкнул Роса, стуча кривыми пальцами по посоху. — Тризну проводи и уезжай, теперь дело наше.

— Мне как потом в глаза родителям девчонки смотреть, если с ней что приключится?!

— А об этом надо было заранее думать! Чего ж ты не запретил девкам участие принимать? О, то-то же! — поучительно произнес Август Кондратьевич, заметив, что на лице ратиборца пронеслось отчаяние. — Все мы знаем, что не простая та девчонка. И не сойти мне с этого места, если Морная сеча не вскроет подноготную всех ее участников! Шкуры сдерутся, и выйдут они оттуда без лицемерных улыбок и лживой дружбы. Все идет так, как надо!

— Значит, вы надоумили Тихомирова подругу позвать?

— Потому что куда стая, туда и волк!

— Решили махом двух зайцев разом в клетку заманить? Хитро, — Владимир осознал, что ни у Мирославы, ни у Яромира не было шанса не участвовать. Карты раздавались искусными шулерами. Вызвался один — следом пошел и второй. Что было причиной — дружеская преданность или симпатия иного рода — предстояло узнать, но сейчас оставалось только принять.

— Ну-у, не зайцев, не двух и не в клетку, но команда получилась что надо. И не смотри, что второкурсники. Главное — опытный вожак.

— Очень надеюсь, что они там друг другу глотки не перегрызут. Ибо компания подобралась мягко сказать… нетрадиционная.

— Увидим, — улыбнулся Роса, подмигнув напряженному Владимиру. — Или ты знаешь уже о командах из других школ?

— Знаю, их списки вот-вот будут вывешены на информационных стендах. Именно поэтому сомневаюсь в противоборствующих силах.

— Сомневаться — признак думающего и разумного человека.

Полоцкий перевел взгляд на выход и заметил вошедших ратиборцев, а за ними и команду. В приглушенном свете столовой с белоснежными колоннами, подпирающими высокий расписной потолок, они выглядели так, будто уже вернулись с Морной сечи, а не прошли через обряд погребения. Пять учеников, теперь неразличимых по курсу и общине, шли, отстукивая посохами по полу, и все те, кто замечал их появление, вскакивали с мест. Уровень шума нарастал, бойко забили барабаны, и Мирослава улыбнулась, чувствуя внутри такой прилив энергии, будто снова напиталась ею из северного сияния.