Владимир вышел вперед, встречая их хмурым взглядом. Ратиборцы, поклонившись начальнику, отошли в стороны, и Женька первым шагнул к нему.

— Осталось дело за малым! Омовение! — громко объявил Владимир, внимательно глядя на Тихомирова, потом скользя взглядом по Ване, Мирославе, Яромиру и выгнувшим бровь Никите, а затем обратно. Все парни выглядели серьезными, в отличии от улыбающейся девчонки. Владимир сжал зубы, пытаясь отложить нравоучения на потом. — Мне нужна мертвая вода!

Он повернулся, и Ягишна Виевна, выглядевшая сейчас не как молодая девушка, а как пожилая дама, принявшая свой истинный облик, подала ему коровий рог. Она тоже смерила ухмыляющимся взглядом облаченных в саван ребят и шагнула назад в тень.

— Руки! — произнес Владимир, и Женька протянул запястья. Мирослава расслабленно выдохнула, потому что думала, что им придется эту мертвую воду пить. Владимир наклонил над ними рог, вылив на каждую руку по капле и шепча словление Маре:

—Вода-жива, вода-мара

вода стыла, вода яра.

Тихомиров видел, как капли стекают по его кистям на сапоги, измазанные пеплом. Но вот чудо, кожа рук мгновенно приобрела здоровый вид, напитавшись магией мертвой воды. Фигура солнца на посохе засветилась, когда древко было перехвачено мокрой ладонью. Была легенда, что раньше богатыри, отправляясь в далекий путь по заданию Великого князя, поливали одежду и обувь мертвой водой, чтобы той не было сносу. Именно отсюда и пошли сказы о героях, стаптывающих железные сапоги и чугунные посохи.

Владимир прошел к Ивану. Руки у всех еще были в перчатках, скрывающих перстни. Теперь на испытаниях они должны будут появляться только в них, чтобы зрители не смогли предугадать, в чем была сила каждого.

— Вода светла, вода черна,

вода кощна, вода родна!

Следующей была Мирослава, руки которой дрожали. Владимир аккуратно придержал их, чтобы не пролить мимо ни капли волшебной воды, что была на вес золота. Добывалась она тяжело и ценилась в магии так, что за ее расточительство можно было уехать в дальние лагеря отдела Ливень на долгие годы. Поймав взгляд девочки, светившийся от азарта, страха и предвкушения, все же ободряюще кивнул.

— Вода святе, живе раде,

вода хладе, маре гряде!

На брата смотреть сейчас не хотелось, но все же тот будто к этому призывал. Даже не скривился, когда зачарованная вода окропила обожженные руки. В его глазах ратиборец вдруг отчетливо различил уверенность в том, на что тот подписался.

— Ты восславися возвеличайся,

дажди во чисто нам облечися!

Последним был Никита, как и все лохматый и такой же, как и все, чумазый. Владимиру оставалось только молиться всем Богам за то, чтобы все они зашли и вышли через Навьи врата ровно пять раз целыми и невредимыми.

— Соблюди нас бо влика мати,

смой нечисто собой огради!

Гой-ма!(взято из Вещего словника. Славление родных богов)

— Гой!!! — ответили они ему хором.

— Не посрамите, раз взяли на себя столь нелегкую судьбу! — Владимир поклонился им, а за ними стали склонять головы и все остальные. Роса, все также держащийся за свой посох, перехватил взгляд Женьки и кивнул ему. Тот прижал руку к левой стороне груди и медленно обернулся вокруг себя.

— Да не сойти мне с этого места, если вру! Не дам дурно мыслить о нашем доме! Мы докажем, что Ведоград готовит лучших ведьмагов в империи!

Раздались сначала робкие хлопки, а уже через мгновение столовая наполнилась криками одобрения и поддержки. Отдав рог преподавательнице Зельеделия и отвароведения, Владимир вновь заговорил:

— Думаю, вы заметили, что сожжение и омовение поменяны местами?

Вершинин кивнул первым, а все только на него посмотрели.

— Это потому что мы живые?

— Да, Никита. Чтобы зайти в Навь и быть ею принятым, метку мертвой водой оставляют на живых уже после ритуального сожжения, а не как принято в случае реального погребения. Вы ведь потом вернетесь обратно, поэтому последовательность действий именно такая. Все понятно?

Ребята кивнули.

— Отныне вы помечены самой Марой, принявшей вас в мир теней! Вы отмечены ее знаком. Сделайте так, чтобы метка не залилась багрянцем, не проливайте кровь. Она — ваш знак отличия и до конца жизни будет напоминаем о том, где вам удалось побывать и вернуться здравыми! Так давайте справим тризну по вашей старой жизни как положено!

На столах, устланных длинной скатертью-самобранкой, появились угощения. Началась толчея, когда одногруппники поспешили поздравить клевретов и вратника.

Мирослава с удивлением разглядывала выжженное золотым свечением на коже кисти тонкое обручье из черепов и соединяющих их костей, переплетенных рябиной. Она вдруг подумала, что мама, когда увидит сие творение, выгонит ее на улицу. Татуировки в их доме были под жестким табу.

— Мира!!! — она обернулась, и уже в следующее мгновение оказалась прижатой к Астре. Та громко пищала то ли от восторга, то ли от ужаса. — Ну даешь, дуреха!!! Ты почему не сказала, что собиралась пойти в команду?!

— Да я в последний момент решила!

— Мирочка, это же так опасно! — обняла ее Иванна, гладя по спине поверх белого ферязя. Отстранившись, достала из кармана платок, чтобы вытереть черные и бордово-кровавые разводы на щеках и руках одногруппницы.

— Да ладно, ну не могла я не воспользоваться шансом! Когда еще будет Морная сеча?

— Вот и правильно!!! — тут к ней подбежал Влас, практически оторвавший ее от пола, обнимая. — Уж ты то покажешь им!!!

— Морозыч, молодец! — к ним подошел и Елисей, а следом и все остальные. Руку ей пожал даже Матвей, а Виталик не мог подобрать слов. В конечном итоге сжал кулак, подняв его над головой, и крикнул:

— За Ведоград не посрамим! Ура-а-а!

Мирослава рассмеялась, но вместе со всеми, кто услышал его крик, зааплодировала.

— Старшекурсники бунтуют, — рассказала свои наблюдения Астра, помогая Иванне вытереть руки и лицо Мирославы и рассматривая обручье Мары на кистях.

— Что говорят?

— Недовольны выбором Тихомирова. Вон, гляди! — она кивнула в сторону, где Женька разговаривал со своими друзьями Ромой и Костей. Те очень серьезно слушали, что тот им говорил, иногда многозначительно переглядываясь. Вокруг них стояли все святичи, внимая объяснениям вратника. Тихомиров не улыбался, а выглядел так, будто все решил и выслушивать претензии не собирался.

— Свои ему ничего не сделают. Но вот с других общин... Купаловцы расстроены, что ни один представитель от них не участвует.

— Ну это уже их проблемы! — отмахнулась Астра.

— Нам так и ходить, что черти из печной трубы? — тем временем спросил Яромир у брата. Тот, сжимая челюсть, фыркнул.

— Извольте умыться, Ваше Высочество!

— Скажешь что-нибудь?

Яромир выжидающе смотрел на брата, краем глаза заметив приближающуюся в его сторону Софию. Он отвернулся, давая понять, что занят разговором. Владимир, чтобы не показать своего недовольства в открытую, прочистил горло.

— Кхм… Ты точно хочешь моей смерти!

— Зато, если умру я, тебе будет меньше заботы.

— Я планировал довести тебя до выпуска из школы, дать высшее образование, устроить на службу куда-нибудь, потом женить и тогда только скинуть тебя на жену! Твоя гибель раньше этого срока не входила в мои планы!!! — Владимир схватил брата за предплечье.

— Хочешь насмешить Богов — расскажи им о своих планах.

— Ты издеваешься?! Яромир, какого лешего это было?!

— Это мое решение! И мне ему следовать!

— Взрослый?

— А что, по-твоему, я не готов к Морной сече, зато готов жениться? Нет уж, лучше я там костьми лягу, но докажу, что тоже что-то могу, кроме как быть в отстающих и безнадежных!

— Я такого не говорил!

— Ты так считаешь! И ты, и Ярослав, и отец! Я вам не анчутка дрессированная с баяном на праздниках плясать!

— А очень похож! — улыбнулся Владимир, понимая, что нет смысла читать нотации. — Я помогу чем смогу.

— Нет! Мы пройдем все испытания честно!