Водяной замер с открытым ртом.
— Это который?!
— Напрягись!
— Полоцкий?!
— О, как хорошо, что ты помнишь фамилию нашего императора.
— А как же там звали его третьего отпрыска…
— Уважительнее.
— Сыночка! Как звали-то?
— Яромир.
— То-очно!
— Вот у твоей Марийки губа не дура, имперского сына чуть на тот свет не отправила.
Бор молчал, все сильнее зеленея. А это, как известно, было признаком гнева. Только непонятно, на кого злился: на Марийку, что его подставила, или на Рогнеду, которая вывела на чистую воду.
— Вообще-то… Он нашу деву тоже разукрасил. Чуть голову ей не оторвал.
— Кстати, насчет этого! — Пень-Колода, заскучав, стала пятиться назад, понимая, что разговор подошел к концу. — То, что Яромир волколак, ты никому не расскажешь. Поверь, если эта информация разойдется раньше положенного времени, я приду снова. И разговаривать с тобой мы не будем.
— Ты не посмеешь, Пень-Колода! У нас с Хозяйкой договор!
— Договор?! Да после того, как ты на сына Полоцкого позволил напасть, император прикажет Хозяйке ваше болото до дна высушить!
— Это заводь!
— И это тебе повезет, если не заявится к вам сам! Слыхал, верно, как императора боятся?! Не просто так! Высушит и тебя, превратив в кочку навеки!
— Так то не слухи?! Он и правда умеет лишать…
— Ты меня услышал! Твоя Марийка, кажется, ранила его, судя по следам крови на траве. Так что молись, чтобы гены оборотня уничтожили русалочий яд. Иначе можешь считать последние деньки счастливой и спокойной жизни. Если же все закончится хорошо, пускай твоя Марийка присягнет…
— Что-о?!
— Ты все правильно расслышал. Давай… м-м-м… хотя бы лет на пятьдесят. Пусть служит молодому княжичу. Отрабатывает вину.
Бор неохотно кивнул, поджав тонкие губы. Знал, что она права, хоть и злился.
— Бывай, водяной. И до завтра защита на вире уже должна стоять.
— Подожди, ведьма! Марийка, ну-ка поди сюды!
Тут из воды почти неслышно вылезла подводная дева, совершенно неприглядная взгляду простой женщины: чары ее распространялись только на мужчин. И, правда, кое-где на ее бледной коже остались следы от когтей и зубов волка, но каким-то образом ей удалось от него ускользнуть. Наверное, Полоцкому просто не хватило воздуха, чтобы закончить начатое.
Марийка протянула водяному небольшое ожерелье из мелкого черного, что являлся большой редкостью, речного жемчуга. Бор взял его из ее рук, затем подозвал к себе лягушку, и та, зацепив украшение ртом, поплыла к Рогнеде.
— Пусть княжич носит его! Так Марийка всегда сможет его найти и узнать!
— Думаю, она бы и без ожерелья его не забыла, — Рогнеда нагнулась и подняла слившееся с темной водной гладью ожерелье, с которого стекала вода. Лягушка скрылась в зарослях осоки с громким кваканьем. — Уж больно он ей приглянулся. И не только ей, кстати говоря...
Бор недовольно булькнул, посмотрев на мавку. Пень-Колода быстро пошла к тропинке, ведущей вдоль берега к Пуще, и больше не оборачивалась на вир. Где-то позади услышала крики на русалочьем языке. Видимо, Бор решил устроить всем разнос за свое унижение перед какой-то людской ведьмой.
Совсем стемнело. После того, как закончился полярный день, темнота стала подступать слишком рано. Ночи были темные и хмурые. Пасмурная погода не давала выглянуть звездам и луне, хотя сегодня и наступило полнолуние.
Рогнеда накинула капюшон ферязя и почти слилась с ночью, однако, у края леса снова взмахнула посохом. По высокой и стройной березе пробежал ветерок, уносясь вглубь леса.
— Хозяин леса! — девушка, заприметив лешего, поклонилась. Тот, ковыляя на лапах-копытах, прищурился. — Здравствуй!
Онисим кивнул. В руках у него тоже была палка, а на плечах накинута тельняшка с синими полосами и закатанными до локтей рукавами. И где только раздобыл?! На левом роге висела корзинка, заполненная различными травами, а на правом сидела птичка, чистящая клюв.
— И тебе не хворати, Рогнеда.
— Просьба у меня к тебе.
Леший молчал, только слушал.
— Сегодня полнолуние. И я попрошу тебя сегодня охранять не только свои лесные владения, но и его обитателей.
— А чегось так?
— По округе гуляет раненый оборотень…
— Княже, что ль?
— Да… Яромир.
— Так мы его-сь ужо поймали!
Пень-Колода, которую сложно было удивить, все же с интересом уставилась на рогатого лешего.
— Как это? Кто поймал?
— Так этось, мы с Избушкой и поймали.
— С Избушкой?
— На курьих, Навь ее побери, ножках. Знаем мы вашегось княжича. Он как толькось в лес вбежал, мы его тогось, поймали и в избе закрыли. Вое-еть! Но ничегось, до утра потерпит.
— Удивил. Мне к нему можно?
— Не, пущай один побудеть. Еще даже я к нему не заходил. Ходил по лесочку, нужные травы собирал. У него там лопатка кровить удумала…
— Его мавка укусила… — предположила Рогнеда, переступая с ноги на ногу и наблюдая за лешим.
— Вот ентось гадость!
— И не говори… Но вот… — она похлопала себя по карманам ферязя, что-то ища. — Мне дать тебе за помощь нечего. Не рассчитывала, что придется.
— Брось! Я по утряне княжичу скажу, чтобы подругу свою ко мне отправил. Она все и сделаеть.
— Подругу? Это Мирославу что ли?
— О, ее, родимую. Пора с ней поговорить по душам.
— Отправь тогда мне ветровиком послание, если вдруг состояние Яромира ухудшится. Я его классрук, ответственность несу.
— Отправлю. И не переживай, никого он не тронеть.
— Да я о…
— И с ним ничегось не случится. Чем смогу, тем подмогу. Пойду я.
— Спасибо, Онисим!
Леший почти мгновенно затерялся в лесной чаще, и Рогнеда еще некоторое время смотрела туда, где он стоял. Но все же развернулась и бесшумно двинулась по тропинке к сеновалам.
ᛣᛉ
телеграм-канал автора: Колдовство в Избушке (https://t.me/KiraBullet)
Жду вашей обратной связи❤️
Рукопись пятая
ᛣᛉ
Пробуждение в первый день вересеня было болезненным. Тело ломило, однако, уже не так в сравнении со вчерашним днем. Яромир непроизвольно застонал, хмурясь в томной полудреме. Открыв воспаленные глаза, с удивлением уставился на стену с небольшим оконцем, завешанную пучками с травами. Пахло хвоей, базиликом и чем-то приторно сладким.
Спина затекла и, казалось, стала деревянной. Попытался перевернуться на нее с живота и чуть не упал, когда наконец понял, что лежит на дубовом столе, накрытый тем же лоскутным одеялом, под которым однажды уже лежал. Узнал его, скорее, по немного затхлому травяному запаху, нежели по внешнему виду.
— Ежели и встаешь, то давайка-сь аккуратно. Не хватало тебе еще больше покалечиться туть, — проскрипел знакомый голос, и Яромир оттолкнулся ладонями от столешницы, оборачиваясь. Неподалеку у пылающей жаром печки стоял Онисим. В избе, надо было признать, на самом деле было очень тепло.
Парень стер со лба капли пота и очень осторожно на дрожащих ногах опустился на деревянный чистый пол босыми ступнями. Придерживая одеяло, покачнулся, глядя на лешего замутненными и очень сухими глазами, в которые хотелось что-нибудь закапать для увлажнения.
— А чего я здесь?
Онисим вздохнул, оглядывая своего нежданного заложника. Рассвет наступил пару часов назад, тогда-то ему и удалось перенести юного оборотня на стол, потому что до этого волк метался по Избушке, не останавливаясь ни на мгновение, чтобы передохнуть. Лешего он не различал, поэтому Онисим только сидел на печке, свесив ноги-копыта, и периодически вздыхал да пытался не дать волку разгромить избу изнутри. Надо было признать, что даже его эта ночь изрядно вымотала.
— Ты чегось обратился раньше времени, а, княже?
Яромир пожал плечами и вдруг ощутил боль в районе правой лопатки. Замер, чтобы унять ее, но заметил, как скривился леший.
— Случился форс-мажор. Я и сам не ожидал… А что там у меня? — парень закрутился на месте и заметил небольшое зеркало, висевшее на стене. Подойдя ближе, заглянул себе за плечо и с удивлением уставился на почерневший укус на своей лопатке. Человеческий укус с глубокими следами от клыков. В отражении встретился со взглядом Онисима. Леший увидел в глазах парня ужас и немой вопрос.
