Яромир понял, что друг обращается именно к нему, и удивленно вскинул бровь.

— С ума сошел?

— Тогда вопрос, почему тебе не отдали перстень твоего деда?

— Дед никому его не завещал, — пожал плечами Полоцкий, поймав нахмуренный взгляд Мирославы, и посмотрев на тот самый перстень с голубым гиацинтом.

— Ты мерил его перед поступлением?

— Да, когда мне исполнилось пятнадцать, проводился специальный обряд. Перстень после смерти своего владельца закрывает свои магические потоки, и мои собственные не смогли его пробудить.

— А что, если он сможет сработаться с твоим первым? — спросил Никита, и в Антикамере повисла тишина. Мирослава выбралась из-под руки друга и подошла к стенду с перстнями. Она всмотрелась в тот, о котором они говорили. Ее охватило необъяснимое волнение или даже предвкушение. А если…

— Хочешь, чтобы я взял этот перстень и стал расхаживать с ним, будто так и надо? Прости, Вершинин, но это уж точно самоубийство в чистом виде! — Яромир ощутил, как внутри у него что-то завибрировало, и тошнота подкатила к горлу.

— А если именно это будет ключом к твоему проклятью?! — таинственно спросил Никита, и Мирослава даже открыла рот в изумлении, глянув на побледневшего друга. — Что, если второй перстень поможет взять контроль над волком?

— Нет.

— Но…

— Я сказал нет!

Именно в этот момент дверь в Антикамеру открылась, и на пороге показался Владимир. Он выглядел устало, но его черные глаза прищурились в подозрении.

— Какого лешего я вас всех ищу по всему дворцу?!

Его голос заставил Мирославу вздрогнуть, и она охнула.

— Мог и не искать, — буркнул Яромир, на спине которого вдруг выступил холодный пот. Он двинулся в сторону брата, уже понимая, зачем тот явился: время доходило почти до одиннадцати. Невзначай коснулся плеча подруги, вынуждая ее двинуться за ним. Никита и Иванна замыкали строй, а Астра первой оказалась у двери. Владимир смерил всех внимательным и изучающим взглядом.

— На выход! Вы уезжаете в школу.

ᛣᛉ

телеграм-канал автора: Колдовство в Избушке (https://t.me/KiraBullet)

Жду вашей обратной связи❤️

ᛣᛉ

Выходя из третьей Антикамеры, Яромир замешкал, когда твердая рука брата легла на его плечо. Тот смерил парня холодным взглядом и им же, ничего не говоря, приказал идти рядом. Мирослава оглянулась, заметив, что два брата шли позади всех, но Никита коснулся ее руки, и они вместе отвернулись. Астра с Иванной уже двинулись к первой Антикамере. Двери во всех трех были открыты, видимо, Владимир позаботился о том, чтобы им больше не пришлось применять магию для того, чтобы снова их открыть.

— Вы как вошли?! — в это время прошипел Владимир на ухо Яромиру, выглядевшему так, будто ничего не произошло. Он непонимающе посмотрел на старшего брата, и тот моментально продолжил: — Нельзя, понимаешь, нельзя шататься там, куда не проходят без разрешения даже члены Совета Волхвов!

— И почему же это?

— Ты не отвечай вопросом на вопрос. Как вы открыли дверь в Антикамеру с артефактами, запечатанную родовой магией?!

Младший Полоцкий молчал и шел вперед. Они миновали вторую Антикамеру, в которой стоял большой обеденный стол, прошли через первую, которая по сравнению с предыдущими казалась пустой и позволяющей гулять по ней эху от их шагов, что поднималось к потолку.

— Ну я тебя понял. Снова за старое, а я тебя отмазывай, да?!

— Да что я сделал-то?!

— Тебя просили никуда не ходить и вести себя нормально, чтобы мне не пришлось выслушивать о твоей персоне!

— Повторю: что я сделал? — терпению Яромира подходил конец. Владимир запирал двери заклинаниями, которые знали только совершеннолетние члены императорской семьи, и уже молча, сделав вид, что ничего не произошло, вышел в Большой зал. Людей тут осталось уже изрядно меньше: большая часть перебралась в гостиные Золотой анфилады, а кто-то уже откланялся и уехал.

— Выкрутасы вашего ворона не остались без внимания. София пол вечера плакала, — все же тихо произнес Владимир, и Яромир еле удержался, чтобы не вздохнуть и не закатить глаза.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Владимир только дивился этому холодному контролю над эмоциями, который выработал у себя брат. Самому ему не хватало выдержки: он был эмоционален и мог быстро выйти из себя, что было присуще еще и Ярославу с отцом. Сказывалась оборотническая форма. Яромир отличался от них всех: он вел себя так, будто ничто не могло нарушить его выдержку, все эмоции хранил внутри, был очень осторожным и даже диким, самостоятельно делал выводы и поступал так, что порой нельзя было предугадать. Все это попросту глушилось авторитетом отца, но как только тот ослаблял хватку, так младший брат с удовольствием пользовался этой свободой действий.

— Причем тут я?

— А при том, что она влюблена в тебя. Скажешь, не знал? — они уже дошли до Парадной лестницы и остановились на верхней ступени. В ближайшей столовой играла музыка, звенел хрусталь, раздавался громкий смех. Гости еще не думали расходиться.

— И что? — Яромир, смерив брата равнодушным взглядом, стал спускаться по лестнице.

— Их семья все еще тешит себя надеждами, что получится возобновить вашу помолвку.

— С чего это вдруг? — младший Полоцкий хмыкнул, помня, с чего все началось в прошлый раз. И чем все закончилось тоже помнил.

— Не ерничай! Если Мирские передумают, отец может пойти на уступки. Вы же встречались.

— Да, но ровно до того момента, пока они не узнали одну мою тайну. И я помню, в каком виде они выкрутили всю эту ситуацию!

— Это лишь их эмоции. Они…

— А это — мои эмоции! — Яромир, остановившись и посмотрев на брата, указал большим пальцем себе в грудь.

— Все утихнет. Теперь она знает, кто ты. И до сих пор тебя любит, — Владимир пытался достучаться до брата, вставшего в позу. Он смотрел ему в спину, прожигая взглядом. Вечер был тяжелым, и этот разговор делал только хуже.

— Да в Нави я видел ее любовь!

— Знаешь что?! — Владимир, за секунду оценив обстановку, развернул брата и схватил за грудки, прижав спиной к стене. Яромир даже не моргнул глазом, будто ждал этого. Он с гневом смотрел на Владимира, вышедшего из себя, но вырываться не стал. — Вы сейчас все поедете в одной карете! Только попробуй не сделать так, как хочет отец. И не дай Перун она снова пожалуется на тебя кому-нибудь! Я не знаю, что сделаю…

— И что? Отправишь меня к праотцам? — в голосе Яромира четко послышалась насмешка. Его трясло изнутри так, что казалось, еще чуть-чуть, и начнут стучать зубы. Кровь кипела. Но привычка — потакать старшим — была сильнее всего остального. Он вырос, стал сильнее и выше, но никто не желал признавать в нем не пятилетнего и глупого, а осознанного и давно имевшего на все свое мнение.

— Я клыки тебе пообломаю! Не вынуждай меня орать!

— Я ее не люблю. Этого недостаточно?!

— Будь вежлив!

— Она эту вежливость воспринимает иначе! Я потом замучаюсь от нее бегать!

— А ты не бегай!

— Ты что-то знаешь?! — Яромир, о чем-то догадываясь, прищурился, будто пытался в глазах брата найти ответы.

Владимир, на челюсти которого ходили желваки, фыркнул.

— Ты ведь раньше не был против помолвки!

— А меня кто-нибудь вообще спрашивал?! Хоть о чем-нибудь?! — Яромир оттолкнул брата, и его ноздри раздувались, как у долго бежавшей лошади. — Я извинюсь за Персея. Но на этом все.

— София хорошая девочка, Яромир. Ты должен это знать, раз любил ее.

— Любил — прошедшее время. Больше я такой ошибки в своей жизни не допущу.

Он двинулся вниз, преодолевая лестничный пролет за несколько мгновений, и почти бегом вылетел на улицу, окутанную в темную мглу вечера, превращающегося в ночь. Владимир вдруг подумал о Мирославе, с которой брат проводил слишком много свободного времени, и ему оставалось только надеяться, что такому союзу не бывать. Это разрушит все то спокойное, что имелось в империи. Они уже представляли из себя кипящий котел, готовый полыхнуть огнем, поскольку свободолюбивый нрав никем и ни в чем не ограниченной девчонки действовал на его брата таким образом, что тот терял над собой контроль.