— Древняя магия, — догадалась Иванна.
— Двуперстие передается на генетическом уровне всем нам, как не крути. Это код в нашей крови. И эта магия настолько сильная, что от нее решили отказаться, — он отпустил ее руки, снова отвернувшись.
— Но я не чувствую в себе этого! — Мирослава оглянулась, поймав взгляд Никиты. Тот был задумчив и серьезен, что для него казалось нетипичным. Ответил ей Яромир.
— Возможно, чего-то не хватает, чтобы пробудить силу.
— Чего?
— М-м-м, — он перевел на нее взгляд черных глаз, которые до этого рассматривали принадлежащий его семье артефакт, что лежал на бархатной подушечке. — Все зависит от того, чья именно ты внучка.
— То есть?
Она посмотрела сначала на друга, чувствуя, что перед ней снова всплывает загадка, которую они пока не смогли решить. Тайна ее происхождения.
— Двуперстие могло передаться от Чернобога, — ответила Астра, заметив, как парни замешкались с ответом.
— Не обязательно, — мотнул головой Яромир, и Астре показалось, что он пытается убедить в этом самого себя.
— Белобог не владел двуперстием!
— Мы этого не знаем. Он им не пользовался, предпочитая новую магию, но это не означает, что Белобог не владел более древней магией. Все дело в мастерстве удерживать силу, которая бьет фонтаном.
— А я думаю, что не владел. Иначе бы не ратовал за ее искоренение! — твердо высказалась Астра, без страха стоя на своем. Почему-то ей всегда было неловко спорить с Полоцким, будто только один его взгляд вынуждал ее держать свои мысли при себе. Но сейчас ей казалось, что в ситуациях, касающихся подруги, он просто не хотел принимать иное, отличное от его, мнение.
— Но тогда получается… — произнесла Иванна, потирая ладонями свои плечи, — Раз Чернобог не чурался магии чернокнижников, то он использовал…
— Магию крови, верно! — кивнула Астра и снова посмотрела сначала на сжавшего зубы Яромира, а потом и на побледневшую Мирославу. У обоих, как ей увиделось, глаза загорелись странным огнем. Только в глаза Полоцкого блеснули всполохи желтого пламени, а в глаза Морозовой — фиолетовые и зеленые переливы.
— Давайте мы не будем разгонять эту тему, — покачал головой в пол уха слушавший их Никита. Он подошел к стендам, у которых стоял Яромир, и нагнулся ближе к реликвии, которую заприметил еще издали. — Это чьи перстни?
— Дедов, бабушки по маме, прадедов, а еще… кхм… матери, — не глядя, ответил ему Полоцкий, стараясь ни на кого не смотреть. Вид растерянной подруги выбил его из себя, и даже упоминание мамы в таком контексте сейчас не задело в нем ту самую хранимую в сердце боль и вину. — Перстни всегда сохраняются, как память, и никогда не кладутся с усопшими. Спадают с их пальцев, когда из них уходит магия.
Мирослава, глянув на девочек, отошла к Никите, чтобы отвлечься хоть на что-то. Мысль о том, что однажды ее может потянуть совершать жестокие и кровавые жертвоприношения только из-за своей родословной, выстудила в жилах собственную кровь. Стало не по себе.
— Мне в голову пришла вот какая мысль… — начал Никита, почти что касаясь кончиком носа перстня из белого золота с голубым гиацинтом.
— Даже боюсь представить, — буркнул Яромир, сложив руки на груди, будто пытался отгородиться ото всех в этом жесте. В той же позе неподалеку стояла Мирослава, однако, взгляд ее был пустым, уносящим сознание в чертоги разума.
— А ты не фырчи! — тихо ответил ему Никита, встав ровно и посмотрев на друга. Яромир только закатил глаза. — Слушай, если двуперстие помогает расширить возможности магии…
— Помогает, но только в том случае, если ты двуперстник, — поправил его Полоцкий.
— Но как это проверить?
— То есть?
— Как узнать, есть ли у кого-то предрасположенность к двуперстию?
— Вы с ума сошли?! — прошипела на них Астра, и парни одновременно повернули к ней головы. — Да за одни только разговоры в этом направлении могут голову с плеч снести!
— Кому? Императорскому сыну?
— Ему самому первому!
— Кузнецова, акстись! — недовольно скривился Никита, сморщив нос с веснушками.
— Я в этом участвовать не хочу!
— Так никто и не заставляет!
— Ребя-ят! — взмолилась Иванна, понимая, что их голоса переходят на крик. Она испуганно обернулась на дверь, боясь, что их кто-нибудь застанет там, где им быть не место.
Мирослава смотрела на Астру, буравя ее непонимающим взглядом. Но ведь она уже была двуперстницей, и никому не сделала ничего плохого, откуда такое отношение к тем, кто имел больше одного перстня? Ее это задело, внутри заскребся тонкими коготками невиданный зверь, неугомонный и веселый, сделавший из девочки того, кем она была. И ему было обидно, что кому-то он мог не нравиться.
— Будем тише. Говорить об этом не запрещено, — холодно заметил Яромир, и Астра, гордо задрав подбородок, фыркнула.
— Говорить, а не планировать измену! Но как знаешь! — она, громко стуча каблуками, отошла к другому концу зала. Иванна тяжело вздохнула, но осталась стоять на месте, решив не вступать в спор.
— Так вот, о чем я хотел сказать, — продолжил разговор Никита. — Как определяется двуперстие? На каком этапе?
— Не знаю. Наверное, это определяет мастер-чеканник. Он же понял, что у Миры не выходит колдовать с одним перстнем.
— Скорее, это было из-за того, что алмаз мне не поддавался, — вступила в разговор Мирослава, подойдя ближе. Никита, глянув на нее, вдруг притянул к себе, закинув руку на плечо. — Если бы мне попался другой камень, то, скорее всего, я бы так и колдовала с одним.
— Но тебе попался именно алмаз! Не бывает таких совпадений. Все предрешено заранее!
Яромир внимательно смотрел на друзей и был благодарен Вершинину за то, что тот приобнял расстроенную подругу. Сам Полоцкий не мог делать это так просто. Стены дворца будто бдили за его поведением, это неприятное чувство прокатывалось от затылка к пояснице.
— Значит, среди нас всех может оказаться больше двуперстников, чем есть на самом деле?
— Погодите, — тихо произнесла Иванна, все же подойдя ближе. Ее волосы на кончиках побледнели и стали розоватыми, а не красными. — В чем суть перстней? Они являются проводниками магии из тела ведьмага наружу и обратно?
Вершинин кивнул.
— Верно.
— И для этого достаточно только одного перстня?
— Да, вполне, — кивнул Яромир, глядя на низенькую Иванну с высоты своего роста. У него она всегда ассоциировалась, как добродушная, активная и ответственная одногруппница. Девчонка отличалась необычной внешностью, талантом к превращениям предметов, рукоделию, в ней текла магия двух наций, и от того она являлась некой загадкой с сокрытой силой. Интересная.
Если бы Иванна не была соседкой Мирославы, с которой та спала на одной двухъярусной кровати, то, возможно, девочки вообще бы не общались. Хотя он и не замечал за Мирославой большой дружбы с кем-то из девушек. Для него это было странно: София всегда собирала вокруг себя свиту из девчонок, а Мирослава предпочитала общаться и дружить с парнями. Она всего несколько раз упоминала Катю, их общую с Женей подругу, а с Астрой и Иванной… Они ведь были такие разные, как вообще терпели друг друга? Было странно, что Астра и Мирослава ни разу не сцепились. Может, тут играла свою роль Ванюта, сдерживая двух одногруппниц? Мотнув головой, когда понял, что мысли унесли его куда-то не туда, снова посмотрел на смутившуюся от его пристального взгляда Иванну.
— Значит, два перстня всего лишь увеличивают поток магии, без привязки к предрасположенности?
Яромир посмотрел на Вершинина, который щелкнул пальцами.
— Я вот так же думаю! Но тут все зависит от магии отдельно взятого ведьмага. Если ее мало, то два перстня слишком быстро будут его истощать. А если резерв огромен, то можно присоединить и второй перстень, даже третий, дав выход излишнему скоплению волшебства в теле.
— Как магия может быть лишней?! — все же не выдержала Астра и повернулась к ним лицом.
— Может, — не конкретизируя, ответил ей Никита. — Тебя проверяли на двуперстие до поступления?
