— Обязательно, теть Тонь!

Антонина Григорьевна погладив ее по щеке, снова подтянула на плечах плед, и пошла к палатке.

— Я тоже войду! — ловко обогнул ратиборца Роман Иванович, и тот лишь вздохнул, устав после долгого рабочего дня. — Может, моя кровь поможет?

— Вы родственник? — спросил медзнахарь. Наверное, он не был лично знаком с Третьяковым, поэтому лишь посильнее прищурился, чтобы разглядеть подошедшего.

— Да.

— Тогда можете пройти! — дверка открылась, и медзнахарь пропустил внутрь плачущую женщину и взволнованного мужчину. Прежде чем скрыться самому, громко и немного истерично крикнул: — Больше никого не пущу!

Мирослава с пару секунд растерянно смотрела на закрывшуюся дверь, а потом повернулась к Ване. Вокруг стоял гул голосов, все расходились по сторонам. Никита встал около Яромира, сложа руки на груди и выглядя непривычно серьезно. Третьяков же ни на кого не смотрел, лишь сжимал зубы и кулаки. Его перстни под перчатками вибрировали, пока разум принимал осознание того факта, что у отца, кажется, есть внебрачный ребенок. И кто бы мог подумать, что им окажется Тихомиров?! А что скажет мать?! Знала ли она? А если нет?! Как отреагирует?! А могут ли родители развестись?! А что, если… Мысли метались в его голове, пока тело застыло, словно каменное изваяние.

— Ты знал? — тихо спросила Мирослава, подойдя ближе к Ване. Тот медленно повернул к ней голову, а потом нахмурился, будто не расслышал вопроса. Но все же безэмоционально ответил:

— Думаешь, я мог предполагать такой вариант?

— Да как такое можно было вообще предположить…

— Вот именно.

Рядом стоящие Никита и волк переглянулись, наблюдая за другом.

— Но… — она выпятила нижнюю губу, и зрачки ее забегали туда-сюда, будто мысленно сравнивали две картинки. — Между вами и, правда, есть что-то общее. О, Жива…

— Ты только держи себя в руках. Мы понимаем, что такое сложно принять, но вокруг слишком много черепников, — тихо посоветовал Никита, и пока Ваня пытался понять, как расценивать его просьбу, громкий голос Златояра объявил об общем сборе, прося команды вернуться к Камню-указателю.

Волк встал на все четыре лапы и, ткнув Третьякова носом в спину, заставил друга сдвинуться с места. Тот сделал шаг. Потом еще два. И наконец медленно пошел в нужную сторону. Яромир шел так близко, что буквально подпирал бок Вани, и он неосознанно положил ладонь волку на лопатки. Тот шел пригнувшись, будто чего-то опасался, но на деле услышанное повергло в шок и его, а от того контроль над волком держать оказалось труднее. Он чувствовал напряжение друга, ощущая вдобавок его новую сущность. Инстинкты брали вверх, вздыбивая шерсть и заставляя вырываться из горла рык.

— Чуешь смерть, да? — тихо спросил Ваня не своим голосом, и волк, посмотрев на него в ответ, выпрямился во весь свой немалый рост. Рука Вани соскользнула с его высокой спины. — Не сторожи меня, я в порядке.

Но то ли волк не верил, то ли просто не расслышал, но продолжал идти рядом, отгораживая Ваню с одной стороны, а Никита и Мирослава делали то же самое, идя с другой. Вскоре они увидели Рогнеду Юлиевну с Августом Кондратьевичем, которые почему-то выглядели совсем сурово. Подошли и две другие команды во главе с их вратниками Олегом Долгоруким и Анатолием Донским.

— Внимание, участники сечи! — объявил Владимир, стоявший перед командами, ратиборцами и организаторами состязаний на невысоком помосте. — Чтобы не возникло споров и вопросов по результатам четвертого испытания, должен напомнить о следующем: главным условием выполнения задания является факт возвращения команды в полном составе с принесенными предметами.

— О-о-о, чует моя чуйка, наши дела плохи, — тихо и взволнованно произнес Никита, и Мирослава закивала головой, тоже все осознавая.

— Команда Ведограда, хоть вы и пришли первыми, но ваш вратник вышел из Нави не сам и не со своей командой. Вы принесли все вещи, собранные у встреченной нечисти, за это вам начислятся отдельные баллы. Однако и святгородцы принесли только две первых вещи. Итого получается следующее: Ведоград занимает в этом испытании третье место, Святгород — второе, а Родослав — первое!

— За-ши-бись, — пробормотал Ваня, неведомо как находя в себе силы разочаровываться еще и в этом. Никита устало взлохматил свои волосы, а Мирослава обессиленно оперлась о волка, закрыв глаза. От его шерсти пахло еловыми шишками и почему-то еще молоком, что немного успокаивало. Запах казался родным.

— Ребят, я хотел прояснить, что не мы настаивали на таком условии! — к ним подошел Толя, на плече которого с трудом помещался белоплечий орлан. Видимо, у Ангелины пока не получилось обратиться обратно. Родион Хмельницкий, Леша Попович и Борис Хома стояли позади, внимательно слушая. — Вы пришли первые и принесли все три вещи!

— Да, но наш вратник потерял много сил, поэтому мы вернулись без него, — пожала плечами Мирослава и протянула ладонь. — Поздравляем с победой!

— Без обид? — Толя аккуратно ответил на рукопожатие, посмотрев на лишенного эмоций Ваню, волка, который иногда оголял клыки, и откровенно расстроенного Никиту. Вершинин, улыбнувшись одними губами, протянул ладонь.

— Всякое бывает. Поздравляем!

— У вас тоже есть перевертыш? Это круто! — вполне искренне восхитилась Мирослава, глядя на орлана, цеплявшегося большими когтями в крепкое плечо Толи.

— О, она нас выручила на реке! — кивнул Боря, улыбнувшись.

— Представь, сама килограмм двадцать весит, а нас всех на тот берег сумела перетащить! — хохотнул Леша, погладив птицу по спине. Та нахохлилась.

— Однако все равно все вымокли, — вздохнул Родион.

— Да, мавка утащила меня под воду, — кивнул Толя.

— Нам это знакомо.

— Что, думаете, как поделить первое место? — к ним подошел Олег, насмешливо оглядывая всех присутствующих, которые в ответ смерили его уставшими взглядами. Он был какой-то чересчур бледный и ходил немного странно. Встретившись глазами с Мирославой, улыбнулся ей: — Привет.

Волк почти по-человечески закатил глаза, а подруга, смутившись вниманию святгородца, коротко ответила:

— Привет.

— А мы ничего не делим. Просто все прояснили, чтобы не возникло недопониманий, — ответил ему Толя, сделав шаг вперед.

— И зачем? Это игра! И всегда будут проигравшие!

— Может, тебе просто не понять, что такое человечность? — громко спросил Ваня, стоя со сложенными на груди руками. Олег фыркнул, будто только и ждал, что кто-то попадется на его крючок.

— Человечность?! Третьяков, уж не тебе меня ей учить!

— Можно и будучи мертвецом вести себя прилично. Но тебе такое вряд ли знакомо, да?

— Фу, как высокопарно! И не в тему твой загробный юмор!

— Я бы посмотрел, как бы ты радовался, если бы наш вратник не применил сильнейшую магию, показав свою силу, которую и высосала Навь! Именно ты оказался бы третьим!

— Если бы да кабы, не росли бы грибы! Все же нам отдали второе место, а вы из-за его понтов остались ни с чем, — казалось, что Долгорукого вообще нельзя пробить на совесть. Он улыбался, наслаждаясь всеобщим раздражением. За его спиной стояли парни-клевреты: Миша Потемкин, Юра Казак, Вадим Дрозд и Саша Мурашко. По их лицам не было понятно: одобряют они слова своего вратника или не поддерживают его мнение.

Ваня кипел.

— Тебе-то нечем похвастаться, олень. Ты же в него, кажется, превращаешься?!

— У меня облик лося!

— Да к Маре иди, рогатый!

Олег ухмыльнулся, проглотив эти слова и продолжая давить:

— А чего ты так за вашего вратника горой стоишь? Не потому ли, что вы одной крови, а, Третьяков?!

Кровь, пусть и чужая, закипела в венах до предела. Реакция упыря порой бывала непредсказуема, когда эмоции брали верх, и вот теперь он боролся с этим огнем внутри себя. Тело задрожало от гнева и обиды, потому что он еще не мог поверить в то, что видел и слышал собственными глазами. Яромир зарычал. Его тоже трясло от эмоций, которые он ощущал вокруг себя и испытывал сам.