— Ну что, — Тихомиров встал, поднимая кружку с налитым в ней сбитнем. — Встанем и почтим молчанием наших предков, что сегодня стояли на нашей защите, не давая теням прорваться сквозь огонь!

Послышался скрип стульев, и каждый здесь присутствующий встал, поднимая кружки с предпочитаемыми напитками. По левую сторону от Мирославы встал Яромир, опустив взгляд на очищенные руки. Он поднял кружку, немного помолчал и, облизав губы, отпил сбитня. Заиграла музыка, и многие, кто уже успел перекусить, отправились танцевать. Полоцкий посмотрел на подругу, поняв, что не поздравили друг друга только они вдвоем. Мирослава внимательно смотрела на него, о чем-то думая. В итоге, подобрав слова, произнесла:

— Яр… Ты не должен был.

— Это только мне решать, Мира.

Она кивнула и, отодвинув стул, на который ранее повесила свой белоснежный ферязь, оставаясь в игровом черном с красной обережной вышивкой кафтане, пошла к зовущим ее одногруппницам, выплясывающим под веселую музыку. Яромир же сел, надеясь, что никто в этот вечер его больше не потревожит, да и танцевать у него не было никакого желания. На информационном стенде, похожем на круглый диск, появились имена и портреты участников команд из других школ. Яромир прищурился, читая:

— Школа Родослав. Вратник — Анатолий Донской. Клевреты: Ангелина Разумовская, Алексей Попович, Родион Хмельницкий, Борис Хома. Святгород представляют вратник Олег Долгорукий и его клевреты: Михаил Потемкин, Александр Мурашко, Юрий Казак, Вадим Дрозд.

Яромир нахмурился, поскольку в беловолосом парне с гетерохромией и надменном взгляде узнал Олега, его бывшего друга, с которым дружили в далеком детстве, но в итоге все закончилось не вполне хорошо. Род Долгоруких был столь же древним, как и род Полоцких, и имел столь же сильный родовой дар. В частности, линия Олега унаследовали, кажется, магию разума. Вратника Родослава Толю он не знал лично, зато в нем легко можно было признать представителя Донских. Они выходили из народа горных эльфов: имели заостренные уши и угольно-черные волосы, а еще любили магическую атрибутику в виде длинных сережек, проколов и рисунков на коже. Именно Донские долгие годы изготавливали колдовские клинки, но в прошлом столетии разорились и вышли из Совета волхвов.

Что ж, сеча будет интересной.

ᛣᛉ

В грудене, третьем месяце осени, зима перешла в полноправное владение раньше срока. Почти каждый день шел снег, большими пушистыми хлопьями застилая землю снежным покрывалом. Вечнозеленые сосны и ели, словно барыни, теперь стояли в новых белоснежных шубках и рукавичках. Птички, громко чирикая и хохлясь, скакали по веткам рябины, боярышника, калины и шиповника, склевывая подмерзлые красные ягодки. Они селились вблизи фермы, на которой всегда в достатке было зерно. Воробьи и синички скакали по хоздвору под ногами у драчливых и важных кур, борясь с ними за пропитание.

Ударили морозы, и ведьмаги всюду развешали кормушки и скворечники, переживая за то, чтобы холода не забрали жизни маленьких обитателей Подгорья. Туда же стал прилетать и Персей, бессовестно объедая сородичей. После одной из таких вылазок вернулся подранным и взъерошенным. Он толкнул форточку маленького окошка в спальне девочек, и та громко стукнулась о стенку, задрожав стеклами. Вообще почти у всех девчонок были помощники в виде птиц, но в спальню редко кто из них заглядывал, разве чтобы что-то передать. Но к Персею все давно привыкли. Наверное, девчонкам нравилась его болтовня.

Мирослава распахнула глаза в тот же миг, на интуитивном уровне ощущая, когда что-то происходит по ее душу. Неохотно вылезя из-за полога, укуталась в одеяло с головой и поджала под себя ноги, поставив их на бортик кровати. По комнате загулял ледяной сквозняк, позволяя завывающей на все лады вьюге проникнуть в теплое помещение. Один взмах руки, и форточка захлопнулась.

— Ты где был в такую рань?! — зевнула Мирослава, глядя на охающего и ахающего ворона, что бегал по рабочим столам девочек, распинывая в стороны книги и пергаменты, скидывая на пол карандаши и ручки. В комнате еще стояла темнота. Близились декабрьские студеные полярные ночи, и светало теперь не раньше восьми утра. Поднимать себя с постели тоже становилось все труднее.

— Я?! — Персей повернулся к ней в тот момент, когда она зажгла свет у своей кровати.

— Курлык тебя за ногу! — вырвалось у нее, когда удалось разглядеть его внешний вид.

— Ни за что, ни про что, представляешь?! — он перепрыгнул на спинку стула, уцепился когтями за его обивку и наклонился вперед, выпучив глаза.

— Кто это тебя так?

— Какая разница?! Посмотри, у меня хвост ободран! Сделай с этим что-нибудь, а? Ты же ведьма!

Ворон громко каркнул от переизбытка эмоций. Мирослава же только вздохнула, когда за пологами в своих кроватях завошкались девчонки. Она зашептала:

— Но я ведь не всесильна! Что я тебе, обратно его приклею что ли?

— Баламошка ты!

— Кто?!

— Дурочка, это же ты имел ввиду, да? — хрипло спросила Астра, высунув нос из-под одеяла и зевая. — Холодина какая! От кого прохватил?

— Астрочка, а вот от тебя не ожидал!

— Слушай, хочешь, я тебя на ферму отведу? — спросила Мирослава у Персея, на что тот аж вздрогнул, стряхнув с себя остатки снега.

— На ферму?! Выгоняешь?! Я ведь всего раз с сороками подрался, а ты уже хочешь меня к ним жить отправить?!

— Ты с сороками дрался? — хохотнула Астра.

— Скорее, был отметелен.

— Я бы попросил, баламошка!

— Я, может, и дура, зато невредимая. Ты же боец, в прошлом году даже с петухом справился, а сейчас чего? — спросила Мирослава, непрестанно зевая. Реагировать на его плохое настроение она не собиралась.

— Так этих была целая свора! Галки позорные!

— Так галки или сороки?

— Да все одно мне! Крылатые ублюд…

— Персей!

— А чего драться полезли? Неужто просто так? — теперь уже и Иванна подключилась к разговору. Она, заспанная и помятая, лежала, обнимая подушку и выглядывая со второго яруса. Было воскресенье, и торопиться к завтраку никто не спешил.

— Что, задвигал им свои теории о том, что ворон может быть вожаком даже у львов? — Мирослава откинулась спиной на бревенчатую стенку и достала с полки теплые носки, свернутые в клубок. Персей наблюдал, как она просовывает в них ноги, а сам поджимал к пернатому брюху замерзшие на морозе пальцы на тонких птичьих лапах.

— А почему нет, дорогуша? И не только у львов!

— И тебя ничего не смущает, да? Если тебя сороки так, то львы… — она многозначительно посмотрела на его ободранный хвост, теперь ставший коротким.

— Все сороки — дуры! — Персей перелетел со стола на ее кровать, все время теряя координацию, и кое-как улегся в своем гамаке.

— Как проникновенно! — фыркнула девочка и все же выбралась из кровати, поежившись. — Астра, не отведешь его к Юре? Может, он…

— Нет! — категорично заявила Кузнецова и отвернулась, с головой накрывшись одеялом. Мирослава вопросительно посмотрела на Иванну, но та только тяжело вздохнула, пожав плечами.

— А что же сама?

— Вот сама и отведу. Он же зверомаг, поможет нашему ободрышу. Наверное. Только позже…

Ворон что-то пробормотал, уж больно похожее на:

— И Юрка ваш дурак!

— А ты куда? — спросила Иванна у перекинувшей полотенце через плечо подруги.

— У нас тренировка по “шабашу”.

— В такую рань?!

— Вот и объясни это нашему атаману Вершинину! Хотя он прав, пока нас не запрягли на тренировки к Морной сече, надо не упускать возможности для отработки нового элемента с ковром.

ᛣᛉ

— Нет, ну это все не то! — возмущался Никита, когда они уже возвращались в школу с Лысой горы, на которой ни на миг не прекратилась метель. Поле было занесено сугробами, доходившими уже почти до колен. И это намело всего за пару недель!

— Делай скидку на погодные условия, — пожала плечами Мирослава. Вершинин нес на плечах их ковры, поскольку те необходимо было просушить в хребте без применения магии. Зачарованный вагончик, в котором хранились десятки ковров-самолетов для занятий по полетам и игр в “шабаш”, не располагал местом для этого.