— Это что еще за новости? Что я от вас скрывала?!

— О, да почти ничего! — Женька, который только что-то вышел из Катькиного двора и закрыл калитку, притянул к себе подругу, закинув руку ей на плечо. А потом, нагнувшись к ее уху, прошептал: — Кроме того, что ты ведьма!

— А сам-то!

— Куда идем? — Катька взяла под руку Женьку, позволяя Мирославе вырваться из его медвежьего захвата. Она хихикнула:

— Что?! Неужели у тебя нет идей, Катюш?!

— Морозова, это что? Стеб?

— Он, родимый.

— Тогда ты в очередной раз права, сегодня ролевики устраивают какое-то шоу у реки. Ну помните, где стоит одинокая сосна?

— Та, с которой ты упал спиной вниз, и мы думали, что ты сломал позвоночник? — уточнила у Женьки Мирослава. Они уже шли в том направлении, к удивлению замечая, что вечернюю тишину стали разбавлять звуки этнической музыки и неразборчивый хор голосов.

— А тебе вот надо было вспомнить мой провал, да? — закатил глаза Тихомиров, выглянув из-за Катьки на подругу.

— Я так смотрю — детство у вас было травмоопасное? — спросил Яромир, наблюдая, как Мирослава отбежала слегка вперед. Там, на небольшом участке асфальта краской были нарисованы квадраты «классиков». Прыгая на одной ноге, девочка с легкостью пришла к финишу, а потом развернулась лицом к друзьям.

— Зато веселое, завидую белой завистью! — раздосадовано отозвался Никита, у которого на душе разлилось легкое чувство разочарования в собственном детстве. То же самое происходило и с Полоцким, только вот он давно смирился со своей участью и зря потраченными годами. Если раньше ему запрещали убегать с ровесниками Златогорска, чтобы не дай бог юный волколак не сболтнул новому другу о своей сущности, то сейчас это привело к одному — он не умел дружить. Не умел веселиться. Совершенно не знал, как расслабиться. Парень стал одиночкой. Поэтому его так тянуло в школу: к открытой всему миру Мирославе, вездесущему Никите, даже к горделивой Астре и доброй Иванне. Они, сами того не зная, уже многому его научили, но все же вылезать из своей «скорлупы» было до сих пор очень сложно.

Пятеро подростков сошли с главной улицы поселка и двинулись через негустую березовую рощицу по вытоптанной тропинке туда, где горели костры в ночи. Разговоры не стихали. Постепенно все втянулись в ни к чему не обязывающую беседу о том, кто как провел лето. Уже выходя к месту устраиваемого праздника, Катя, которая почему-то теперь шла последняя, заговорила:

— Слышала, сегодня организаторы будут проводить обряды по вызову дождя! Что-то связанное с Перуном. Засуха, на чем только люди деньги не зарабатывают!

Все, кто шли впереди, резко остановились и посмотрели на девушку. Мирослава переглянулась с парнями, которые настороженно смотрели на нее саму. Катька с легким испугом посмотрела в ответ, хохотнув:

— Эй, вы чего? Это же просто развлечение!

— Пойдемте, посмотрим, — с энтузиазмом произнес Никита, повернувшись и направившись к столпотворению людей в белых рубахах. Действие уже было в самом разгаре: вокруг той самой сосны водили хоровод, запевая незнакомую песню нестройным гулом голосов.

— И какой в этом смысл? — спросил Яромир, не улавливая взаимосвязи. Они подошли ближе, наблюдая за процессией людей в венках изо ржи и пшеницы, державшихся за руки, которые они то опускали, то поднимали над головой.

— Да-а, просто нашим людям настолько задурили голову, что они вообще не понимают, что делают, — наблюдая за происходящим, протянул Женька, встав рядом. — И все принимают за чистую монету!

— Печально не знать свою историю, — вклинился в их разговор Никита, в карих глазах которого плясали отблески костра.

— Молодые люди, присоединяйтесь, еще есть места! Меня можете называть Миколой! — к ним подбежал рослый мужчина в белой вышиванке и чубом на голове. Он посмотрел на Никиту и Яромира, одежда которых была похожа на его собственную. А потом на Женьку в его красной футболке и джинсах, и Мирославу с Катей, одетых в простые сарафаны. — Есть для вас три рубашки, участвуем? Цена полторы тысячи с носа!

Подростки переглянулись. Денег у них с собой не было. Тем более таких.

— Предлагаем другой вариант, — сказал Яромир, выйдя на пару шагов вперед. — Мы не платим за участие, но сделаем так, что дождь, который вы тут вымучиваете своими липовыми песенками — пойдет на самом деле.

Микола удивленно оглядел высокого парня, который не уступал ему в росте, а потом громко фыркнул:

— Так, валите отсюда подобру-поздорову!

— Мы даже можем внести что-то новенькое в вашу программу, — подала голос Мирослава, подойдя к другу, на которого смотрела удивленно и восторженно. Организатор уставился на ее лицо во все глаза.

— Классные линзы!

— Что насчет нашего участия? — она не сдавалась. Остальные члены их небольшой компании тоже подошли ближе. Катя шепотом спросила у Никиты:

— Что мы можем показать им новенького? О чем речь?

Тот в ответ только пожал плечами, хотя уже знал, что бы они могли сделать. Но только имели ли право вмешиваться? Не выдадут ли себя?

— Ладно, что умеешь?

— Фокусы любите? — спросил Женька, переводя внимание организатора на себя.

— Фокусы? Какие еще... — он осекся, когда над ладонью Яромира загорелся яркий огонек. — Какого черта?!

В этот момент Яромир перебросил огонек Женьке, и тот, подкинув его в воздухе, переплетением пальцев в воздухе превратил его в большой сноп искр, что словно фейерверк осветили небо над их головами. Микола с опаской посмотрел на Тихомирова, что-то обдумывая, а потом почесал лысую макушку с заплетенной на ней косичкой.

— Да вы не переживайте, мы сами из Питера, учимся в цирковой студии и по счастливой случайности оказались здесь! — врал Никита, решив, что больше информации для этого олуха лучше, чем меньше. — Многое что умеем, сами потренируемся, да и вам поможем. Но денег у нас нет — студенты!

Они и правда все не выглядели на свой возраст, поэтому вполне могли сойти за хиленьких студентов какого-нибудь циркового училища. Магия, бурлящая в их крови, заставляла организм расти быстрее привычных ритмов.

— А вы не от Максимыча, а? — Микола прищурился, все еще сомневаясь: можно ли довериться абсолютно чужим и незнакомым людям.

— Это кто? — спросила Мирослава, до этого наблюдавшая за тем, как хоровод не прекращал свой ход, но и не приносил результатов.

— Компания по организации праздников «Славичи» из Москвы.

— Мы же сказали — мы из Питера! — напомнил ему Яромир. Ему стала надоедать эта затея. Он нетерпеливо смотрел на мужчину, которого терзали сомнения: видимо, не хотел терять деньги. А мог заработать с пятерых приличную сумму!

— Ладно! Так и быть! Но если что пойдет не так — я вас из-под земли достану! Пошлите-ка за рубашками...

Он провел их к большой палатке, в которой сидел еще один парень. На столе у него стоял ноутбук и диджейский пульт, с которых он управлял музыкой и подсветкой на улице.

— Паш, три рубашки!

— Там! — не отрываясь от экрана ноутбука, буркнул худой паренек в майке-алкоголичке. На столике у него стояло открытое пиво. Он щелкал мышкой, что-то настраивая.

— Афигенный ответ — там! — буркнул Микола и стал рыться в рюкзаках. Потом вытащил три полиэтиленовых пакета, два из которых вручил девчонкам. — Это длинные, а эта — короткая, мужская.

Последнюю он вручил Женьке, который совершенно по-идиотски улыбнулся, принимая рубаху.

— Переодеться где можно?

— Здесь! Стесняешься что ли?

— Где девчонкам переодеться? — не обращая внимания на укол в его сторону, спросил Тихомиров, уже стаскивая через голову футболку. Микола, тяжело вздохнув, протянул им простыню, кучей лежавшую на стуле.

— Отгородите их, раз стесняются!

Мирослава одними глазами проводила организатора до момента, пока он не вышел из палатки, и недовольно поджала губы.

— Пень-Колоды на него нет. Она бы показала ему основы этикета!

— И сами справимся! — Яромир взял один конец простыни, натянув его на себя. Второй взял Никита, не занятый переодеванием. Девочки скрылись за импровизированной ширмой. Стянув с себя одежду, переоделись в длинные хлопковые рубахи. Мятые и без единого оберега или узора, даже кружева не было.