— И чем предлагаете его удивлять? — сворачивая свой сарафан и выправляя волосы из-под рубахи, спросила Катя. Она кидала заинтересованные взгляды на Яромира, который опустил простынь, когда девочки вышли на центр палатки.

— Для начала научим их правильной песне, чтоб наверняка, — ответила Мирослава, задумчиво уставившись на Полоцкого во все глаза. Тот, откинув простынь обратно на стул, кивнул.

— Верно. Но перед тем, как вызовем дождь и грозу — поиграем с кострами и водой у реки.

— Это в каком еще смысле? — не поняла Катя, растерянно хлопающая длинными ресницами.

— Нужны ведра, — закусывая нижнюю губу и сложив руки на груди, сказал Тихомиров. — Эй, Паш, ведра есть?

Парень, который сидел за ноутбуком, удивленно обернулся, будто вообще только что заметил их присутствие.

— Ведра? Эм-м... В машине одно точно было. В багажнике... Ой... А вы кто?

— Спасение вашего провала, — пробурчала Мирослава, услышав за спиной смешок Женьки.

— Черный джип за палаткой. В багажнике складное ведро, — сказал Паша и снова отвернулся, надев большие наушники.

Ребята вышли из душной палатки на прохладный воздух. Тихомиров быстро нашел пластмассовое ведро, из которого обычно мыли машину — оно складывалось и не занимало много места. Люди все еще бессмысленно водили нестройный и постоянно разрывающийся хоровод вокруг бедной сосны.

Микола, заметив их, махнул им рукой, и подростки подошли ближе.

— Что у вас дальше по плану? — спросил Яромир, хлопнув себя по шее, которую кусал комар.

— Поем песни, вызываем дождь... — пожал плечами организатор, и походу только в этот самый момент, когда встретился с лицом Полоцкого, понял, что праздник и правда был провальным.

— План — огонь! — саркастично крикнул Женька, принеся из реки воду. — Будем импровизировать, иначе люди скоро в обмороки от вашего утренника попадают.

Микола нажал на блютуз-устройство у себя в ухе и проговорил:

— Паш, сделай музыку тише, у нас изменения в сценарии!

— У вас и сценарий был? Вот это я понимаю, подготовка! — не мог успокоиться Тихомиров, покачав головой.

— Дилетанты, — пробурчал Яромир. Музыка стихла. Люди, что кружились в хороводе, наконец опустили руки и закрутили головами. Вела хоровод девушка, она и подскочила к своему напарнику.

— Эй, что случилось? Колонка сдохла?

— Ника, давай дадим вот этим ребятам пять минут личного триумфа, а потом продолжим!

— Чего? Это кто вообще? — девушка с темной косой до пояса, которая явно являлась шиньоном, недовольно посмотрела на новоприбывших.

— Пол-лета жар превыше влаги той,

что щедро, как целебных трав настой,

нам отжимает Мокоши десница

из пряжи дождевой… Туман густой —

фата Марены — в эту пору снится.

Ужасен раскаленный небосвод.

И в пятницу прошу у нижних вод

живительного вздоха, испаренья —

движенья не на смерть, а на живот —

дань тьмы на пользу нового творенья. (Ирина Корсунская, Возвращение богов)

— Никита, приложив руки к груди, пошел к толпе, не заметив удивленно открывшегося рта Ники. В этот же момент вся группка подростков разбрелась, разорвав круг людей и встав среди них. Катя, по-прежнему ничего не понимая, на ходу шепнула Женьке:

— Тихомиров, а мне что делать?!

— Делай вид, что все так и задумано! — парень двинулся от нее в сторону, встав через четыре человека. Музыка, имитирующая бой барабанов, заиграла громче, привлекая внимание публики.

Мирослава с удивлением и легким трепетом ждала: получится ли у них? Ведь они умели совсем немного! Единственным, кто уже перешел на третий курс и обладал хоть какими-то должными знаниями— был Женька!

— Стрибог взовьется как из полыньи,

Перуновы заблещут молоньи –

верховных двух стихий схлестнутся стрелы

и, вскрыв истоки древние мои,

нарыв взорвут на сердце застарелый.

Люди, взявшись за руки, снова завели хоровод. А точнее — два. Один повел Яромир, другой — она сама, Мирослава. Ее хоровод шел по часовой стрелке, как учили их в школе — так зарождался поток нисходящей с неба энергии. Хоровод Яромира шел в противоположную сторону — там зарождались исходящие из Земли энергетические потоки. Когда эти две энергии смешаются — то они способны исцелять душу и тело каждого, кто эти потоки вызвал.

Микола и Ника также присоединились к общему кружению вокруг сосны, чтобы не стоять удивленными столбами вдали от празднования.

Вершинин, который ходил, плавно ступая босыми ногами по земле, усыпанной сосновыми иголками— все они успели разуться еще в палатке — поднимал руки, делая ими замысловатые движения. Которые, на взгляд Мирославы, вряд ли имели воистину сакральное значение. Но вот впечатление производили сильное — участники праздника не сводили с него глаз, заворожено наблюдая за подростком. Никита щелкнул пальцами на руке с перстнем из меди и топаза. Над его ладонью загорелся белый ровный шар. В толпе послышались восторженные, а кое-где и испуганные вздохи. Ритм хоровода сбился, но Яромир и Мирослава упорно вели людей дальше, не давая энергии развеяться.

Шар света поплыл над головами, и каждый провожал его взглядом. Простейшая магия — но и ее хватит сполна. Звуки барабанов нарастали. Никита ходил в центре круга, речитативом произнося слова:

— Тогда грозой, не видной никому,

прорежет туч свинцовую кайму

Симаргла огнеметная атака.

Дай, небо, пить, иначе не пойму,

зачем тебе крылатая собака.

Женька отделился от толпы, скрепив руки своих соседей.

— Идите, не прекращайте ходу!

Две девушки изумленно кивнули, взявшись за руки. Тихомиров свистнул, подзывая к себе Мирославу и Яромира. Те уже спустя несколько секунд, как артисты на арене, стояли вместе с ним вокруг сосны лицом к людям. Ведро с водой заранее было поставлено рядом.

— Импровизируем, но все в рамках техники безопасности и Велесова зарока! — сказал Женька друзьям, и те кивнули. Мирослава подскочила к Яромиру, почти повиснув на его шее.

— Что задумала?

— Под ногами обломки старых сосновых веток. Соберу их в букет, сможешь огоньком их поджечь?

— Да запросто, — ответил парень шепотом. — Только подальше от себя их держи на расстоянии вытянутой руки.

Мирослава принялась подбирать с земли ветки, случайно встретившись взглядом с Миколой, что шел во втором внешнем хороводе. Мужчина кинул на нее вопросительный взгляд, и девочка показала большой палец вверх. Никита тем временем продолжал:

— Застыло ты, как старый пес дремля!

А сколько на меня, забавы для,

осыпало песку и просто пыли…

Но не иссякла мать-сыра земля:

колодец высох – скважину пробили.

В этот момент Яромир, поняв, что Вершинин закончил свою речь, встал ровно, но глядел на мельтешивших людей исподлобья.

— Ты, огонь, взвивайся ввысь

И жар-птицей обратись.

Поднимайся пеклом в небо,

обращайся дымом серым.

Его голос — низкий и хриплый, который этим летом сломался, — заставил некоторых вздрогнуть. Кончики его пальцев в темноте ночи, подсвеченной только лишь парой костров у берега реки, запылали слабым огнем, только лишь для того — чтобы привлечь внимание, которое и так было приковано только к нему. Снова послышался восторженный шепот.

— Темень разорвав своим хвостом,

Нам проведи дорогу до небес.

Вспори лихое небо до краев,

Чтобы водой скорей напился лес.

Огонь на его пальцах стал ярче, расползаясь по ладоням. Он обернулся и, увидев Мирославу, уже поджидающую его следующего шага с сосновыми ветками в руках. Сконцентрировав огонек в ладонях, сформировал его, словно снежок, и аккуратно, но быстро отправил в сторону. Уже в следующее мгновение сосновые иголки полыхнули алым пламенем в руках девочки. Мирослава, подняв ветки над головой, двинулась против внутреннего хоровода людей, понимая, что не может вспомнить ни одного готового шепотка или заговора, поэтому начала придумывать на ходу.