— Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых! — сказал подошедший Никита, рухнув на свое кресло. Он тут же схватил пирожное и затолкал его в рот целиком, и только потом понял, что за столом сидит кто-то еще, кроме друзей.

— И кто это сказал? — по привычке спросил Яромир, глядя, как друг старательно пытается прожевать пирожное.

— Карл Маркс, — ответил за него Павел и протянул руку. — Павел Годунов.

— Никита Вершинин! — представил его Яромир, когда парни пожали друг другу руки.

— Очень приятно!

— Как там Персей? — спросила у Никиты Мирослава, подсаживаясь ближе.

— Нашел в конюшнях Полоцких нашу карету, на которой мы приехали, и уложил его там спать. Умотал меня. Представляете, улетел и стал купаться в фонтане!

И только тут друзья поняли, что отросшие за лето светлые волосы у Вершинина были влажные.

— Одежду я кое-как высушил, а остальное уже не стал… — пояснил он Иванне, когда та легким движением поправила его волосы, которые сейчас спутались. Магией высушив их и расчесав, улыбнулась другу, и Вершинин солнечно улыбнулся в ответ.

— В фонтане?! Это вместо снега? — Мирославе было совсем несмешно. Она во все глаза смотрела на Вершинина, думая над словами Пень-Колоды о том, что ее фамильяр абсолютно не подчиняется ей.

— Не спрашивай, пьяные вороны — не моя специализация.

— Наверное, надо было Юру позвать, он то уж точно знает, что делать в таких случаях, — предположила Мирослава, думая о том, как там сейчас ворон, и не станет ли ему хуже.

— Рублева? — спросил Павел, и девочки кивнули. Даже Астра. Наверное, если бы Персею стало хуже — она бы пошла на то, чтобы вытерпеть присутствие Юры ради ворона. — Вот еще один пример того, что в обществе что-то происходит. Наследник богатейшего рода ушел изучать зверушек, а родители делают вид, что все так, как надо. И да, он ведь тоже не помолвлен.

В этот момент Астра смерила его недобрым взглядом, но промолчала.

— Я, кажется, пропустил интересный разговор, — ухмыльнулся Никита, вместе со всеми глянув на Астру, будто одно упоминание Рублева сразу вызывало ассоциации именно с ней.

— Если я не ошибаюсь… — заговорила Иванна, и покрасневшая Астра посмотрела на нее с благодарностью. — Белобог ратовал за то, чтобы менять традиции? Кто читал об этом?

— Ты права, — кивнул Никита, в такт ему кивнул и Павел.

— Только вот ни Чернобога, ни Белобога нет уже более сорока лет, формально победил в той войне император. Так с чего бы традициям отступать?

— Вообще-то… — Яромир закусил нижнюю губу, задумавшись. — Мой отец поддерживал Белобога. В планах был курс на реформы в империи.

— Хочешь сказать, что твой отец этому курсу и следует? — очень тихо спросила Мирослава, повернувшись к другу.

Все переглянулись.

— Так, ребят… — глянув куда-то в сторону, Павел встал, прочистив горло. — Мне надо отбежать, тут кое-кто пришел. И да, не советую поднимать такие темы, еще и во дворце. Яромир, ты же понимаешь?

— Да все нормально, не переживай. Куда ты намылился? — Яромир встал и пожал на прощание руку старому другу. Тот непроизвольно глянул в сторону, где через несколько столиков стояли девушки.

— Я, хоть и не женюсь еще, но сам понимаешь, перед прекрасным полом тяжело устоять! — улыбнулся Павел, поправив идеально сидящий на нем кафтан.

— Настя Палеолог? Серьезно? Вы же терпеть друг друга не могли! — улыбнулся в ответ Яромир, и Годунов скривился.

— То дела минувших дней! Хотя, не могу сказать, что что-то сильно изменилось. Но я стремлюсь это исправить!

— Постой… Их род славится предсказателями. Может, она уже знает, что ты не ее судьба, поэтому отшивает?

— А мне плевать! Я сам руковожу своей судьбой!

— Тогда удачи!

— Слушай… — Павел подошел ближе и произнес тише: — Будь аккуратен, ладно?

— То есть?

— Мы с тобой не виделись почти два с половиной года. Я вообще был удивлен тебя сегодня здесь увидеть. Не кажется странным?

— Да все так и есть. Сам знаешь.

— И да, если не София, то кто? — хитро прищурившись, спросил Годунов, бросив взгляд на девчонок, разговаривающих о чем-то с Никитой. Тот что-то им рассказывал, а они покатывались со смеху. Яромир, взяв над собой контроль, смотрел только на Павла, никак себя не выдав.

— Поверь, если я соберусь жениться, ты узнаешь одним из первых, поскольку Совет Волхвов такое не оставит без внимания.

— Что ж, поживем-увидим! Ладно, я пойду! Всем пока! — он пожал руку Никите и направился к Насте Палеолог, невысокой и миловидной полненькой девушке с длинными темными волосами. Она была одета в платье цвета шампань длиною до колен и гордо задирала круглый подбородок. Ее взгляд из веселого и беззаботного стал цепким и строгим, когда к компании подошел Годунов.

Да, Паша, придется тебе постараться! — подумал Яромир и уже хотел вернуться на свое место, как смеющиеся друзья поднялись с мест.

— И куда все собрались?

— Кто-то обещал нам экскурсию, княже!

— Та-ак, — Яромир хлопнул себя по бедрам, думая, с чего бы начать. — Слушайте, ну в анфиладе сейчас полно гостей. Пойдемте тогда в Антикамеры? Лионский и Арабесковый залы сейчас на реставрации…

— Ой, да кому нужна эта экскурсия! — улыбнулась Мирослава, по привычке повиснув на его плече.

— А что тогда? — спросил он у подруги, в последний момент вспомнив, что обниматься с ней при всех наследниках старейших семей сейчас было не лучшим решением. Поэтому, чтобы сгладить момент, он улыбнулся ей так искренне, как только мог, но руку ее убрал.

— Инсульт или улыбка, ребят? — тут же отреагировала девочка, глянув на друзей. Иванна хохотнула, Астра закусила губу, а Никита задумчиво вгляделся в друга, будто медзнахарь, осматривающий пациента.

— Делаю ставку на инсульт.

— Ой, как смешно! Ха-ха! — фыркнул Яромир и, не удержавшись, щелкнул Мирославу по носу. Она, снова повиснув на его плече, скривилась.

— Давайте просто погуляем? — предложила Иванна, и Никита закинул руки на плечи ей и Астре. Последняя посмотрела на него так, будто хотела испепелить взглядом, но на Вершинина это не действовало.

— Тогда идем!

Яромир повел их к другому концу Большого зала, из которого вела еще одна дверь. Она оказалась заперта даже для него, как для члена семьи императора. Он повернулся к Мирославе и, загородив ото всех, кто находился в зале, собой то, что делал, взял в руку ее левую ладонь и приложил перстень к ручке двери. Замок щелкнул. Парень нахмурился, удивившись тому, что его идея снова сработала.

— Я не совсем понимаю, как это происходит, но это нам явно на руку.

— Я что, как ключ ко всем дверям?! — удивилась Мирослава, быстро проскальзывая в новое помещение.

— Алмазный ключик! — хохотнул Никита, пропуская девочек и проходя последним.

— Есть правда в твоих словах, — кивнул Яромир и закрыл за всеми дверь. Перед ними предстала первая Антикамера. По архитектурному решению все Антикамеры перекликались с Большим залом: главным элементом их декоративного наряда была деревянная золоченая резьба. Дополнительными нотами в декоре пышного барочного интерьера стали потолки с огромными живописными плафонами и геометрический рисунок паркета из ценных пород дерева. Свет здесь был сильно приглушен, но даже его хватало, чтобы насладиться золотистыми переливами убранства и богатого декора.

— Когда-то именно здесь ожидали аудиенции гости! — торжественным тоном провозгласил Никита, и все повернули к нему головы.

— Что, не вытерпел? — спросила Иванна, глядя на Никиту, что восторженно и с важным видом расхаживал по залу.

— А откуда вообще появилось название — Антикамера? — спросила Мирослава, запрокинув голову кверху, чтобы рассмотреть плафоны на потолке.

— Это итальянское название, означает переднюю или прихожую, — ответил ей Яромир, встав посреди зала и засунув руки в карманы брюк.

— Верно, княже! Изначально, как известно, Антикамер было пять, но чуть позже две были переделаны в Лионский и Арабесковый залы. Туда мы сегодня, я так понимаю, не попадем!