— За что? — Мирослава с пристыженным интересом смотрела на своего классрука, и та, оторвавшись от стены, подошла к ним ближе, внимательно осматривая своих учеников.

— А не за что?

Яромир понимал, что ситуация аховая. Не могли же они сейчас открыто говорить о том, чему стали невольными свидетелями. Он поджал губы и казался равнодушным и холодным, зато от его подруги кожей ощущались волны негодования.

— Но мы…

— Я советую вам применить бытовую магию и быть аккуратнее! — Рогнеда кивнула на мятое платье девочки и на растрепанные волосы парня, головой подпиравшего столешницу стола.

— Это не то, о чем вы могли подумать, — прочистив горло, произнес Яромир.

— Не заставляйте меня разочаровываться в вас! — тихо и вкрадчиво произнесла Пень-Колода и вытащила из длинного рукава ферязя два небольших камешка, похожих на обычную гальку. По очереди бросив их ученикам, проследила за ними своими светлыми глазами.

Мирослава, поймав небольшой кругляш, вдруг ощутила от него странную вибрацию, будто он притягивал к себе ее пальцы.

— Давайте договоримся с вами: все то, что мы с вами сегодня узнали, останется только между нами.

— Хорошо, — согласилась девочка, а Яромир просто кивнул, но, увидев ухмылку преподавательницы, спросил:

— Заговоренный на тайну камень?

— Молодец! Скоро я научу вас этой магии. Теперь же вы не сможете поделиться новостями со своими друзьями.

Яромир хмыкнул и переглянулся с подругой. Та слегка выпятила поджатые губы, обдумывая произошедшее. Рогнеда Юлиевна внимательнее всмотрелась в учеников.

— Вопросы?

— Мы свободны?

— Идите. Но не забывайте, что я слежу за вами. Да, кстати, Морозова, — Пень-Колода обернулась на учеников, которые уже отправились по Золотой анфиладе к Большому залу. Мирослава остановилась и вопросительно посмотрела на преподавательницу. — Что с твоим вороном?

— Мне он не отчитывается.

— Пора это менять. Он — твой фамильяр, а не наоборот.

Кивнув, Мирослава поравнялась с дожидающимся ее Яромиром, и они молча направились по анфиладе ровно в тот момент, когда из кабинета вышел Владимир. Он подошел к Рогнеде, глядя в спины брата и его подруги.

— Ты ведь поняла, что они были под столом?

— Естественно. Их взбудораженные магические потоки были слышны сильнее, чем шепот. Просто не сразу это ощутила.

— Накажешь их? — в его голосе проскользнуло что-то такое, из-за чего Пень-Колода прищурилась, глядя в его черные глаза.

— С них не убудет!

— Тоже верно.

Владимир вздохнул и с грустью глянул туда, где в проходных гостиных уже собирались компании гостей, решивших отдохнуть от громкой музыки и танцев. Рогнеда и Владимир стояли плечом к плечу, совершенно не показывая какого-то особенного отношения.

— Мне надо идти.

— Иди, конечно.

— Ты решила: останешься в Петербурге или поедешь в Ведоград?

— Вечер еще не закончен. Посмотрю, как твой братец будет себя вести, — она ухмыльнулась, и Владимир закатил глаза, улыбнувшись широкой улыбкой.

— Тогда у меня нет шансов. Отныне с прошлого года, как они ходят с Мирославой, что два неразлучника, то и от моего братца можно ожидать все, что угодно.

— Ты уверен, что они не вместе?

— Пока да.

— Пока?

— Даже, если сейчас они верят в свою дружбу, то в любой момент кто-то из них может влюбиться. Так ведь бывает, сама знаешь. А, может, и не будет такого. Но это в случае, если совсем разругаются.

— А если это будет взаимно?

— Вот тогда мало места покажется всем нам.

— Вот уж точно…

— Так, — Владимир поправил парадный мундир, подпоясанный красным ремнем на талии с бляхой в виде солнца, и выпрямился. — Мне пора. Будь в зале, я подойду.

— Хорошо, о, мой Великий князь Владимир, — Рогнеда улыбнулась, еле сдержавшись, чтобы не прильнуть к нему и не поцеловать. Губы горели, желая еще один поцелуй от этого мужчины. Мужчины, который оказался способен распалить заново то, что давно было сожжено и развеяно ветром. Мужчины, который доказал, что его стержень в разы сильнее, и показал, что она, Рогнеда, лишь хрупкая девушка, достойная любви и уважения, а не просто боец и отличный ведьмаг.

— О, боги Ирия, лишь бы мой брат вел себя нормально! — улыбнулся Владимир, и в его взгляде читалось желание. Ему хотелось не отпускать ее от себя, но это было невозможно. Не время и не место показывать свои чувства.

— Я ушла! — она все же коснулась его руки, проходя мимо него дальше по анфиладе. Владимир, постояв еще минуту, пошел следом к гостям.

ᛣᛉ

— Мы вас заждались! — Иванна первая увидела вошедших в Большой зал друзей. Яромир и Мирослава изредка перебрасывались взглядами, в которых было много всего невысказанного. — А где Никита?

— Я бы за Вершинина не переживала! — фыркнула Астра. В зале осталась практически только молодежь, появились кресла около столиков, чтобы можно было сесть и отдохнуть, не выходя в столовые и гостиные, где расположились взрослые.

— Он реанимирует Персея.

— Ага, ищет ему снег, — улыбнулась Мирослава, устало вздохнув и сев на кресло с резными белыми ножками.

— О, удачи ему! — рассмеялась Иванна.

— Вы тут как время провели?

— Да нормально. Астра вот с Юрой танцевала.

— Вот не напоминай! — Кузнецова, глядя на небольшие собравшиеся у столиков компании, покачала головой.

— Почему он тебе так не нравится? — спросила Мирослава, наливая себе в стакан клубничный морс из появившегося на скатерти-самобранки графина.

— Если б не нравился — так бы остро не реагировала, — произнес Яромир, снова отставляя свой осточертевший аккордеон. Он задвинул его под стол, парадная скатерть которого стелилась до самого пола. На самом деле парень собирался не вмешиваться в разговор, но слова сами слетели с языка.

Астра прищурилась и оперлась руками о стол и, глядя на Полоцкого, пошла в атаку.

— С чего ты вообще это взял?!

— Что, скажешь не так? — он спокойно откинулся на спинку кресла, расслабленно усевшись в нем. Ничего в его внешнем виде не выдавало недавних волнений или неуверенности в собственном мнении.

— Не так!

— Между вами что-то было?

— С ума сошел?! — она понизила голос, гневно глядя на одногруппника. Мирослава сделала несколько глотков из своего стакана, чувствуя облегчение после жажды, и наблюдала за друзьями.

— Тогда что Рублев сделал, что ты так рычишь на него?

— Ничего хорошего он не сделал, в том-то и дело!

— Он старше нас на… кажется, года на два минимум?

— И что?

— Да ничего, — Яромир пожал плечами и отвернулся, потеряв интерес. Однако Астра смотрела на него с усиленным вниманием.

— Ты что-то знаешь?

— Нет, Астра. И знаком я с ним едва, так что вряд ли мог хотя бы услышать о нем какие-то новости. Или о вас с ним.

— Никаких нас нет!

Яромир равнодушно пожал плечами.

— А где Ваня? — спросила Мирослава, понимая, что друг говорить на эту тему больше не хочет, да и Астра мгновенно как-то сникла. Что именно ее беспокоило — никто не знал.

— Ушел следом за вами. Кажется, ему стало… плохо.

Яромир без цели блуждал взглядом по людям и узнавал в них некоторых своих знакомых, с которыми сегодня даже не поздоровался, но снова повернул голову к девочкам.

— Плохо? То есть?

— Кажется, он не переносит… В общем, когда Персея стошнило, то Ваня аж позеленел…

— А, ну ясно, — парень кивнул, слегка успокоившись. Ведь процедура вливания крови была совсем недавно, и приступа быть не должно. А таким впечатлительным Третьяков был и в детстве: он боялся даже капли крови, остро реагировал на чужие физиологические слабости, брезговал пить с кем-то из одной кружки и больше не носил вещь, если ее кто-то брал. А уж если в компоте или морсе попадался листочек или ягода, то и вовсе отказывался это пить, устраивая истерику и требуя другой напиток. В общем, баловень судьбы, чьи капризы родители с удовольствием поддерживали.

— София, кажется, ушла тоже почти сразу. С ней вышел и… как его там? — Иванна посмотрела на Яромира, безмолвно прося напомнить имя.