— Может, сначала ты со мной разберешься? — хохотнул Владимир.

— О, с тобой в первую очередь!

— Я скучал…

— Правда? Я тоже…

Мирослава открыла рот от шока и чуть не сболтнула лишнего, но мгновенно на ее губы легла ладонь Яромира, который был удивлен не меньше. На самом деле он был уверен, что брат целиком и полностью посвящает себя службе в Ратиборе и хочет делать карьеру, именно поэтому не женится. Ведь Владимир являлся первым холостяком в империи! Неужели он отказывался связывать себя обязательствами с девушкой из знатной семьи только потому, что уже был влюблен в кого-то, кого бы никогда не одобрил отец?!

Под столом, под который едва-едва попадал свет от уличного фонаря, был видел блеск глаз друзей, смотревших друг на друга в немом изумлении. Яромир отнял ладонь от ее губ, даже не осознавая, что задержал дыхание от этого прикосновения.

— Может, останешься сегодня в Петербурге? — спросил Владимир очень тихо. Спустя несколько секунд послышался ответ:

— Не могу. Должна проследить, чтобы с учениками все было нормально по возвращении…

— Неда… Наши кони доставят их прям к Навьим воротам. Попроси кого-нибудь, пусть встретит и проводит до хребта, — пытался убедить Пень-Колоду Владимир, и его томный шепот должен был действовать на девушку убеждающе. Но она все еще молчала, что-то обдумывая. Владимир применил последний аргумент: — В конце концов, у меня ведь день рождения… Сделай мне подарок.

— Хорошо… Но, если никто не согласится, я повезу их сама!

— Давай я напишу Поднебесной? Мне она не откажет.

— Нет! Хочешь, чтобы меня уволили?!

Владимир рассмеялся и, судя по шороху и скрипу, они сели на диван. Молодой мужчина сразу притянул девушку к себе.

— Хочу. Тогда бы тебе не пришлось так надолго уезжать.

— Эй, да ты хитрый эгоист! Мне нравится моя работа! — улыбаясь, говорила Рогнеда. Голос ее был отчего-то приглушен.

— У тебя есть и другие обязанности…

— Это мы уже сто раз обсуждали. К тому же, вряд ли наши встречи будут чаще. Так же продолжим встречаться тайком…

— Неда… Ты же знаешь мое положение.

— Да знаю, знаю. Поэтому давай оставим все как есть. Сейчас же мы вместе…

— Ты такая красивая…

— Да такая же, как и всегда! — послышался ее смех и шелест ткани.

— Ты не понимаешь… Для меня ты всегда самая…

— А ты для меня… Нас могут увидеть, Мир…

— Вряд ли отец сюда зайдет, когда на балу столько гостей.

Характерный влажный звук, определяющий страстный поцелуй влюбленных, заставил Мирославу, почти забывшую, где она и кто, нещадно покраснеть и спрятать лицо в ладонях. Однако через пару секунд ладони уже закрывали уши, чтобы было легче сконцентрироваться на тишине и собственном сердечном ритме.

— Вот ведь Ромео, черт возьми… — еле слышно прошептал Яромир, только сейчас осознав провальность своего плана. Что они будут делать, если все зайдет слишком далеко?! Захотелось провалиться сквозь пол прям на первый этаж, только бы прекратился этот кошмар. Если бы на месте Владимира был кто-то другой, он бы смог это пережить и просто проигнорировать. Но поскольку брат сейчас лежал на отцовском диване рядом с его классруком, с которой встречался тайно, то все разом усложнилось.

— Может, пора выйти? — спросила Мирослава, потянувшись к уху друга. Тот отрицательно замотал головой, представив, как Владимир будет орать, если поймет, в чем тут дело.

— Нет!

— Но мы не можем быть свидетелями… вот тому! — она пыталась подобрать слова, которые смогли бы описать происходящее на диване.

— Поверь, лучше пострадать психологически, нежели еще и стать калеками!

— Яр!

— Ну хочешь, я тебя оглушу? — шутливо спросил он у подруги, и она истерично хихикнула.

— Сдурел?!

— Может, я вас оглушу? Обоих! Почему я даже не удивлен! — раздался громкий голос Владимира прям над их головами, и Мирослава, испугавшись, завизжала, уткнувшись носом в плечо друга, когда брат друга заглянул под стол.

— Кокошник мне в глаз! — выдохнул Яромир, испугавшись не меньше Мирославы. Он рефлекторно прижал ее к себе и ненадолго закрыл глаза, пытаясь прийти в себя.

— Вы что тут делаете?! — Владимир смотрел усталым взглядом на брата и его подругу, прячущихся под столом в неудобных позах.

— Сидим, — пожал плечами Яромир, и Мирослава неловко посмотрела на Владимира, еле сдерживая улыбку.

— Сидите? Под столом? В кабинете отца? Вдвоем?! В темноте?!

— Сегодня его кабинет многое увидел! — не удержалась от шутки Мирослава, и теперь подавился смехом Яромир.

— Вылазьте!

— Проблемка… — охнул младший Полоцкий, когда понял, что ноги изрядно затекли.

— О-о-о, Перун, дай мне сил!!! — протянул Владимир, тяжело вздыхая. Он устало потер переносицу.

— А где Рогнеда Юлиевна? — спросила Мирослава, кое-как перегруппировавшись и вылезя из-под стола так, чтобы не задралось платье. Она поправила помятый подол, оглядывая пустой кабинет.

— Хочешь, чтобы я ее позвал? — саркастично спросил Владимир, который чувствовал себя крайне неловко, хоть и злился. Яромир встал на ноги и скривился, разминая затекшие мышцы. — Я услышал ваши шепотки и…

— Ну прости, мы не специально помешали вашим планам! — ответил ему Яромир. Братья смотрели друг на друга в упор, и сейчас казалось, что именно Владимир среди них был младшим. Он закатил глаза и потер покрасневшее от смущения лицо ладонями.

— Да как вас вообще сюда занесло?! И зачем?!

— Ну точно не за тем же самым, что и вас сюда! — Яромир поднял с пола свой аккордеон и поставил его на стол.

— Так! Давайте представим, что вы не видели меня с…

— Пф!

— А я прикинусь, что не видел тут вас! — все же закончил Владимир, и Мирослава улыбнулась. Он посмотрел на нее с подозрением. — Что?

— Да просто подумала, что вы с Рогнедой Юлиевной красивая пара.

Его такое откровение ошарашило, и Владимир, скрывая вырвавшуюся улыбку, отвел взгляд в окно, за которым темнел парк.

— Давно вы вместе? — спросил Яромир, которого тоже терзало любопытство.

— Не твое дело! — огрызнулся Владимир и, проведя рукой по волосам, вздохнул уже в который раз. — Скажешь, зачем вы здесь прятались?

— Дак от тебя! — признался парень и ткнул пальцем в аккардеон. — Думал, увидишь, что я шастаю без дела, и снова заставишь скакать шутом перед твоими гостями.

— И поэтому вместе со своей подругой спрятался под столом?! Конечно, я ведь Навь во плоти, да?!

— Так вышло! Я же не знал, что вы сюда…

— О-о-о! Уйди с глаз, Яромир! Забирай свою боярыню Морозову, уноси свой несчастный аккордеон и иди подобру-поздорову!

— Прости, что помешали. Мы правда не хотели! — Мирослава, осмелившись, коснулась пальцами его предплечья, видя, что Владимир расстроен. Они на корню сломали все его планы.

— Иди уже… И да, Мира, кеды и платье — класс! — он поднял вверх большой палец. Она в ответ улыбнулась и прошла к двери. Яромир, надев ремень аккордеона на плечо, пошел следом, но брат приостановил его и зашептал: — Хотя бы ты не наделай ошибок! Скажи, что у тебя все под контролем!

— Так и есть! — еще тише ответил ему Яромир, боясь, что подруга услышит. Разумеется, сейчас Владимир надумает себе черт знает что.

— Ладно, я верю. Иди.

Яромир кивнул и пошел к дожидающейся его Мирославе. Она надавила на ручку двери, та отворилась, и друзья вышли из кабинета. Но не успели они свернуть за угол, чтобы вернуться в Большой зал, как путь им преградила Рогнеда Юлиевна, подпирающая дверной косяк плечом с таким видом, что Мирослава пискнула от испуга и еле удержалась, чтобы не развернуться и не сбежать. У Яромира аккордеон, надетый на правое плечо, вдруг выскользнул из левой руки и с гулким звуком потянулся вниз, когда растянулась складчатая деталь, называемая мехом.

— Здравствуйте, Рогнеда Юлиевна! — будто ничего не случилось, поздоровался с ней Полоцкий, подтягивая аккордеон на место.

— Да виделись уже сегодня! О том, какая вам светит отработка, я сообщу позже, — тихо сказала им Пень-Колода. Она и правда была вся в черном: кожаный ферязь, брюки, простая водолазка, высокие сапоги; с привычным конским хвостом темных волос на затылке; лишь расписной платок на плечах придавал ее образу красок.