— Привет, Вань! А нас уже накормили за столиком семьи Астры. Но я бы попила лимонада! — поддержала идею со столиком и Иванна, но тут же спросила у Мирославы: — А где Персей?

Именно в этот момент на другом конце зала послышался звон хрусталя, и Мирослава округлила глаза.

— Кажется, там…

— Да все уберут, не переживай, — успокоил ее Яромир, легко коснувшись спины у лопаток. Там, где еще недавно разбились бокалы, теперь слышался громкий смех мужчин и ворона. — Хоть кто-то отдыхает по полной.

— Там ворон? — спросил Василий, оглядывая дальние столики.

— Да, мой фамильяр. И он…

— Любит дебоширить, — договорила за нее София, и девочки недружелюбно уставились друг на друга.

— О, тогда мы пойдем познакомимся с ним! Там, кажется, весело! Княже! — Василий слегка поклонился Яромиру, и тот в ответ пожал ему, а затем и Петру руки. Они удалились.

— Это твои друзья? — спросила у него Мирослава, пытаясь игнорировать взгляд Софии.

— Старые знакомые.

— Я видел тут еще Алексея Покровского и Павла Годунова, — сказал Ваня, аккуратно вставая между Яромиром и Софией. Той такое положение не понравилось, но обходить Третьякова она не стала. Лишь сверлила глазами Мирославу, явно желая испепелить ее на месте.

— Надо будет поздороваться, — кивнул Яромир. Алексей и Павел тоже были старше его и Вани на два года, но когда-то все вместе крепко дружили. Однако несколько лет назад Покровский и Годунов уехали поступать в Ведоград, а жизнь Яромира рушилась на глазах. Он и так не был активным участником в жизни ведовского сообщества, а когда отец разорвал помолвку и запретил общаться с друзьями после очередного полнолуния, в которое Яромиру удалось выбраться из темницы и чуть не попасться кому-то из местных — стало еще хуже. Теперь же отец хотел, чтобы сын наладил со всеми общение. Да, будто это было так легко — собрать то, что давно уже истлело.

Яромир почувствовал, как за рукав его мундира кто-то тянет, уже хотел одернуть руку, подумав, что это София. Но посмотрев вбок, заметил растерянную Мирославу. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Тогда предлагаю поужинать! — он позволил увести себя к столику, у которого уже стоял Вершинин и наливал всем лимонад. На столике лежала ажурная скатерть-самобранка, предоставляющая каждому подошедшему по столовому комплекту фарфоровой посуды.

— А я предлагаю поднять стакан этого лимонада за Владимира! — улыбаясь, произнесла Мирослава, оглядывая собравшихся. — Сегодня его праздник!

— И пусть у него все получится! — подхватила Иванна, поднимая свой стакан.

— Продвижения по службе! — пожелал Ваня.

— Побольше выходных! — с сознанием дела провозгласил Никита.

— И выше зарплату! — улыбнулась Астра, и перехватив насмешливый взгляд Вершинина, спросила: — Ну, а что такого? Деньги всем нужны!

— И пускай скорее найдет невесту! — вставила свое пожелание София, мимоходом поправляя пышную юбку своего платья нежно-салатового цвета.

— А лучше настоящую любовь! — поправила ее Мирослава, поймав на себе серьезный взгляд Яромира.

— За Владимира! — громко закончил поздравления Яромир. Они все чокнулись хоустальными стаканами, и соседние столики, услышав их тост, зашумели: послышались громкие аплодисменты и пожелания имениннику, который делал обход между всех важных по мнению отца гостей. Официант подал ему бокал, и Владимир поднял хрусталь выше, кивком благодаря всех присутствующих за поздравления в его честь.

— Может, пригласишь меня на танец, Яромир? Чего стоять просто так! Ванечка, ты же не против? — кокетливо спросила у парней София. Те переглянулись нечитаемыми для окружающих взглядами. Третьяков только сильнее сжал челюсть, а Полоцкий тихо выдохнул. Ему было неловко, но вокруг было слишком много людей, и отказывать было знаком неуважения и невоспитанности.

— Конечно, пойдем.

Мирослава оперлась локтями о столик, провожая их непонимающим взглядом. Вот Яромир подал локоть Софии, и они вышли на свободное место в зале, где танцевали несколько пар. Поклонившись, как того требовали правила, Яромир подошел ближе к девочке, и, как показалось Мирославе, София точно пользовалась своим шансом, потому что прижималась к ее другу сильнее, чем это требовалось в вальсе. Ваня смотрел на них же и думал, что судьба снова закручивала этот клубок, что до сих пор никак не мог до конца распутаться. Тут он повернулся к Иванне, совершенно не смотревшей в ту сторону, и протянул ей худощавую руку с тонкими пальцами.

— Потанцуешь со мной?

Та замерла со стаканом лимонада в руке, который не донесла до губ, подкрашенных розовой матовой помадой. Волосы ее мигом покраснели, и Ваня теперь смутился сам. Не надо было быть таким резким.

— Прости, если ты не хочешь…

— Хочет! — вставила слово Астра и выхватила стакан из рук подруги, подталкивая ту в спину.

— Пойдем, конечно. Прости, что так отреагировала… — тихо сказала Иванна, и теперь покраснели ее щеки. Ваня подставил ей свой локоть, и они тоже ушли в центр импровизированного круга из танцующих.

— Меньше народу, больше кислороду, — вздохнула Астра, ставя стакан Иванны на стол. — Что они в ней все нашли?!

— В ком? В Ванюте? — не поняла Мирослава, зубами снимая с канапе небольшой кусочек ароматного сыра.

— В Софии! А наша Ванька стоит как десять Софий! Лучше б на нее заглядывались…

— Не много ли нашей Ванюте будет ухажеров? — спросил Никита, не переставая что-то жевать. Он не был ни оборотнем, ни упырем, но аппетит у него такой, будто в нем жила какая-то нечисть, это уж как минимум.

— А этой не много?! Прыгает вокруг Полоцкого, но и Третьякова от себя не отпускает! Наверное, за ней и еще кто-нибудь носится! Тот же Калита!

Астра сжала в кулаке салфетку и швырнула ее на скатерть у своей тарелки. Та сразу же исчезла. Мирослава, жуя теперь маленький помидорчик, проследила за этой магией и пожала плечами, но потом ее взгляд перескочил на шедшего к ним высокого темноволосого парня.

— А это не к тебе, Астра?

— О, а у тебя это какой по счету ухажер, не помнишь? — тихо спросил Никита у повернувшей в ту сторону голову Астры. Та, будто ее ударило током, развернулась и схватилась за его руку, в которой он держал очередной бутерброд.

— Отведи меня танцевать!

— Чего?! Кузнец…

— Живо!

Мирослава, наблюдая за этой сценой, замерла с помидором во рту.

— Вершинин!

— Ну ладно, ладно! Пойдем танцевать!

Не успел Юра Рублев, одетый в строгий классический костюм, похожий пошивом на одежду для конного спорта, подойти к их столику, как Астра уже ухватилась за локоть Никиты.

— Привет всем! — поздоровался парень, глядя на всех по очереди. — Астра, я хотел…

— Прости, Юр! Меня уже Никита пригласил! — протараторила ему Кузнецова и потащила ничего не понимающего и дожевывающего на ходу бутерброд Вершинина в сторону. Он, посмотрев на Рублева, пожал плечами, и тот в ответ понимающе улыбнулся.

Кажется, он знал, что Астра его почему-то избегает. Рублев проводил их тяжелым взглядом, а потом несколько секунд выдыхал, глядя на потолок зала, росписью которого занимался Джузеппе Валериани. Все восемьсот квадратов потолка, именуемого плафоном и напоминающего современный натяжную систему перекрытия потолков, расписаны картинами, названными “Триумфом России”. Но Юру не интересовала красота потолка, его взгляд вообще не фокусировался на изображениях женских фигур, ангелочков и воинов.

Мирославе стало его даже жаль. Она не имела понятия, почему Астра его избегает, но ей казалось это странным. Наверное, была причина. Внешне Юра девочке был приятен: высокий, стройный, брюнет, волосы отпущены чуть ниже ушей и уложены так, как было модно в мире простаков: по ровному пробору на две стороны. Черты лица у него были мягкие и крупные, взгляд карих глаз теплым, а улыбка широкой и, увидев ее, хотелось улыбаться в ответ. Обольстителем себя не мнил, но притягивал взгляды девушек обаянием и явно пользовался у них популярностью. Но как могла видеть Мирослава, по большому счету все они его мало интересовали. С января прошлого года он проходил обучение в Ведограде, переведясь из Беловежского отделения, куда поступил после Святгорода, и довольно много своего свободного времени уделял Кузнецовой. Она явно ему нравилась. А вот нравился ли он ей…