— Стойте здесь, я вас позже найду! — произнес Яромир, глянув сначала на Никиту, а потом задержав взгляд на Мирославе. Она, захлопав длинными ресницами, закивала.

— А ты куда?

— Скоро нач… — договорить он не успел, поскольку музыка стала еще громче, а двери Большого зала открылись. Яромир мгновенно скрылся в толпе, когда низенький и лысоватый церемониймейстер, одетый в черный ферязь с красными обережными узорами, оперся на длинный посох из красного дерева и громко, так, чтобы всем было слышно, торжественно произнес:

— Его Величество император Магической народной империи Борислав Первый!

У Мирославы в волнении в очередной раз за несколько минут сперло дыхание от вида величественного отца друга. Он шел в черном ферязе с золотой вышивкой и большими коловратами на плечах, а бурая меховая опушка капюшона придавала императору ширину в плечах еще больше, чем она была. Церемониймейстер, кланяясь, передал ему посох, и теперь император, громко ударяя им о пол, чеканил каждый свой шаг. Его взгляд черных глаз под густыми бровями глядел только вперед, и мурашки бегали по коже у присутствующих. Позади него шли три человека, все похожие друг на друга: высокие, черноволосые и черноглазые.

— Цесаревич Ярослав, Великие князья Владимир и Яромир.

Мирослава, округлив глаза, смотрела на друга, который непонятно как успел оказаться позади братьев и отца, и от его вида у девочки что-то затлело в грудной клетке. Гордость. Восторг. Она непроизвольно улыбнулась, не сводя с него взгляда, и тот еле уловимо ухмыльнулся в ответ, хотя, казалось, вовсе не смотрел в ее сторону.

— Во те на-а! — восторженно каркнул Персей, не сводивший глаз с Яромира.

Никита надавил ладонью на лопатки подруги, заставляя склониться, и Мирослава едва успела слегка, как это было здесь принято, поклониться императорской процессии. Все это было ей в новинку. Как только мимо них прошел Яромир, в спину которого будто воткнули кол, девочка повернула голову в его сторону, так и забыв разогнуть спину.

Выстроенный коридор, по которому шли члены императорской семьи, тут же заполнился людьми, и Никита потащил Мирославу ближе к месту, где остановился император. Тот поднялся на подиум, на котором стоял высокий трон. По левую от него сторону чуть ниже на ступеньке встал Ярослав, а по другую Владимир и Яромир. Последние два выглядели так, будто пришли на не бал, а на казнь, однако, вряд ли кто-либо догадывался о том, что творилось у них в головах и на душе.

— Дорогие гости! Я приветствую всех собравшихся, кто почтил нас своим присутствием на нашем скромном празднике! — голос императора, будто гром, прокатился по залу. Раздались аплодисменты и одобрительные выкрики. Мирослава испуганно оглянулась, не понимая, как себя вести. Хотелось сбежать отсюда, а еще сильнее хотелось увести отсюда Яромира, обнять его и спрятаться ото всех где-нибудь в уютной комнатке их небольшой компанией. Астра и Иванна где-то затерялись среди гостей, но за них Мирослава не переживала.

— Сегодня важный для меня и для империи день! Моему второму сыну, Великому князю Владимиру, исполнилось двадцать семь лет!

Снова взрыв аплодисментов. Мирослава посмотрела на Владимира, тот сделал шаг вперед, отойдя от Яромира, который смотрел в толпу, ни на ком не концентрируя взгляд, чтобы не растерять настрой. Когда-то ему это удавалось.

Заиграла торжественная музыка, и Владимир подошел к отцу. Тот положил широкую ладонь ему на плечо, перекинув посох в другую руку. Он смотрел на сына так, будто и правда им гордился. Во всяком случае, Мирославе виделось это именно так. Ей стало обидно от того, что, как ей казалось, Яромир никогда не чувствовал на себе такого отцовского взгляда.

В этот момент он посмотрел именно на нее и явно ощутил ее волнение. Она улыбнулась, и парень не сдержался: уголки губ дрогнули. Он смотрел на нее исподлобья, боясь привлечь внимание отца, но не сводил с подруги взгляда. Когда отец, долго говоривший о заслугах Владимира, коснулся новой темы, то Яромир все же слегка повернул голову в его сторону.

— И именно Владимиру выпала честь организовать в этом году Морную сечу! Насколько я знаю, подготовка уже идет, ведь так, сын?

— Да, отец. Сначала я хотел сказать спасибо вам за все ваши поздравления по случаю моего дня рождения и за оказанную мне честь!

Целую минуту гости аплодировали сами себе.

— Что касается Морной сечи, то быть организатором такого древнего состязания — это очень ответственно и почетно! — громко сказал Владимир, посмотрев на толпу. — Мы уже подготавливаем испытания для команд. Обещаю, будет увлекательно и сложно! Вратникам придется постараться, чтобы довести своих клевретов через все Навьи ворота в целости и сохранности!

— Уже известно, кто будет вратниками? — крикнул кто-то из зашумевшей от таких новостей толпы. Наверное, не все знали о том, что планируется проведение Морной сечи. А, возможно, это даже держалось в секрете.

— Имена всех членов команд будут названы Велесовой ночью в Подгорьях Ведограда, Старгорода и Родослава!

— Сегодня еще одно важное событие произошло на нашем только начавшемся балу! — снова взял слово император, и гости притихли в ожидании. Борислав Мстиславович повернул голову к Яромиру, и тот будто по команде поднялся на пьедестал к отцу и братьям. — Сегодня я хочу официально представить вам моего третьего сына, что раньше был нечастым гостем на подобных мероприятиях, целиком посвящая себя учебе и магическим практикам. Великий князь Яромир!

По залу прокатился шепот, а затем помещение наполнилось такими аплодисментами, что у Мирославы заложило уши. Однако она хлопала вместе со всеми, глядя на серьезного друга, на лице которого не промелькнула ни одна эмоция. Через неделю будет полнолуние, и он уже становился бледен, а его взгляд чернел и был, будто Навь: темный, неизведанный, опасный. Персей громко закаркал и еле удержался, чтобы не захлопать крыльями.

Кто-то в толпе тихо произнес:

— Неужели и третьего сынка представил! Отчего же столько лет было его скрывать?!

— Красавец, что уж тут скажешь!

— А взгляд… Столько же презрения, как и у всех Полоцких!

— Порода! Наверное, и этот тоже берендей!

— Не много ли тайн у императора?!

— Вот это уж точно! Многовато!

Мирослава оглянулась и увидела двух дам, по возрасту похожих на ее маму. Они, прикрываясь веером, перешептывались. Заметив внимание девочки, хотели что-то сказать, но одна из них, что стояла в бархатном красном платье в пол, так сильно затянутым корсетом, что ей явно было нечем дышать, вдруг шикнула на подругу. Мирослава отвернулась, но снова услышала:

— Видела ее глаза?! Как думаешь, чары?

— Кто она такая?

— Во что одета, батюшки…

Снова к ним повернувшись, Мирослава раздраженно прищурилась. Никита, стоявший рядом и все слышавший, попытался сгладить момент, повернув подругу обратно, но она сбросила с себя его руку и произнесла, шипя, как змея:

— Я — Мирослава Морозова, но вам это ни о чем не скажет! И нет, это мой родной цвет глаз!

— Стыдоба, дамочки! — не удержался от своей привычной язвительности Персей, и женщины потеряли дар речи. Нечасто можно встретить говорящего и интеллектуально развитого ворона. Он нахохлился и непроизвольно впился когтями в плечо Мирославы. Она ойкнула.

Церемониймейстер объявил начало бала, снова заиграла музыка, и толпа стала редеть, разойдясь к столикам с закусками. Еще несколько человек все же заинтересованно повернулись в сторону спора, и две дамы сделали равнодушные лица. Но уже через мгновение на них появилась эмоция восторга, смешанного с раболепием и страхом. Они склонили головы, и Мирослава на пару с Никитой повернулись. Персей захлопнул клюв, прикинувшись немым и глупым.

К ним спустился сам император, глядевший на Мирославу так же, как и в прошлые их встречи: холодно и свысока. Однако явно делал вид, что в этот раз рад ее видеть и даже улыбнулся. От этой улыбки у нее будто свело внутренности.

— Не ожидал вас здесь увидеть, Мирослава Михайловна! Вы как всегда… — он опустил взгляд на ее кеды, а потом поднял до ворона, который, не будь дураком, взял и повернулся к нему хвостом. — …удивляете. Первый раз к нам приходят с… птицей.