— Поверь, сын, я все делаю для того, чтобы у тебя все сложилось так, как ты хочешь! К тому же, что скажут ведьмаги, когда поймут, что их император снова проигнорировал день рождения собственного ребенка?!

Владимир не ответил, потому что знал — ответа не требуется. Он не отводил взгляда, чтобы не показать свою слабину властному родителю. Отец для него был примером: силой духа и магии, выдержкой, властью. Всем сразу в одном человеке. И он хотел быть хоть на толику таким же. Но пока что лишь уступал ему во многом. Вот даже сейчас сжался, когда сильная рука отца с перстнем на пальце обхватила у затылка его шею.

— Ты понял?

— Да, отец.

— Вот и молодец. На празднике будет объявлено, что именно ты назначен организатором Морной сечи. Не будет лучшего повода рассказать об этом, чем когда вся ведьмаговская элита соберется у тебя дома!

— Почему именно я должен этим заниматься?! — он откровенно был недоволен этим фактом. Владимир искренне считал, что способен на более опасные задания по службе, а такие мероприятия, как Морная сеча, только отвлекали от важных дел и расследований.

— А у тебя есть другие предложения?!

Император строго смотрел на сына, но тот отрицательно мотнул головой.

— Организуешь все грамотно и без заминок — поверь, повышение будет не за горами.

— Но я так не хочу!

— Мне кажется, или ты слишком много стал перечить моим решениям?

— Прости.

— Я знаю, о чем ты мечтаешь. Но карьеру не построить самому без громких событий! Или всю жизнь тебя будут посылать расследовать мелкие преступления, или все будут знать, что Владимир Полоцкий организовал состязания Морной сечи, которая не проводилась уже много лет. Разницу чуешь?!

— Да.

— Слава Перуну! Кстати… — Борислав Мстиславович потрепал сына по плечу и, не отпуская его, отступил чуть назад. — Сделай так, чтобы твой младший брат тоже почтил нас своим присутствием в этот день.

Владимир удивленно нахмурился. С чего это вдруг отец разрешил Яромиру присутствовать?! Можно было посчитать на пальцах одной руки, когда брат посещал подобные мероприятия, ведь отец принципиально держал его подальше от светской тусовки и сплетен. И причин этому он никому не рассказывал.

— Яромир?

— А у тебя есть еще один младший брат?! — отец сильнее сжал плечо Владимира так, что даже сквозь рукав кожаного мундира останутся следы от пальцев. Владимир сжал зубы, но никак не выказал того, что ему больно.

— Но в этот день, кажется, в Ведограде будет праздноваться Новолетие…

— Пропустит, ничего страшного. Отпросишь его у Хозяйки. Раз тут будут шастать отпрыски членов Совета Волхвов и другой знати, то пусть и мой третий сын начнет привыкать вариться во всем этом. Детство закончилось, ему уже шестнадцать.

В голове у Владимира каруселью пронесся поток мыслей, но он только сильнее нахмурился.

— Не думаю, что он согласится…

Император замер, опустив руку с плеча сына. Из-за густой, но аккуратно стриженной бороды сложно было читать его эмоции, но это с лихвой восполнял колючий взгляд.

— Меня не интересует его согласие!

— Но…

В Тронном зале стало еще тусклее: приглушил свое свечение даже светильник на столе. Владимир бы успел отреагировать, да только никогда бы не посмел. Одним движением руки Борислав Мстиславович заставил колени сына подогнуться. Владимир и сам не заметил, как уже стоял на коленях перед отцом, склонив голову перед ним так, будто готов был отдать ее на отсечение. Молча ненавидел себя за свою слабость, но в то же время думал, что заслужил.

— Никаких “но” я слышать не хочу! Он будет здесь присутствовать и станет вести себя настолько хорошо, что мне даже не придется за него краснеть! Ты это усвоил?! — Борислав Мстиславович говорил тихо, но будто чеканил каждое слово, вдалбливая их в голову сына, что сильнее сгибалась к полу под натиском потока магии императора.

— Да, — выдавил из себя Владимир сквозь зубы стараясь сопротивляться этой силе, что хотела сломать ему шею.

— Что именно?

— Яромир будет на празднике. И я предупрежу его по поводу поведения.

Последний толчок магии, опускающий голову молодого мужчины к полу, и вот шея расслабилась, и подбородок почти коснулся груди.

— Я верю в тебя. Можешь идти. Увидимся в Екатерининском двадцать третьего сентября на твоем двадцатисемилетии. Ты еще так молод, но впереди тебя ждут великие дела! — Борислав Мстиславович вернулся на свое место и сел на трон, увеличивая магией освещение, чтобы продолжить работать над документами.

Владимир поднялся с колен, еле сдерживаясь, чтобы не потереть занывшую шею.

— Досвидания, отец. Я пойду, у меня еще служба.

— Не задерживаю, Владимир.

Ратиборец слегка поклонился и, развернувшись, быстрым шагом двинулся к двери через огромный Тронный зал. У него было не так много времени до того, как ему станет хуже, чем было минуту назад. Надо было поспешить. Внутри кипела кровь от обиды и злости. На себя. На то, что праздник все же состоится. На то, что его вынудили участвовать в том, что он не хотел. И что вновь и вновь отец вмешивался в его жизнь. Но, слава Сварогу, не упомянул тему женитьбы. Только этого ему сейчас не хватало…

Двери перед ним открылись, и он, игнорируя стражников, вышел в анфиладу, тут же встретившись с шагающим в сторону Тронного зала Ярославом, его старшим братом. Владимир чертыхнулся.

— Вижу по твоему лицу, что ты снова отхватил от отца? — ухмыляясь, спросил Ярослав. Он был одет в простой классических черный костюм, какие носили дипломаты и политики среди простаков. Наверное, отлучался к ним по важному распоряжению ГРОМа. Его посылали в командировки во многие государства не только по делам ведьмаговского сообщества империи, но и за ее пределами.

Ярославу в этом году исполнилось тридцать семь. Между каждым братом была разница в десять лет, и именно разница в возрасте выстроила между ними стену. Кажется, Ярослав и Яромир вовсе не общались, а между Владимиром и Ярославом стоял отец. Тот благоволил к старшему сыну сильнее всего и не скрывал этого, а Ярослав пользовался этим. Он знал о том, что Владимир часто вызывал отцовские недовольства, еще будучи детьми они это даже обсуждали. А когда появился Яромир, и следом умерла мать, то забота о младшем брате упала на них обоих. Однако Ярослав, которому было уже двадцать, уже строил свою карьеру и личную жизнь, поэтому с младшим братом даже не пытался сблизиться. Соответственно, Владимиру пришлось переносить все тягости братской любви и заботы за особенным ребенком, страдающим от проклятья и от нелюбви отца, который тяжело и даже по-своему депрессивно переживал смерть жены. Владимиру тоже не хватало матери, к которой он был очень привязан, но вскоре сумел найти отдушину в младшем брате, который остро нуждался в чьей-то любви. Наверное, именно поэтому Владимир до сих пор не женился и не завел своих детей: ему сполна хватило быть нянькой в юности. Еще ему с Яромиром помогала бабушка, Марья Огнеславовна, но почему-то отец не давал ни ей, ни фее-крестной часто видеться с младшим наследником рода Полоцких.

— Пошел ты! — огрызнулся Владимир, останавливаясь напротив брата. Чем старше становился Ярослав, тем сильнее наблюдалось сходство в чертах лица с отцом, и Владимира это почему-то удивило. Они виделись нечасто, поэтому такие мелочи сразу бросались в глаза. Ярослав был, как и отец, да и, собственно, как и Владимир, широкоплеч и высок, ходил тяжелой походкой немного вразвалочку. От них всех отличался только Яромир, который ходил ровно и прямо, имел более узкое строение скелета и не обладал такой широтой плеч, как у братьев. Сказывалась оборотническая форма: Яромир превращался в волка, а отец и старшие братья — в медведей.

— Иди, поплачь, не буду отвлекать! — фыркнул Ярослав и двинулся к стражникам.

— Как остроумно! Тебе что, двенадцать лет?! — злился Владимир, нервы которого явно не справлялись после тяжелого дня.

— Тогда тебе вообще два! Дети в таком возрасте часто рыдают без причины!