Его воскрешение само по себе произвело фурор в обществе, поэтому наличие второго перстня некоторое время и вовсе оставалось без внимания, а потом отец придумал легенду: обряд требовал дополнительного оберега в виде еще одного перстня. Ваня не знал, как отцу удавалось держать все под контролем, но официально двуперстником его не признали, хотя он точно знал: отец связался с чернокнижками, служащими Чернобогу. Однако весь прошлый год Ваня будто заново учился жить пытался понять себя нового, приспособиться к новым обстоятельствам, научиться держать все под контролем, даже колдовать приходилось теперь иначе. В общем, ему было не до Морозовой. И теперь Мирослава, девочка с необычными глазами и двумя перстнями снова вызывала в нем интерес, но иной: была ли она связана с бывшим правителем Нави? Или это просто совпадение? Он хотел расспросить ее, но не знал, как начать такой разговор. Что касается симпатий, то ему не было до нее никакого дела, тем более тогда, когда под вопросов снова оказался шанс возобновить прежнее общение с другом, непонятно как привязавшимся к девчонке.

— Ты нас напугал. Не делай так больше, — тихо посоветовала ему Мирослава, вырывая его из своих мыслей. Третьяков нервно кивнул, натянуто улыбаясь. Хотя никому ничего не собирался обещать. Даже ей.

— Ты на завтрак? — спросил у нее Яромир, и Мирослава с легкой неохотой перевела взгляд с Третьякова на него. Что-то в поведении колядника ее смущало.

— Да я еще не собрана, просто… — только тут Ваня заметил, что на ее голове не было привычных шишечек из светлых волос. — …решила вас поискать.

— Тогда пойдем, надо успеть собраться, — Яромир подтолкнул ее в сторону лестницы, ведущей в их “курятник”, как ученики называли их хребет, на самом деле именуемый “Фениксом”.

— Да, я тоже пойду, — согласно кивнул Ваня и поймал взгляд Полоцкого. Что-то между ними еле уловимо изменилось. Но что именно — покажет только время. В любом случае, прежнее безмолвие, длящееся почти два года, закончилось.

— Увидимся! — крикнула ему Мирослава, и Третьяков улыбнулся ей, махнув рукой и поворачиваясь в другую сторону. Она же посмотрела на Яромира: — Ты где был?!

— С ним в палате, — пожал плечами Полоцкий, идя к лестнице с ровной спиной.

— Ему было настолько плохо?! — охнула Мирослава, ускоряя шаг, чтобы догнать длинноногого друга. Она не сводила с него глаз. Когда молчание затянулось, и они уже встали на движущуюся вверх лестницу, посмотрела на друга так, что, он, вздохнув, ответил:

— Он испытывает нечто отличное от того, что происходит со мной. Но, насколько я понял, ему это все дается нелегко.

— Но ты там зачем был нужен? Держал его? — предположила Мирослава, не представляя, что могло происходить с молодым упырем во время истощения. Она, кажется, стала привыкать к тому, что вокруг нее жили не только простые люди, но еще и те, кто, как и она, обладали магическими способностями и те, кто являлся человеком лишь на часть.

— Этого не требовалось. Просто уснул, сидя на стуле.

— Понятно… — Мирослава держалась за перила заколдованной лестницы, задумчиво глядя на носки своих школьных сапог.

— Поговорила ты с лешим? — вспомнил Яромир вчерашний вечер и просьбу Онисима о встрече.

— Да.

— И что говорил?

— Да что… Рогалики ел да нравоучения мне читал.

— Простил?

— А то! — она улыбнулась, а потом подскочила на месте, вспомнив. Они уже доехали до площадки у входа в хребет, и Мирослава запнулась о свою же ногу. Выровнявшись и тихо выругавшись, восторженно произнесла: — Женька возьмет нашу Избушку на Морную Сечу, представляешь?! Она согласилась!

Яромир, внутренне вздрогнул, внешне не показав ни одной эмоции, и холодно заметил:

— Тебе настолько лень заниматься ею самостоятельно, что ты решила скинуть ее на Тихомирова?

— Да мне не лень! — возмутилась его замечанию Мирослава, снова отставая от друга и переходя на быстрый шаг. Они прошли в небольшой холл их хребта, ступая сапогами по деревянному полу орехового цвета. На стенах, имитирующих сруб избы, горели кристаллы в канделябрах. — Просто он предложил… И там, как Женька сказал, можно взять с собой один магический артефакт…

— И зачем же ему потребуется твоя Избушка? — скосив на нее взгляд, спросил Яромир, понимая, что его отсутствие на вчерашней встрече с лешим снова сыграло с ним же злую шутку. Тихомиров, чтоб его Навь побрала, снова обвел всех вокруг пальца, сделав все по-своему.

— Не знаю. Вроде испытание с ними будет связано… — Мирослава задумалась, пытаясь представить ситуацию, в которой бы Женьке понадобилась Избушка на курьих ножках. — Мне она в прошлом году спасла жизнь! Может, и…

— Она тебя спасла, потому что только ты ее ведьма, Мир! — быстро проговорил парень, по пути кивнув вышедшим из комнат однокурсникам, что поздоровались с друзьями. Мирослава махнула им рукой, но продолжала слушать очередные нотации. С чего вдруг все решили, что могут учить ее жить?! — И не будет она его слушаться!

— Но… мы хотели приручать ее к нему… — попыталась доказать свою правоту и чистоту намерений Мирослава таким голосом, что у Яромира заиграла совесть. Он, остановившись у блока “Терем”, криво улыбнулся, глядя на подругу сверху вниз. Она, растрепанная и явно невыспавшаяся, как и он сам, смотрела на него в ответ, явно растерявшись.

— Ладно, это мы все решим позже. А сейчас давай собираться. Через двадцать минут у выхода, пойдет?

— Да, я успею! — кивнула Мирослава и толкнула дверь, скрываясь в своем блоке. Яромир пошел к себе, ощущая, как от напряжения заскрежетали его зубы. Чертов Тихомиров!

ᛣᛉ

Стук каблуков военных сапог отбивал ровный ритм, чеканя каждый размеренный шаг молодого мужчины по брусчатке. Он шел от здания Главного штаба, служившего местом, где заседали работники главных отраслей империи по внутренней и внешней политики. Здесь находился главный судья Сумрака, отделы Лев и Лис, представляющие стороны обвинения и защиты. Как сотруднику Ратибора из отдела Туман, Владимиру необходимо было занести кое-какие документы помощнику судьи, потому как скоро состоялось важное заседание по делу одного пойманного лиходела, совершающего человеческие жертвоприношения для призывы высших сил.

Помимо Сумрака в этом здании находились представили Смерча и двух его отделов по внешним и внутренним воздушным перевозкам (Сокол и Сорока) — они занимались контролем и регулированием воздушного пространства империи и за летательными артефактами; Рассвет — этот орган регулирует вопросы семьи и демографии. У него было два отдела: Соловей, занимающийся всеми вопросами института семьи, и Кобра — этот комитет занимался только вопросами отслеживания аномалий у детей ведьмагов. Еще здесь работали нотариусы из государственного органа, именуемого — Огонь.

Остальные органы, такие как, допустим, Зарница — орган власти, отвечающий за здоровье ведьмагов, Хворост, контролирующий леса и сельское хозяйство, Мираж, занимающийся вопросами имперских игр и спорта; Лава — регулирующий школьное начальное, базовое и высшее образование, а также научную деятельность ведьмагов — все они располагались в отдельных зданиях. То же самое касалось и всех отделов Ратибора: Морок, регулирующий охрану курганов и работу с чернокнижниками; Град — следящий за исполнением наказаний над арестованными и приговоренными; а еще Ливень — являющийся лагерем исправительно-трудовым повинностей; Туман, где служил Владимир, занимался территориальным регулированием магических нарушений и был похож своей деятельностью на отдел полиции у простаков — все они относились к Ратибору. Его главное здание, к примеру, располагалось в Кронверке Петропавловской крепости. А вот Гром — отвечающий за разведку, был засекречен для тех, кто там непосредственно не служил, но Владимир знал, что тот делился на четыре отдела: тополь — внешняя разведка, дуб — антитеррор, кедр — диверсионные операции и контрразведка, береза — информационный отдел. Он и сам хотел там служить еще когда был ребенком. Но когда вырос, — перспектива ходить в подчиненных у родного старшего брата ему больше не нравилась, поэтому и выбрал Туман.