— Слушайте меня внимательно, чтобы потом я не слушал ваше нытье! — крикнул Корней Егорович, закатывая рукава и оголяя крепкие предплечья, на которых бугрились вены. — В первую очередь мы будем тренировать вашу выносливость, а потом подключать магию. Если вы задохлики, то никакие заклинания не помогут вам стать сильнее физически.

Как воодушевляюще, — подумал Яромир, хмуро глядя на преподавателя. Ему не хотелось даже думать о том, как и каким образом он заставит свое тело не подыхать на тренировках, когда будет приближаться полнолуние.

— Я считаю так — каждый, кто переступил порог тренировочного корпуса — уже боец. Я взращу из вас сильных и жестоких к своим слабостям мужчин. Вы перестанете думать о боли как о чем-то страшном и опасном. Вы научитесь принимать ее и терпеть, ни издав ни звука и не скривив ни единой мышцы на ваших красивых и пока ничем не покалеченных мордашках.

В рядах парней послышались перешептывания и смешки. Яромир на мгновение даже поверил, что такое возможно, но… только не с его проклятьем. Воевода хмыкнул.

— Все именно так, как вы и услышали! Каждый шрам, который вы здесь получите, сможете носить гордо. Даже если вы и не попадете на учебу в Ратибор — вам пригодится быть мужиком и в своей обычной жизни, поверьте. Хлюпиков в империи предостаточно. Так! — он хлопнул в ладоши, потирая их одну о другую. — Мы начнем с бега! На выносливость. Будем заниматься на улице, не смотрите на эти турники. Сюда чаще приходят в свое личное время. Мы же с вами пока будем заниматься за пределами этого комплекса.

Воевода отошел к дальней стене и толкнул дверь. Оттуда послышался какой-то шум и полился слабый свет.

— Прошу, выметайтесь!

Несколько групп учеников вышли сквозь дверь, сразу попав под стену дождя. Не было видно ничего, что находилось дальше, чем на метр. Моментально промокнув, парни встали около скалы, ожидая дальнейших указаний.

— Мы с вами сейчас находимся на пустоши, на которой прошли свое посвящение сотни бойцов. Тут на километры нет ничего живого. Только голая земля. Именно здесь вам придется учиться выживать.

Яромир огляделся: все соответствовало словам инструктора. Голая земля с глубокими трещинами, сейчас заполнявшимися водой, мертвое дерево посреди пустоши как единственный ориентир. Оглядевшись, только сейчас понял, что из их группы здесь были еще Лешка Сорока, Влас Кочубей и Елисей Войнович. Парни подошли ближе к Полоцкому, будто так всем было спокойнее. Яромир молча им кивнул, хотя сам пока не понимал, во что они все влипли.

Корней Егорович выпустил залп из своего железного перстня с гелиодором, отлично подходящих для ведьмагов, занимающихся боевыми искусствами, и после этого все рванули вперед.

Дождь промочил всех насквозь уже в первую минуту, утяжеляя одежду и бег по скользкой земле, которая неохотно впитывала влагу. Им предстояло бегать вокруг лысого дерева по большому радиусу, который определил инструктор. Вода стекала по волосам, застилала глаза, и приходилось постоянно откидывать в сторону отросшую челку. Яромир с легкой завистью смотрел на Лешку, который стригся всегда коротко, и волосы ему не мешали. Дождь, мало того, что шел стеной, так еще и был далеко не летний. Такой, будто стекал с ледника и водопадом рушился на землю, от которой поднимался пар, будто температура почвы была неприличной высокой, только что не шипела.

Уже на третьем кругу дыхалка у многих стала подводить. Это был словно бег с препятствиями, потому что дорога оказалась неровной и постоянно петляла, а выбегать за отметки трассы запрещалось. Тот, кто нарушал правило, шел на штрафной круг. На трассе попадались пни и коряги, глубокие ямы, залитые водой, и было неизвестно какой они глубины, пока не наступишь в них. А наступать приходилось, потому что часто даже самым высоким парням не хватало длины ног, чтобы их перепрыгнуть.

Старались не разговаривать, хоть сначала Влас и пытался перешучиваться с одногруппниками. Когда все, громко дыша, зашли на шестой круг, Яромир еле сдержался, чтобы не скинуть с себя косоворотку, которая облепила разгоряченное тело и сковывала движения. Ему не было сложно, это его удивило. Он бежал, подстраиваясь под собственный комфортный ритм, не выбиваясь в лидеры, но и не отставая от группы. Дыхание было ровным, однако, быстро забились мышцы на ногах. Вот кончился еще один круг. И еще два. На десятом все бежали по щиколотку в воде.

— Переходим на шаг! — крикнул Корней Егорович, стоявший у дерева и на которого не упала ни одна капля проливного дождя. Восстанавливая дыхание, все повернулись и медленно побрели в его сторону. — Ну, живее, живее! Да-а! Результат отвратительный! Десять жалких верст вы телепались почти час!

— Сорок пять минут и шестнадцать секунд, я засекал по последнему! — крикнул Женька, поставивший руки на бедра и глубоко вдыхавший влажный воздух. Дождь немного стих, наверное, чтобы было лучше слышно преподавателя.

— Тихомиров, я и говорю: почти час!

— Но для первого раза…

— Ты себя отдельно засекал?

— Да… Тридцать девять минут и семь секунд.

Воевода фыркнул и подошел к ним ближе.

— А должен был за тридцать семь край пробежать! Или что, на мамкиных щах за лето так расслабился, что уже и сноровку потерял?

Тихомиров не ответил, потому что летом мать и правда кормила его будто на убой. За август лишний вес он согнал, но тренироваться из-за летних практик и обрядов было некогда. Да и лень. И это ему, который был как никто замотивирован на поступление в Ратибор. Что уж говорить об остальных.

— То-то же!

— Я правильно понял, что мы должны будем пробегать десять верст за тридцать семь минут? — Лешка, который в своей старой школе занимался легкой атлетикой, сейчас пробежал чуть хуже Женьки.

— Это ведь время для профи!

— А вы у нас кто, позвольте спросить, дамочки на прогулке?! Вы либо станете бегать с нужной скоростью, либо потом в Ратиборе из вас сделают лепешку! А мне скажут: «Что это вы, Корней Егорович, таких слабаков к нам отправили?! Не дело! Что-то Воевода в последние годы сдает!». Не бывать такому!

Он щелкнул пальцами, и дождь прекратился окончательно. Стало непривычно тихо, аж зазвенело в ушах.

— Эту дистанцию мы с вами будем бегать каждое занятие. Не помрете за два раза в неделю. Чаще все равно у меня не получится давать вам нагрузку из-за большого количества групп. Помимо этого будут тренировки, связанные с водой, будем преодолевать страх перед огнем, станем учиться не бояться летящих в вас заклятий. Это для начала. Сейчас разобьемся по парам: рукопашный бой никто не отменял. Итак, где тут у меня список… Кстати, Тихомиров, а кому удалось Кривду одолеть на дне Перуна?

Женька, выжимающий в это время рубаху, еле заметно скривился. Он глянул на слегка зарумяневшегося после бега Яромира, который едва скосил на него взгляд. Воевода заметил их переглядки.

— О, Полоцкий, неужто ты?

— Да.

— Отлично. Вот вместе и встанете. С третьекурсниками ты уже со всеми пободался, Евгений, так давай натренируй молодое поколение, раз тебе кто-то отпор дал. Даже интересно… — Корней Егорович с интересом вгляделся в лицо Яромира, и тот непроизвольно напрягся, уже ожидая, что преподаватель напомнит всем, какими профессиональными бойцами в школе были его старшие братья. Но Воевода сделал только одному ему известные заметки, оставив их при себе.

Парни переглянулись, и Женька отметил, как заходили желваки у молодого оборотня. На самом деле ему точно так же не хотелось вставать с ним в пару по личным причинам.

Преподаватель насмешливо спросил:

— Ты же, княжич, не против сильного напарника?

— Нет.

— Вот и отлично! Теперь идем по списку и по тому, какие на вас у меня есть данные… Так, вот эту парочку я разобью. Влас, кажется? Уходи к Роману Стародубу. Ром, ты только поаккуратнее с ним, ага? Дальше... Елисей Войнович… Хм… Низковат, но часто это даже плюс. Вставайте вместе с Константином Красовцом. Кость, ты тоже не бушуй сильно.