— Он остался у вира?

— Да, но… Но где он именно сейчас, мы не знаем…

— Тихомиров, уведи всех в их сеновал, а сам вернись в свой. Перед этим проверь каждого на травмы, в том числе и на психологические, — Рогнеда Юлиевна кивнула на непрестанно плачущую Астру, перевела взгляд на бледную и дрожащую Иванну, а потом и на окаменевшую Мирославу. — Вершинин, сделай так, чтобы никто не догадался о том, что по округе гуляет неподчиненный самому себе оборотень. Остальное я проконтролирую сама. По сеновалам!

Она двинулась в сторону зарослей шиповника, даже не оборачиваясь. Женька сдержался, чтобы не рвануть следом, а покрепче ухватил Мирославу и повел ее к сеновалу, который, как он помнил, принадлежал второму курсу ярилы. Сеновал был расписан синими обережными знаками, что смотрелись ярко. Такой же росписью красных, зеленых и белых цветов были защищены и украшены сеновалы других общин.

Открыв дверь, пропустил вперед Иванну и Астру, следом прошел молчаливый как никогда Никита. Мирослава держалась за руку Женьки и заходить явно не собиралась. Они оба стояли в сырой одежде, которая неприятно липла к телу и холодила кожу. Уже завтра настанет первый осенний день, и сентябрьский ветер вовсю гулял по улице, не пробиваясь сквозь защитные чары на сеновалы.

— Как ты оказался там? — спросила Мирослава, не сводя с друга взгляда. Тот пожал плечами и постарался улыбнуться, хотя повода явно не было.

— Был на личном занятии по Стихиям неподалеку. Услышал шум, прибежал, ну и как-то вовремя успел…

— Спасибо тебе, правда. Если бы не ты…

— Скажи мне вот что, Мир…

Мирослава вздрогнула. Непривычно было слышать от него не обычное «Мороз», а свое имя. Женька, заметив ее непонятный испуг, сделал полшага назад.

— Что?

— Что в нем такого?

— Всмысле?

— Я о Полоцком. Я не знал наверняка, что слухи о нем — правда. Но, я так понимаю, ты знала?!

— Да. Я знаю, что ему нелегко и… — Мирослава запнулась, пытаясь подобрать слова, чтобы не выставить друга в невыгодном свете. — В общем, для меня его болезнь не имеет значения.

Женька смотрел на нее так, будто видел в первый раз.

— Ты ради него себя опасности подвергла!

— Я бы поступила так еще раз, если бы это гарантировало его безопасность! — она нахмурилась, даже забыв, что неприятный ветер пускал мурашки по коже. — Ради тебя я бы пошла на то же самое!

— Я бы тебя не подверг такому, — отрезал Женька, сложив руки на груди.

— Не зарекайся, — Мирослава тоже отошла от него, явно не собираясь сдаваться.

— Но я хотя бы не волколак, Мира! — его тон смягчился, и он сделал несколько шагов в ее сторону, нависнув над подругой и загораживая собой свет от кристалла. — Сегодня он обернулся волком даже не в полночь, а это значит, что Полоцкий совершенно не может себя контролировать! Он…

— Женя!

— …может выйти из себя и в любой момент потерять контроль над внутренним волком! И ему будет плевать, что вы друзья! Волку будет плевать! А Полоцкий не сможет его остановить!

— Такого не будет!

— Не глупи! И я даже не говорю, что вы из разных кругов! Он сын императора!

— Да что с того?! — ее это стало злить. На сеновале веселились яриловцы. Наверное, играли в карты или во что-то еще. Но там точно никто и не догадывался, что Яромир только что чуть не пострадал от мавки, а по округе теперь бесконтрольно гуляет оборотень. И что эти два события взаимосвязаны.

— Мне тебе надо объяснять, что у вашей дружбы нет будущего?! — Женька не собирался сдаваться, смотрел серьезно и внимательно. Обычно улыбчивый парень сейчас казался незнакомцем. Мирослава поежилась от его слов.

— Хочешь сказать, что с такой, как я, ему нельзя будет общаться дальше?!

— Ты ведь знаешь законы этого мира! Исполнится ему семнадцать, и папочка мигом подберет сыночку невесту. И поверь, у него не будет выбора. Он просто не сможет подвергнуть свою невесту ненужным сплетням о том, что у наследника императора есть кто-то помимо нее.

— Но мы же только дружим!

— Не дури! Это мы с тобой можем дружить без подтекста! А у них все сложно! Ты же знаешь, что половина школы считает вас парой, хоть и не объявленной?

— Что?! — Мирослава подалась вперед, снова прищуриваясь, будто пыталась понять: врет ей Женька или нет.

— Об этом я и говорю. Ну ладно ты… Ты ничего не знаешь об этом мире и мировоззрении его жителей. Но он… Тебе будет больно, когда твой Полоцкий в один момент отвернется от тебя.

Мирослава замолчала. Ей было неприятно это слышать. Внутри смешался страх за друга, которому и самому было тошно от его проклятья, а также страх, что все Женькины слова могут стать явью, а не предположениями. Конечно же, она думала об этом, но пока Яромир делал все, чтобы доказать: ему плевать на традиции их общества, и Мирослава ему нужна и дорога, как подруга. Женька, наблюдая за тем, как на ее лице отражаются все эмоции разом, немного смутился, поняв, что перегнул.

— Думаю, Пень-Колода сможет обеспечить безопасность… Ему в том числе. Может, им получится взять волка под контроль. Заодно и проверят, не сильно ли повредила его мавка…

— Что?! — Мирослава побледнела еще сильнее, не сразу осознав услышанное. — Его ранили?!

— Эй! — Женька подхватил ее под локоть, когда девочка покачнулась. — Ну ты чего, он же…

— Мой дед погиб от укуса ядовитой русалки, Жень! А что, если Яромиру не успеют оказать помощь?! А что, если он выл после нашего ухода именно поэтому?! Г-господи… — она закрыла рот трясущимися ладонями, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Плакать было не в ее стиле, но сейчас к горлу вдруг подкатил ком.

— Я уверен, что ничего не случилось. Вряд ли яд мавок подействует на проклятого оборотня. Он тоже та еще вербовая веточка… — парень замолчал, когда заметил, что у нее дрогнули плечи. Притянув ее к себе, покрепче прижал подругу к своей груди, гладя по спине. То, что они оба были мокрые, уже не волновало. Никто этого даже не замечал. Женька зажмурился, тяжело вздохнув. Да, кажется, он перегнул палку. Не время и не место для такого разговора. — Мир, ну не надо... Все хорошо будет…

Она обняла его за талию, пытаясь успокоиться. Яромир не ребенок и точно был способен постоять за себя. Даже в облике волка. Ведь тогда, зимой, он не навредил ей, хотя тоже был напуган и ранен упырем… Может, если яд не причинил ему вреда, то и укус мавок тоже не убьет?

— Тебе пора отдохнуть, — произнес на выдохе Женька, когда мимо них уже прошли несколько компаний, с интересом глядя в сторону обнимающейся парочки. Мирослава замотала головой, все еще не уверенная в том, что способна здраво мыслить или ровно ходить. Лишь хмыкнула:

— Боишься, что и тебе испорчу репутацию завидного холостяка?

Вопрос заставил его смутиться. Он чувствовал ее горячее дыхание поверх влажной рубашки, и у него забегали мурашки по коже.

— Нет, меня такое точно не волнует. У меня впереди учеба в Ратиборе, да и вообще не до этого…

— Жаль, а я думала, что смогу составить конкуренцию твоим поклонницам, — она улыбнулась, отпуская друга из своих объятий. Это и, правда, было неуместно, вот так обниматься у всех на виду, но ей не было до этого никакого дела из-за собственных переживаний.

— Эм-м, смогла бы… Но у меня и поклонниц-то нет.

— Врешь.

Женька неловко провел ладонью по затылку, взъерошив темные, шоколадного цвета волосы.

— Я завтра к тебе зайду, ладно? Пока будут заселяться первокурсники, мы первое сентября проводим в Подгорье, поэтому…

— Хорошо, увидимся. Спасибо тебе еще раз, Жень, за…

— Ложись спать и не накручивай себя. Все у него будет хорошо, — эти слова дались ему чересчур тяжело, будто физически корябнули где-то внутри. Он еле сдержался, чтобы не скривиться.

— За меня… За мое спасение тебе тоже спасибо.

Он непроизвольно улыбнулся, и Мирослава, кажется, расслабленно выдохнула. Его улыбка, знакомая с детства, была для нее родной и успокаивающей, говорящей, что все под контролем.