— Я никогда прежде не встречала такого прекрасного чуда! — раздался ее нежный голос, от которого у Яромира снова скрутило внутренности. Ее руки легли ему на плечи, обвиваясь вокруг шеи. И хоть ему эти прикосновения нравились, на затылке волосы, если бы не вода, встали бы дыбом. — Я тебе нравлюсь?

Парень кивнул, не моргая, чтобы не пропустить ни мгновения ее красоты. Она говорит, что он прекрасен?! Нет! По сравнению с ней гены наследника древнего рода, даровавшие ему природную мужскую красоту, казались блеклыми и тусклыми. Он был бы счастлив, обрати она на него внимание!

— Из нас вышла бы великолепная пара на нашем вире! Ты бы хотел остаться со мной? — она прижалась к нему ближе своим длинным хвостом и с перламутровой чешуей, и у него окончательно сперло дыхание.

Яромир выдохнул еще немного воздуха, и сознание заволокло. Где-то его краем он увидел знакомое лицо девушки, которая подплывала к ним сквозь завесу водорослей. И это вызвало необъяснимую панику, будто он забыл нечто важное и ценное. Перед лицом снова показалась чернявая мавка, которая повернула его подбородок в свою сторону. Она была спокойной и умиротворенной, и с интересом охотницы наблюдала за тем, как парень, забредший к ней на вир, выплевывает последние остатки воздуха в воду.

— У тебя есть шанс не умереть! Ты можешь заключить со мной сделку! Хочешь, милый?

Он пожал плечами, чувствуя, как его начинает трясти от кислородного голодания. О том, что так действует ее магия, догадаться не мог. Не мог вырваться и из плена ее чар и проклятого обаяния. Она ведь тоже была проклята. Как и он. Он — проклят! Вот же черт!

— Я хочу ребенка от такого чуда, как ты. Согласен? — в ее глазах загорелась необъяснимая надежда и азарт. А у него — вспыхнули желтые отблески сопротивления. Что-то внутри него содрогнулось от одной только мысли о том, что он вступит в связь с нечистью. Его человеческая часть была согласна. Но вот волчья... Волк неистово сопротивлялся. Ему стало мерзко. Его тянуло куда-то в сторону, прочь от мавки. Туда, где немногим ранее он видел до боли знакомый силуэт. Яромир даже не успел согласно кивнуть, как скривился от жгучей боли, что прожгла его тело и сознание.

Мирослава, борясь с водорослями, с ужасом увидела, как мавка с черными волосами обвилась вокруг ее друга, а тот смотрел на нее так, будто видел в ней свое личное сокровище. Девочка же смотрела на спину мавки, на которой не было кожи, а лишь торчали белые кости, годами омываемые речной водой. На голове у нее был надет венок из пшеничных колосьев, придававший ей невинный вид, а длинный хвост даже в темноте реки отливал перламутром.

Водоросли стали гуще. Как бы Мирослава не пыталась расчистить перед собой путь, легче не становилось, а воздух заканчивался. Тут мавка приблизилась к Яромиру еще ближе. Кажется, она что-то говорила ему, а он кивал, глядя на нее влюбленным взглядом, которого прежде девочка у него не наблюдала. Его руки безвольно лежали вдоль тела, пока ладони мавки гуляли по его плечам. Он выдохнул воздух, запузырившийся у их лиц, и мавка вытянула губы, собираясь поцеловать парня, но вот снова в его глазах полыхнуло желтым. Это вызвало у Мирославы очередную волну страха. А то, что произошло дальше, она вообще никогда не сможет забыть.

Тело ее друга изогнулось таким образом, что у него явно сломался позвоночник напополам. Его туловище увеличилось в размере, руки и ноги приобрели когти на широких лапах, а лицо… Его красивое лицо с горящими желтым отблеском глазами вытянулось, и первым показалась волчья пасть с огромными клыками, которые попытались сразу же ухватиться за шею мавки. Та, видимо, сама такого не ожидая, сначала замерла на месте, а потом метнулась в сторону, яростно зашипев. Волк оскалился.

Мирослава, совершенно не чувствуя своих конечностей, вдруг ощутила, как ее что-то тащит в сторону. Мавка! — мелькнула мысль, но бледные, однако, теплые руки на ее талии дали понять, что это человек. Он плыл быстро, крепко прижимая к себе девочку. Когда до поверхности оставалось уже немного, подтолкнул ее наверх, а сам, быстро вынырнув, вдохнул и поглубже занырнул обратно. Глубоко и со свистом вдохнув воздух, Мирослава мокрыми ладонями стерла с ресниц влагу и сразу увидела Никиту, подхватившего ее за подмышку.

— Давай, Морозыч, выплывай! — крикнул он ошарашенной произошедшим Мирославе. Она даже не гребла, потому что ей не подчинялись ни руки, ни ноги. Лишь стучали зубы и колотилось сердце.

Как только ноги коснулись дна, ее потащила к себе Астра, что-то причитая себе под нос. Но когда по телу Мирославы прокатилась волна тепла, поняла, что подруга читала заговор, которые они совсем недавно изучали с Рогнедой Юлиевной.

Иванна накинула на дрожавшие плечи подруги расписной платок и притянула к себе. Мирослава тряслась, как осиновый лист, но так продолжалось недолго. Уже через десяток секунд ее осенило: друг, хоть и стал волком, но остался под водой с мавкой! Мавкой которая пыталась захомутать его своими чарами! Да он банально мог утонуть из-за нехватки воздуха!

Девочка вырвалась из некрепкой хватки Астры и рванула назад, при этом прижимая к себе платок и еле сдерживая стук зубов. Никита, не ожидавший от нее такой прыткости, ошарашено оглянулся ей вслед. Мирослава уже вбежала в воду почти по грудь, как наружу снова выплыл Женька. Он без лишних слов подплыл ближе и притянул ее к себе, как сделал это с полминуты назад под водой.

— Нет! Мне надо туда! Там Яромир! — яростно закричала девочка, но силы ее покинули. Вынеся вырывающуюся подругу на травянистый берег вира, Женька все еще безмолвно продолжал обнимать ее. Но взгляд его был направлен на поверхность воды и на ближайшие окрестности. Стояла полнейшая тишина, что казалось не совсем типично для русалок, любивших украшать округу своим пением.

— А где Яр?! — громко, но со слышимым в голосе волнением спросил Никита, глядя в ту же сторону.

Вода в одном месте запузырилась, а Тихомиров напрягся и пробормотал:

— Через пень-колоду оборотился в волка… — он вспомнил о том, что нырнув под воду, увидел волка, на которого не действовала магия мавок. Волк был резв и быстр даже под водой, и подводная дева еле успевала уклоняться от его клыков. Тихомиров, надо было признать, даже опешил, не сразу поняв, что тут происходит.

Чуть ранее он занимался стихийной магией неподалеку от рухнувшей сосны, что теперь была излюбленным местом многих учеников, когда услышал крики, смешанные с паникой. Рванул туда и встретил одногруппниц своей подруги. Вершинин нырял под воду, но все было безрезультатно. Астру охватила такая паника, что она не смогла взять себя в руки и только тихо плакала. Ему объяснила все Иванна. Она была бледной, а волосы ее потеряли красные оттенки, но все же девочка смогла рассказать, что произошло.

Сердце бешено застучало, но парень затолкал панику подальше, принявшись анализировать: скорее всего, они попали в сильное течение, и их унесло дальше. Здесь только теряли время, поэтому он мигом рванул обратно. Девочки дозвались Никиту, и все побежали следом. Женька добежал до вира, где течение приостанавливалось из-за выстроенных русалками собственных подводных гнезд и платин. Не раздеваясь, рванул в воду, благо плавать он умел отлично. Во-первых, научился плавать еще в далеком детстве, а, во-вторых, часто занимался подводным плаванием в рамках подготовки поступления в школу Ратибора.

Поначалу ничего не было видно, но Тихомиров не останавливался, зная, что мавки и русалки живут почти на самом дне. Главное, чтобы хватило воздуха. Но и на этот счет у него было решение: из золотого перстня с авантюрином вырвалась вспышка света, окутавшая его тело, а затем сердцебиение замедлилось, соответственно, потребление воздуха сократилось. Это было заклинание, которое использовали ратиборцы в определенных ситуациях для своего же выживания. Роса, заведующий общиной святовита, только недавно рассказывал о нем. Что ж, теперь Женька знал о нем не только в теории.

Первую он увидел Мирославу, нога которой запуталась в водорослях, и ей никак не удавалось выплыть из этой завесы. Она дергалась и явно паниковала, а Тихомиров наоборот выдохнул с облегчением, даже не переживая, что теряет драгоценный кислород. Молясь, чтобы подруга не стала вырываться, схватил сначала ее за талию, но потом перехватил за подмышки, чтобы было удобнее плыть. Однако боковое зрение выцепило в воде что-то еще, и он повернулся, с удивлением разглядев в темноте воды желтые глаза и белый отблеск клыков. Сначала даже не понял, что увидел, а потом в голову пришла мысль: о дружке Мирославы ходили разные слухи и сплетни. Мол, тот был оборотнем. То ли берендеем, то ли кем-то еще. Но чтобы волком! Это его, правда, удивило!