Девочка, пытаясь подобрать слова, снова поежилась.
— Моя мама выросла в детском доме. С папой они познакомились, когда он уже был аспирантом, а она все еще училась на том же факультете, что и он заканчивал. Поэтому о ее родителях ни она сама, ни, соответственно, мы ничего не знаем.
Полоцкий вдруг хмыкнул, чем привлек всеобщее внимание. Однако ему было не до смущения. Он был так бледен и болен, что концентрировался на другом.
— По отцовской стороне у всех твоих родных был золотой перстень с более податливыми камнями. Но у тебя целых два перстня, и ни один из них не сделан из золота. Более того, на ведущей руке алмаз. Какие выводы?
— А можно ли как-то поднять документы в детском доме, чтобы узнать: кто были родители твоей мамы? — осторожно спросила Иванна, перегибаясь через Яромира, который сидел между ней и Мирославой. Он кивнул, как бы говоря, что на это и намекал.
— Я не знаю, — растерялась Мирослава, задумавшись.
— Никто не даст нам такую информацию! Нам даже нет восемнадцати. И, скорее всего, за почти сорок лет такие данные вполне могли потеряться, сгореть в пожаре, или банально твою маму могли оставить сразу после рождения еще в роддоме или на пороге дома малютки, а это еще сложнее, — высказался Никита, ковыряя кору на дереве, на котором они сидели под шум реки, протекающей под сосной.
— Ты все усложняешь! — не согласилась Астра скорее из принципа, чем по логике. — А если эта информация сохранилась? С чего бы вдруг там был пожар? Лишь вероятность, а не факт!
— Вот именно, лишь вероятность! Но нельзя ее отметать! — буркнул Никита, кинув кору в реку и наблюдая, как ее уносит вдаль по течению.
— В любом случае, я даже не знаю, в каком детдоме мама росла! — вспомнила Мирослава и снова сникла, осознавая, как мало она интересовалась жизнью своих родных.
— Выяснить — это не проблема, — ответил ей Яромир, незаметно откинувшись назад так, что одна его рука уперлась в бревно позади спины Мирославы. Девочка интуитивно придвинулась к нему ближе, глядя в его покрасневшие и воспаленные глаза с расширенными зрачками, застилающими черную радужку.
— А как? — она спросила это шепотом, почему-то волнуясь.
— Можно попросить Владимира. Для него узнать такую информацию не составит труда.
— Нет, Владимиру и так проблем хватает! Я не буду втягивать его еще и сюда…
— Мир, он же сам говорил, что мы можем к нему обращаться. Я думаю, что ему так даже проще, если мы не будем лезть в это сами.
— Но мы тоже всегда готовы принять участие в поисках информации! Правда ведь? — Астра пихнула Никиту так, что тот покачнулся и чуть не столкнул с бревна Иванну.
— Конечно, мы готовы! — ответила та, благодарно улыбнувшись Никите, который не дал ей упасть, пусть даже и сам был в этом как бы виноват.
— Еще бы! И не только в этом помочь! — ответил Вершинин, глянув на Яромира, который предпочел не смотреть на друга. Ему эта тема уже осточертела, а чем ближе приближалась ночь, тем слабее он мог себя контролировать.
Мирослава же улыбнулась, поджимая губы от того, как внутри у нее потеплело после этих слов. Иногда ей казалось, что все они встретились не просто так, а специально, чтобы стать единым и крепким целым, потому как одна она бы не справилась. Поскольку Яромир сидел к ней ближе всех, Мирослава потянулась к нему, благодарно обняв за шею. Полоцкий как-то неразличимо крякнул, когда понял, что что-то не так. Горизонт завалился так быстро, что уже в следующее мгновение его поглотила темная вода, освещенная тускнеющим закатом. Только через секунду осознал, что за него крепко вцепилась подруга, и они идут ко дну. Росинка была полноводной и очень широкой, а глубина ее в некоторых местах доходила и до двадцати метров. Поскольку к вечеру поднялся ветер, то и течение стало быстрее. Их неумолимой силой потащило куда-то к виру.
Паника, на мгновение взявшая контроль в его воспаленном сознании, ушла на второй план, когда холодная вода смогла остудить тлеющие от едкой боли тело и кости. Он непроизвольно расслабился, позволив прохладе помочь ему, однако, уже через мгновение девичьи руки вцепились в него еще крепче и потащили туда, где, как казалось, была поверхность.
Мирославу стала бить дрожь. Под водой она не успела испугаться, так как все произошло слишком быстро. А вот умиротворенный вид Яромира, который тот принял почти на дне реки, влился в нее тонкой струйкой страха от мысли: а вдруг он потерял сознание?!
Девочка, собирая все резервные силы, потащила его наверх и чуть не выдохнула весь воздух, когда он резко открыл глаза. Под водой, почти в полной темноте его взгляд и бледный облик казались чужими и незнакомыми. Глаза парня блеснули ярким светом, как бывало у животных при ночной фотосъемке, и ей показалось, что его волчье обличье проявится именно сейчас.
Именно это вдруг навеяло осознание действующего на него проклятья. Человеческое тело — лишь сосуд и дом для его второго «я», которое чувствует себя хозяином и не собирается уступать место. И это было страшно. Нельзя допустить полного контроля волка над человеком.
Яромир пришел в себя и выпустил немного воздуха из легких, поэтому лицо Мирославы сначала скрылось за пузырьками. Она была напугана. Глаза широко распахнуты, губы поджаты. Девочка дернулась в сторону, выпустив его рубашку из своих пальцев. Он вдруг испугался, что из-за него ей не хватит воздуха, или что ее унесет течение. Взмахнув руками, поплыл вверх, увеличивая их скорость. Теперь уже он тащил ее за собой, когда понял, что сил подруге не хватает. Они выплыли на поверхность воды так внезапно, что чуть не подавились воздухом, резко заполнившим до этого сжавшиеся опустошенные легкие.
То, что что-то не так, Яромир понял сразу. Вокруг стояла полная тишина, пока их накрывали поднявшиеся волны. Волосы облепили лицо, и ему пришлось мотнуть головой, вцепившись рукой в предплечье подруги. Когда они выплыли, ей было страшно взглянуть ему в лицо. Но когда все же их взгляды пересеклись, то в его глазах не оказалось ни намека на то, что он был волколаком. И только после того, как она убедилась в этом, ощутила, как речная волна качает ее и накрывает прям с головой. Они закрутились вокруг себя, понимая, что их отнесло далеко в сторону от того места, где находилась поваленная сосна. Отнесло ниже по течению к виру. К виру, где обитали русалки, мавки и водяной.
Не успела эта мысль закрепиться и осесть в голове, как нога Яромира за что-то зацепилась, и его снова утащило под воду так резко, что Мирослава закричала, что было мочи. Вот тут ее охватила настоящая паника. Дыхание было рваным и коротким, в рот попадала вода, которой девочка тут же нахлебалась и закашлялась. Подступили слезы. Яромир так и не всплывал. Сделав максимально большой глоток воздуха, который смогли принять ее сжатые от испуга легкие, неловко нырнула под воду. Белая рубашка друга мелькнула в стороне, и Мирослава, не думая, поплыла туда сквозь высокие пушистые водоросли. Они путались в пальцах, лезли в лицо, щекотали нос, казалось, даже обвивались вокруг тела, будто хотели ее обнять. Все это затрудняло путь к спасению и замедляло скорость, но воздух в легких еще был.
Яромир ушел под воду, даже не успев нормально вдохнуть. Плотность воды снова сдавила голову и тело, но это было не главное. Вокруг его лодыжки обвились длинные белые пальцы, которые… принадлежали подводной деве: ее черные и длинные волосы красиво обрамляли бледное нагое тело. Глаза с бесцветными радужками смотрели вверх, с интересом рассматривая гостя. Ее некогда пухлые губы растянулись в улыбке, от которой у парня застучало в висках. Его, еще не одурманенного, пронзила острая мысль: он стал добычей!
В голове кусками появлялась информация о том, как именно необходимо было оберегаться от русалок и мавок, способных одним своим пением и взглядом заманивать мужчин в свой омут. Да только встретившись с ней взглядом, вдруг забыл, кто он есть. Она была невероятно красивой! Ему еще не приходилось встречать настолько изящную красоту! Мавка смотрела на него, и у него замерло сердце и сладко заныло в животе, будто там запорхали бабочки. Она отпустила его ногу, но ему уже и не хотелось вырываться. Яромир жадно наблюдал, как мавка, стройная и гибкая, подплывает к нему ближе. Его дыхание остановилось. Он забыл, что ему необходим воздух.
