На поляне показался Женька, а следом за ним и Юра. София почему-то не пришла, хотя все к ней уже даже стали привыкать.

— Так, народ срочно требует победителей! Пойдемте праздновать! — крикнул Рублев, махнув рукой.

— Да начнется бунт, грабеж и пьянка! Пойдемте задавать ритм мероприятия! — поддержал его Тихомиров, выглядевший совсем безрадостно, хотя голосом пытался это скрыть. — А то без нас там скучно!

— К тому же наш вратник еще и выпускается! Нельзя такое не отпраздновать! — Юра хлопнул Женьку по плечу, и тот кисло улыбнулся.

— Что ж, утро вечера мудренее! Сегодня — праздник, а завтрашние мы и будут решать все свалившиеся на нас сегодня проблемы! — решил за всех Никита. Остатки выпечки он бросил в реку, зная, что ничего не пропадет даром. Друзья двинулись в сторону поляны, откуда доносились приглушенные магией звуки музыки, чтобы та не мешала живущим в Пуще зверям и нечисти. Рыська прыгнула на плечо Никиты, а Персей, решив не соблазняться сбитнем, улетел к Онисиму. Невиданное воронье благоразумие.

— Уделишь мне немного времени? — спросил Юра, когда Астра остановилась поправить зацепившийся за ветку длинный зеленый сарафан.

Она обернулась, не ожидая, что он к ней обратится. На самом деле после того вечера, когда они вдвоем смотрели четвертый эфир Морной сечи, сидя на заборе у конюшни, их отношения стабилизировались до уровня “учитель/ученик”. Астра продолжала ходить на факультативы по Зверомагии, а Юра продолжал их вести. Преподаватель, которого он изначально заменял, решил, что парню будет полезно попробовать себя в роли полноценного руководителя занятий, а потому не стал его освобождать, взамен пообещав “автомат” по экзамену в семестре. Рублев окончательно освоился, и факультативы стали более информативными и структурированными. Наверное, благодаря тому, что Астра прекратила вести себя резко, как делала прежде, атмосфера наладилась. Просто отпустила ситуацию, забыв, что между ними есть что-то личное, а не только учеба. Воспринимать его как учителя оказалось сложно только вначале, а затем это превратилось в обыденность, будто так было всегда.

Девочка кивнула, и они отошли в сторону. Иванна оглянулась на них, но не в ее привычке вмешиваться в чужие дела. Она пошла на поляну в компании Третьякова, который сегодня не отходил от нее ни на шаг, словно личный гвардеец.

— Я… передал Макару Володаровичу ваши самостоятельные. Зачета у вас не будет.

— Почему? — Астра удивилась. По каждому факультативу в конце полугодия назначали зачет-контрольную для проверки знаний, и их подгруппа уже даже начала готовиться к практике, дата которой назначена через несколько дней.

— Я заверил Кострому, что ваш уровень знаний на высшем уровне.

— И он поверил?

— А не должен?

— Да как-то странно, — она нахмурилась, а Юра, смотревший на нее, пожал плечами. Он был одет в простую белую новомодную косоворотку с короткими рукавами и ездовые узкие брюки темно-зеленого цвета, подчеркивающие спортивную фигуру. Девочка непроизвольно обвела его взглядом, а затем смутилась, когда Рублев усмехнулся, заметив.

— Он доверяет мне. А, значит, убежден, что я не вру. Хотя это и так правда. Самостоятельную вы написали отлично, я ее проверил.

— Значит, зачета не будет? Но его ведь должен был проводить ты, да?

— Да. Но я скоро уезжаю, а Костроме самому некогда с вами возиться.

— Уезжаешь? На каникулы?

— Нет. Я перевожусь.

— Куда?

— В Беловежское отделение.

Астра замерла, не ожидая такого поворота. Она незаметно привыкла к тому, что видит его несколько раз в неделю, да еще и пересекается в общих компаниях. И тот факт, что Юра перестанет мелькать у нее перед глазами — даже напугал.

— Но почему?

— Все банально просто: мать родила второго сына, и меня отрекают от наследования рода.

Он говорил это легко, будто давно готовился к этому. Но Астра лишь сильнее нахмурилась:

— Погоди, но какая взаимосвязь?

— Все, что я мог изучить на базе фермы Ведограда — я уже изучил. Теперь хочу углубиться в дипломную работу, и именно Беловежское отделение обеспечивает должную практику по взаимодействию с изучаемыми существами.

— Ты ведь изучаешь Жар-птиц?

— Ага.

— Но гнездятся они на Байкале?

— Да, я уже договорился с заповедником. Поеду туда по беловежской протекции.

— Что ж… — Астра кисло улыбнулась парню. — Тогда удачи тебе там. И… спасибо за занятия. Из тебя вышел хороший преподаватель.

— Думаешь? — Юра слегка склонил вбок голову, не сводя с нее взгляда карих глаз.

— Ну да… Во всяком случае, всем нравились твои факультативы.

— Всем?

— Говорю же: всем, — она слегка покраснела, поняв, что имела ввиду и себя тоже. Но это правда, а за правду не должно быть стыдно.

— Когда надоест практическая зверомагия, пойду в преподавание, — торжественно заявил Рублев, но улыбка с его лица сошла. Он взмахнул рукой, и на его ладони оказалось оригами из красной бумаги. Замысловатая птичка взмыла в воздух и полетела к девочке. Та завороженно смотрела на нее, и когда она застыла перед ней, подставила свою ладонь и только потом опомнилась:

— Что это?

Юра сглотнул и коротко облизал пересохшие губы. Смотрел на птичку, не поднимая взгляда.

— За финалом Морной сечи все забыли, что сегодня еще и Соловьиный бал. Дарить соловушку мне показалось банально, а вот Жар-птицу — символично что ли.

— Спасибо. Но… я должна как-то ответить?

— Это тебя ни к чему не обязывает.

— Тогда… что это означает? — разглядывая сложенный на десятки заломов алый листок, расписанный тонкой золотой вязью узоров, Астра не знала что и думать. Зачем он подарил ей символ любви в день Соловьиного бала, если уезжает и ничего больше не предлагает?

— А ты сама как думаешь? — Юра засунул ладони в передние карманы брюк, понимая, что вновь наступает на свои личные грабли. Грабли, которые набили ему приличную шишку на лбу за последние два с половиной года, а он, привыкнув, продолжал биться о черенок головой как умалишенный.

Но собственный перевод в другую часть империи, долгожданная свобода, желание доказать всем свою самостоятельность и добиться успехов на любимом поприще — все это вновь обратило его внимание на Астру. Астру, которая вошла в его жизнь одним днем и чужим признанием ее чувств к нему. Астру, больше не давшую ему ни единого шанса сблизиться, как бы он ни старался. Но и поделать с собой ничего не мог. И собственный выбор в переводе на новое место учебы пугал лишь по одной причине — теперь они не скоро встретятся. Если их дороги не разойдутся вовсе по разным полюсам. Хватался за последний шанс, как настоящий кретин, непонятно на что надеющийся. Даже думал подарить при всех, но решил, что наедине будет более искренне.

Опустив задрожавшую от волнения руку с птичкой, Астра неверяще спросила:

— Так ты говоришь о своей симпатии ко мне?

Их взгляды встретились, и Юра кивнул.

— Пусть у тебя будет что-то от меня. На память.

— Спасибо. Когда… когда уезжаешь?

— Сдам экзамены, и после каникул в Подгорье уже не вернусь.

— А… где ты будешь жить, раз уходишь из семьи?

— Да пока с родителями в Златогорске, — Рублев улыбнулся. — Мама сейчас подвержена гормонам, слишком эмоционально реагирует на мой уход, поэтому отец не бушует. Я хоть и не наследник рода, но в буквальном смысле меня из дома пока не выставляют. Буду у них за домового.

Астра прыснула от смеха.

— Шуршать на кухне и звенеть кастрюльками?

— И лакать молоко из блюдца на окне!

— Если будут перепадать еще и печеньки, то жизнь удастся!

— Если только овсяные! Другие я не люблю! — подхватил Юра, смеясь.

— А я люблю крекеры!

— Соленые?

— Ага! Еще с чесноком или луком!

— Гадость!

— Это очень вкусно со сладким чаем!

— О, не продолжай, меня стошнит!

— Ты просто не пробовал!

— И не собираюсь!

— И зря!

Это первый раз, когда их разговор походил на общение друзей, а не тех, кто пытается друг друга побольнее укусить. Юра отсмеялся и вздохнул.