— Правда? Они что же, растут? — девочка наконец проявила интерес к этому разговору.

— Да. Ты не знала?

Она помотала головой.

— Тогда еще его бревна отливали желтым, как у цыпленка! Потом уже с возрастом потемнели. В общем, я уезжаю, а он остается один. Еще и в таком состоянии!

— И что ты придумал?

— Он на несколько лет моего обучения поживет у вас.

— У нас — это где? — она с сомнением нахмурила брови.

— В Пуще, где же еще. К тому же, может, рядом с Рябой успокоится.

— Ты серьезно?

— Вполне.

На лице Мирославы застыло недоумение.

— Мы ее только успокоили, а ты хочешь, чтобы наш Онисим еще и за твоим дурным Избушонком присматривал, пока тот на пару с нашей дурой будет лес крушить?!

Олег несмело кивнул, а потом спросил:

— А Онисим — это кто?

— Леший наш, кто же еще! — девочка спрыгнула с сосны на речной песок.

— Леший за твоей Избушкой присматривает?

— Да он в ней живет!

— Обалдеть!

— Мне одной проблемы выше крыши, ты на меня еще и своего скидываешь, я правильно понимаю?

— Ну, так, а кому я еще могу своего доверить? — Олег легко спрыгнул вниз, поправив ферязь. — Если бы тебе понадобился присмотр за своей, к кому бы ты обратилась, если бы не ваш леший?

— Не знаю… — Мирослава задумалась, глядя в его лицо. — Наверное, к тому, у кого есть опыт общения с такими артефактами.

— Вот! Я, конечно, мог бы найти ему передержку, но ведь все карты сошлись! У вас тайга, просторы, но в то же время опытный надзор от лешего, да и приятная компания как-никак!

Мирослава, не понимая, как ей реагировать, потянулась за ферязем, который повесила на ствол сосны. Нет, она не замерзла, но хотелось чем-то занять руки, только лишь бы не стоять столбом. Но едва сделала шаг и потянулась к накидке, Олег сам подал ее ей. Девочка вспыхнула, теряясь от его внимания. С ней это случалось редко. Парень улыбнулся, видя ее смущение. Она резко схватила ферязь, но как назло запуталась в длинных рукавах. Долгорукий наблюдал за ней несколько секунд, а потом все же предложил:

— Тебе помочь надеть?

— Я сама!

— Вижу, как ты сама. Давай сюда! — он ловко перехватил накидку, расправил, схватил за наплечники, развернув изнанкой вперед. Видя, что девочка застыла, улыбнулся. — Я, конечно, долго могу так стоять, но все же поторопись.

Беззвучно выругавшись, Мирослава повернулась спиной и просунула руки под отверстия фальш-рукавов. Когда ощутила, как тяжелая ткань легла ей на плечи, охнула от неожиданности — Олег подошел к ней ближе. Она чувствовала его спиной.

— Спасибо тебе. За Ратибор. И за Пепла.

— За Ратибор не благодари. Мне все равно не нужна эта награда. А вот за Пепла рано, еще неизвестно, как они с Рябой одну территорию делить будут. Вдруг не справлюсь, и они передерутся.

— Справишься, я уверен, — парень слегка склонился, чтобы посмотреть ей в лицо, и девочка окончательно застыла, как изваяние. Чужое внимание, тем более мужское, ей не в новинку, но все же неловкость не отступала. С парнями она чаще дружила, и опыт с Женькой показал, что переходить эту грань не надо. Дружба должна оставаться дружбой до самого конца. Да и зачем ей парень, вдруг он будет против их с Яромиром планам, которые они построили на после выпуска? Черт, Яромир! Как же он теперь будет, раз отрекся от рода?! Она плохо слышала, о чем там еще шла речь, и потому хотелось все выяснить у него лично. Ведь друг признался, что ему нужна будет ее поддержка!

Не успела она додумать свои мысли, что скакали в голове, словно мечущаяся туда-сюда лошадь, как увидела перед собой обошедшего ее Олега. Мирослава слегка нахмурилась, вновь собираясь попрощаться и уйти, как парень аккуратно, будто боялся спугнуть, коснулся одной из шишечек, сделанных из волос на макушке.

— Забавная прическа.

— Ага…

— Тебе идет.

— Спасибо.

Они снова замолчали, и эта тишина была слишком липкой и тягучей, как прокисший кисель. Девочка сделала шаг назад, чтобы освободить личное пространство, в котором стало тесно. Затем еще один. И еще. А потом ее спина уперлась в поваленную сосну, преграждавшую все пути к отступлению. Парень не отступал, и вскоре его ладони легли на ствол дерева по обе стороны от Мирославы. Их лица оказались слишком близко друг к другу.

— Что ты делаешь? — спросила она шепотом, боясь опустить взгляд на его губы. Он явно примет это за зеленый свет.

— Я и сам не знаю.

— Тогда лучше прекратить.

— А если я не хочу? — он склонился ниже, и их дыхания переплелись, а тела соприкоснулись.

— Олег! — послышался знакомый голос, и в следующее мгновение Долгорукий вынужденно отстранился. Обернувшись, он увидел Яромира, выходящего на травянистый берег из кустов. Полоцкий глубоко дышал, будто до этого совершал пробежку. Еще мгновение, и Мирослава, нагнувшись, проскользнула под руками Олега, почувствовав долгожданную свободу. Яромир не сводил с него взгляда. Долгорукий насмешливо поклонился.

— Княже, какие люди! Ой, прости! Не знаю, как к тебе теперь обращаться, раз ты отныне отречен от Полоцких!

— Обращайся как хочешь, мне все равно.

Олег хмыкнул, проведя большим пальцем по своей щеке. Они выглядели как две противоположности друг друга: черноволосый и черноглазый Яромир прожигал взглядом глаза с гетерохромией беловолосого Олега.

— Ты немного не вовремя. Может, в другой раз поболтаем?

— Болтать с тобой у меня вообще нет никакого желания.

— Слушай, пора начать привыкать, что теперь у тебя нет покровительства целого императора. Будь немного учтивее!

Теперь ухмыльнулся Яромир. Привыкать к подобному ему и не придется, потому что вряд ли сейчас в его жизни сильно что-то изменится. Он научился контролировать волка, и неадекватная опека отца больше не требовалась. Справится и сам. Придется.

— Учтивее? К тебе?

— Да вот хотя бы и ко мне. Перед тобой наследник рода Долгоруких, как никак!

Мирослава, у которой в голове происходил настоящий кавардак, напряглась. Она была рада видеть друга, к которому так рвалась, но боялась того, что эти двое перейдут грани дозволенного. Но лезть не стала. Парни, не сговариваясь, ушли с берега в заросли кустарника, оставив ее одну.

Яромир ухмыльнулся, и в его глазах заблестело нескрываемое презрение.

— Не дождешься.

— Как невежливо. Ты и сам знаешь правила лучше меня: представители низшего сословия должны…

— Не заговаривайся, Олег. Если решил радоваться моим провалам, делай это про себя. А иначе у меня отличная память.

Долгорукий насмешливо скривился, но заговорил тише, хотя Мирослава не пошла за ними следом.

— О как! Знаешь, волк, я вот что тебе скажу: ты как был дичком, так им и останешься! Твоя заносчивость сделает все за тебя! Ты уже на дне, и потянешь туда всех, кто тебя сейчас поддерживает! — он повысил голос: — Гиблое это дело — спасать утопающего с намертво прикованными к ногам булыжниками!

— Тебе никогда не понять, что настоящие друзья не ищут выгоды?

— Вот и проверим! Ты и раньше-то был мало кому интересен, а сейчас и подавно останешься один!

— А ты чего так печешься обо мне? Неужто переживаешь?

— Жалко девчонку. Кажется, она хорошего о тебе мнения. А вот ты вряд ли отплатишь ей за ее доброту.

Яромир внутренне вздрогнул. Он так и знал, что речь о Мирославе все же зайдет, и задумчиво произнес:

— Ты говорил о том, что у меня теперь нет покровителя…

— Именно.

— Но именно это развязывает мне руки. Раньше я ходил на коротком поводке, а теперь гуляю сам по себе.

— Я обломаю рогами твоему волку все клыки, учти это, — отозвался Олег, ощутив в его словах угрозу.

— Хочешь проверить насколько остры мои клыки? Я предоставлю тебе такую возможность сразу же, как только увижу, что ты снова дуришь ей голову.

— О, волк к кому-то привязался? Жалкое зрелище. Ведь исход все равно будет один.

— Исход будет такой, что рогов ты лишишься не от моих усилий. А от нее лично, когда она поймет, что ты притворяешься и врешь. А я просто прикрою ей спину.