Яд, с которым говорил отец, прожигал уши и глаза, в которых стояли слезы. Эмоции, долго запертые за стеной сознания, хотели вырваться наружу. Но император только того и ждал, что младший сын расклеится, а чуть позже — прибежит обратно.

— Род Юсуповых нуждается в возрождении, — незаметно к ним подошла Марья Огнеславовна, опираясь на свой тонкий посох, и Яромир наконец смог вдохнуть. Не рвано и больно, а со спасительным облегчением. Никогда прежде он не был так рад видеть собственную бабушку, как сейчас.

— Что? — непонимающе переспросил Борислав Мстиславович, глядя на мать. Та, несмотря на почтенный возраст, выглядела так воинственно, что Яромир воспрянул духом.

— Я говорю, что мой внук возглавит род моего отца!

Однако, когда смысл слов до него дошел, то Яромир понял, что новый капкан снова захлопнулся с громким лязгом. Свобода, мнимая и желанная, как мираж в пустыне, махнула перед ним хвостом.

— Как же я сразу не догадался! — Борислав оскалился, пытаясь улыбаться. — Конечно, вот, кто подстегнул моего ребенка уйти из семьи и стать двуперстником! Под моим носом!

— Твоего ребенка? Удивлена, что ты об этом помнишь!

— Что ты имеешь ввиду?!

— Не время и не место это обсуждать! — отчеканила бабушка, погладив младшего внука по предплечью. Но император, уязвленный, продолжал давить:

— Может, и ты отречешься от рода?!

— Нет. Моя помощь тебе еще тоже может пригодиться.

— Игра на два фронта?!

— Ты — мой сын, а он — твой! Просто дай ему шанс!

— Шанс на что?! Идти мне наперекор?!

— Жить так, как хочет он. А не так, как ему указывали с самого детства. Яромир давно не ребенок, если ты не заметил. И волку тесно в медвежьей берлоге, где уже живут три косолапых.

— А возрождать угасший род — это ему по силу?!

— Вот это мы и проверим. И не запрещай своим сыновьям общаться друг с другом! — она посмотрела на Яромира, следом на Владимира и остановилась на Ярославе.

— Ба… — начал Ярослав, но был ею перебит. Марья Огнеславовна никогда не позволяла кому-либо прерывать ее мысли.

— Тебя это в первую очередь касается! Узнаю, что брата терроризируешь — я лично тебе это припомню!

— Нужен он мне больно…

— Вы все — одной крови! Вы — братья! Не забывайте об этом! Связь, что объединяет вас, сильнее любых предрассудков. Пусть ваши сердца будут крепче страхов и сомнений, а верность — выше всех препятствий. Только вместе вы сможете пережить бурю, что приближается, и сохранить честь рода. Помните: разделенная семья обречена на погибель, но только вместе вы способны решать судьбу империи!

— Мам, ты совершаешь ошибку! — тихо произнес Борислав после ее речи. Он посмотрел на Яромира оценивающим темным взглядом. Тот стоял белее мела, но ответил на его взгляд своим исподлобья. По-волчьи. Волк внутри зарычал, почувствовав свою силу и свободу от лап медведя, который сдерживал его сотни страшных лун.

— Вся наша жизнь состоит из ошибок и свершений! И знать заранее исход принятых решений мы не можем! — она повернулась к Яромиру. — Мой дом — твой дом. И после окончания учебного года я пришлю за тобой экипаж. Нас ждет много дел. А пока можешь отдохнуть! С победой тебя, внук, мы все тобой очень гордимся!

Марья Огнеславовна обняла его, и черепники подсветили эти кадры вспышками. Благо что ничего не слышали из-за купола тишины.

— Спасибо тебе, бабуль.

— Ты молодец! Ступай.

Он наконец отступил и поймал взгляд Владимира. Тот не двинулся с места, не глядя ему вслед, и попыток обсудить случившееся не предпринял. То ли находился в шоке, то ли считал себя преданным. В любом случае сейчас Яромир тоже не был в состоянии обсуждать все это. Слишком вымотан. Надо и самому все обдумать. Напоследок услышал слова бабушки:

— В память о Злате прекрати то, что ты делаешь со своим сыном! Она бы этого не одобрила, и ты это знаешь!

Пытаясь затеряться в толпе, накладывал на себя заговор тени и с каждым шагом приближался к Росинке. Ступив на речной песок, присел на корточки, зачерпнул в ладони воды и ополоснул горящее лицо. Вода немного пахла тихой и была холодной, однако хотелось погрузиться в нее полностью, чтобы смыть с себя весь прошедший день. Господи, он отрекся от рода! Пальцы дрожали, но слезы высохли. Внутри все кипело, и хотелось перекинуться, чтобы дать волю волку. Несмотря на то, что полнолуние случилось несколько дней назад, это уже не имело значения. Он потянулся к сапогу, где в голенище хранился клинок, как его внимание привлек плеск воды. Яромир повернул голову и увидел лицо Марийки, той самой мавки, которая в прошлом августе прокусила ему лопатку. С его лица, как и с ее, точно так же стекала вода, и первым никто говорить будто бы и не собирался. И все же через долгую минуту обоюдных разглядываний она прервала тишину:

— Говорят, ты теперь не имперский наследник.

— Первым наследником престола является мой старший брат, до меня очередь все равно никогда бы не дошла, — в его голосе не звучала обида или презрение. В нем вообще ничего не слышалось кроме безразличия.

— Я хотела сказать, что…

— Будешь просить свободы? — он бы освободил ее, даже не сомневаясь. Знал ей цену как никто другой. Но мавка его удивила. Она покачала головой на тонкой шее.

— Нет. Я хотела сказать, что наш договор в силе несмотря ни на что.

— Правда? И почему же?

— У нас на это есть свои причины и цена клятв иная, вам, людям, непонятная. Она уже уплочена, поэтому моя служба тебе продолжится. Вот еще, это твои, — мавка подняла из воды тонкую нить, уже Яромиру знакомую. Подплывя ближе, протянула ему ее, отводя взгляд. Парень забрал русалочьи путы.

— Спасибо тебе. Они выручили меня на испытании.

— Рада служить. Еще сорок девять лет.

— Что ж… Тогда так тому и быть.

— И еще… Та девчонка…

Яромир нахмурился. Ему не терпелось перекинуться, и клинок будто накалился, чувствуя эмоции волка. А сейчас его отвлекали!

— Какая?

— Та, с глазами небесного огня, с которой вы тогда заплыли к нам на вир.

— Ну и что с ней? Говори скорей!

— Тебе она дорога?

— Да! — не задумался ни на мгновение.

— Тогда поторопись. Сейчас с ней другой, и он очень настойчив, — произнесла Марийка, повернув голову в другую от вира сторону. Туда, где повисла над рекой поваленная сосна. — А ей, как мне кажется, это неприятно.

— Черт!

В груди екнуло, и Яромир сорвался с места, поддерживаемый волком. То, что они узнали о планах императора и Белобога в отношении Мирославы — еще ужаснее и страшнее того, что случилось с ним. Во всяком случае, он пошел на это сам, а ей никто не давал выбора. И теперь жизни девчонки угрожала опасность практически ежесекундно, а он расклеился. Нет, себя он пожалеет когда-нибудь в другой раз, а сейчас ей нужна помощь в его лице. Как минимум в морде волка, который рвался вперед, желая защитить ту, ради которой все это и затевалось.

Решив, что обрывать одежду о густые заросли кустарников — дело провальное, к тому же это будет его только задерживать, Яромир побежал по дорожке. Перекинуться бы в волка, тот бы смог вмиг домчать до подруги, но тогда он не сможет быстро вернуться в человеческий облик. Нет, разумеется, сможет, но светить нагим телом перед всеми — не то, чего бы ему хотелось. А не рвать на себе одежду при превращении пока выходило раз через десять.

До нужного поворота оставалось недолго, и едва парень взял разгон, подгоняемый страхом за Мирославу, как впереди показалась чья-то теневая фигура. Секунда, и тень, скрываемая личину, исчезла, а Тихомиров вышел навстречу. Яромир нехотя остановился, уже поняв, что это по его душу.

Женька оглядел взмыленного Полоцкого.

— У нас что, пожар?

— Ну чего тебе?!

— Минуту уделишь?

Яромир, сомневаясь, сжал губы.

— Только давай не развози. У меня дела.

— Я хотел… Я слышал, что у тебя произошло. Уж не знаю причин и мотивов, но выглядело это по-мужски.

— То есть?

— Пойти против отца — это сильно. А когда твой отец еще и отец всей империи — вдвойне вызывает уважение.