— К тому же... — он посмотрел на старшего сына, и Ярослав понял призыв слушать внимательнее: — Может, правильнее найти невесту из более знатного рода? Стоило бы укрепить позиции крепким династическим браком. Мы подумаем, какие у нас есть претендентки.

— Я оставлю перстень у себя, — наконец сказал то, что хотел, Яромир. Нога дернулась из воображаемого капкана, начиная сильно кровоточить. Император, словно охотник на дичь, медленно повернул к нему голову, учуяв кровь, и младший сын впервые ответил на взгляд отца. Не как зашуганный гонкой зверь, а как тот, в ком еще теплели силы и воля к жизни.

— Ты понимаешь насколько такая магия опасна?! — спросил Ярослав, глядя на брата серьезно без привычной надменности. Яромир, однако, давно заметил странные закономерности в "опасности" двуперстия.

В их империи, где славянская магия священна и тесно связана с гармонией миров, использование двух перстней одновременно — не просто нарушение нормы, а акт величайшей опасности и кощунства. Считалось, что каждый перстень вплетался в ткань мироздания через уникальные духовные узлы и служил каналом для энергии предков и стихий. При использовании одного перстня поток энергии находился в рамках дозволенного. Однако два перстня создавали параллельные и противоборствующие энергетические потоки, которые начинали рвать и искажать невидимую духовную ткань мира. Это приводило к появлению трещин между мирами — мирами живых, мертвых и духов, что грозило вызвать вселенский хаос и разрушение основ бытия.

Собственно, поскольку Чернобог и его последователи использовали два перстня разом, чтобы проникать в Навь и работать с астральным миром, то вскоре после его гибели император Мстислав стал вводить запреты, правда, неофициальные. Приверженцы двуперстия выслеживались, и некоторые из них, наиболее злостные, вскоре получали предупреждение от отдела КОБРА, а Ратибор вскоре обвинял пойманного в каком-либо преступлении против империи в рамках своей ведовской деятельности. Таким образом император не вводил никаких официальных указов, ибо не имел на то полномочий после заключения Европейской резолюции на свободу ведьмагов в приверженности к той или иной магии, которую практиковали на территории империи. Имея многонациональное государство, империя устанавливала не только государственный язык, но и ведовство, поддерживая магию меньших по количеству представителей народов. В любом случае, каждый ведьмаг, живущий в империи и владеющей той или иной магией, мог без опаски колдовать только одним перстнем.

Помимо прочего, при использовании двух перстней происходил экспоненциальный рост энергии, которая становилась неуправляемой и нестабильной. Это могло привести к точке невозврата — прорывам астральной энергии, способным уничтожить не только ведьмага, но и целые города, а порой и области империи. И самая неопределенная версия, почему империя не поддерживала магию двуперстия — одновременное владение двумя перстнями запускало внутренний конфликт душ, так как каждый перстень якобы содержал в себе частицу древнего духа-покровителя с разными качествами и волей. Это вызывало раздвоение личности ведьмага, переходящее в психическую нестабильность и одержимость. В конце концов, ведьмаг либо терял рассудок, либо становился носителем разрушительной силы, не способной к контролю.

И поскольку ведьмагов, способных удержать подобную магию, а так же пойти против империи, оказалось немного: то ли они скрывали это, то ли действительно боялись пойти наперекор императору и неведанным страшным силам, закон, запрещающий такую магию, так и не был принят. К тому же еще в первой четверти прошлого столетия император Чеслав Первый, налаживая дипломатические отношения с другими империями и королевствами, признававшими легитимность новой Магической народной империи, отделившейся от распавшейся Российской, подписал мораторий на смертную казнь. Раньше такая казнь представляла собой изгнание души в тьму. Его авторитет и магическая сила, которой оказалось вполне достаточно, чтобы уберечь многих от кровавой революции и гражданской войны, сдерживали народ получше законов. Дар главы рода Полоцких — вырывать с корнем магию — устрашал сильнее всего остального.

Сейчас его внук Борислав Первый смотрел на своего младшего сына, который наплевал на все правила и устои. Яромир в свою очередь предполагал, что дело заключалось в чем-то ином, нежели в банальной нестабильности магии двуперстия. А иначе Европейский союз позволил бы запретить двуперстие на официальном уровне, разве нет?

— Этому не бывать! В моей семье не будет двуперстников!

— Значит, я не часть твоей семьи.

— Что?!

Боль, уже физическая, пронзила голову, и Яромир едва не рухнул на землю, устланную коврами. Но все же у него получалось ее терпеть и держать спину прямо, а не стоять на коленях, как в прошлый раз. Все еще игнорируя Владимира, он произнес тихо и сквозь зубы:

— Я отрекаюсь от рода.

Воцарилась такая тишина, от которой стало еще больнее. Сердце кололо, голову пронзила стрела, а ногу раздирали клешни капкана. Три пары “аспидных” глаз смотрели на него со смесью неверия и негодования, и лишь в одних сквозил страх. Император прорычал:

— Повтори! Повтори!!!

— Яромир, одумайся, прошу! — выкрикнул Владимир, и его за плечо дернул Ярослав, который, надо отметить, растерял с лица всю спесь: он был растерян.

— Я... отрекаюсь от... рода.

Казалось, слов ни у кого больше не находилось, но и уйти еще нельзя. Рано. Надо выждать. Слова были сказаны, и их сила пронзила всего Яромира насквозь. Он схватился за грудину, где от него будто отрывалась часть. Холодное, словно лед, чувство поселилось в районе солнечного сплетения. Император бледнел с каждой секундой. Он явно не ожидал такого поворота событий, считая, что у него все под контролем. Все, кроме одного — проклятье его рода оказалось сильнее родовой магии, держащей всю империю огромными лапами берендея. Борислав ощутил, как внутри закипела злость, обида и страх. Три двуперстника в одной команде Ведограда, а он мало того, что не был в курсе, так еще и ничего не мог этому противопоставить! Да и смог бы действительно обвинить в преступлении собственного ребенка? Вряд ли. Это его плоть и кровь с черными дикими глазами. Глазами с янтарно-желтыми проблесками, так похожими на радужки матери, отдавшей жизнь своему долгожданному третьему сыну. Однако отныне Яромир, если и думает, что сможет вырваться из крепких лап и надзора отца, то сильно ошибается. Император ощутил предательство, удар под дых от того, кого не брал в расчет. Неужели волк вырос?

— Ты. Мне. Больше. Не. Сын.

Пустота. Внутри ничего не отзывалось. Нога, истерзанная острыми шипами развалившегося на детали капкана, высвободилась и кое-как встала на твердую землю. Боль не появилась, лишь невыносимая тоска и одиночество накрыли с головой волной эмоций. Внутренности трясло от разорвавшейся магической нити, связывающей членов одного рода. Сделав шаг назад, Яромир все еще боялся поднять взгляд от носок своих игровых сапог. Он это сделал, то, на что давно не мог решиться. Но оказался не готов оказаться один. Император взмахнул рукой, и купол безмолвия исчез.

— Теперь ты — ведьмаг без роду и племени и волен делать что пожелаешь. Отречение от рода, инициированное тобой, я принимаю, — слова его били набатом и доносились до каждого присутствующего на этой поляне. Старший Полоцкий рвал последние нити, ставя все точки и ничего не скрывая от своего народа, хотя Яромир и думал, что тот продолжит сохранять репутацию идеальной семьи. Его изгоняли, не делая из этого тайну. На условиях императора. И, вероятно, пресса напрямую свяжет факт двуперстия сына и факт отречения от древнего рода. Чтобы другим не было повадно.

— Идиот, — прошипел Владимир, осознавая, что его покровительство над братом закончено. Теперь ему не позволят к нему даже приблизиться. Его мыслям тут же прилетело подтверждение.

— Больше ты, Яромир, не потомок славной и древней династии ведьмагов Полоцких. Ты волен остаться при своей фамилии или взять любую другую, примкнув к чужому роду, в котором тебе… кхм… будут рады.