— Так мы не знали, во сколько встречаемся! — Никита, на плече которого восседала Рыська, растрепал светлые недавно уложенные волосы.
— Я же объявляла!
— Мы забыли!
— Ц… Все здесь? — Пень-Колода обвела строгим взглядом вратника и его клевретов, замечая на лице каждого что-то похожее на растерянность. — Так! Не киснем заранее! И вообще, главное — участие!
— Вот сейчас мне стало еще тоскливее, — пробурчал Тихомиров, разговор с Софией у которого так и не сложился. Он, обуреваемый тяжелыми мыслями, сумел скрыться от нее в толпе, чувствуя себя настоящим трусом. Но у него не нашлось моральных сил поговорить с ней о том, как им стоит вести себя дальше. То что между ними происходило, уже выходило за рамки простых развлечений от скуки. Она ему нравилась, однако он все еще помнил о том, что ей предназначено выйти за Полоцкого.
Того Полоцкого, который сейчас стоял рядом с Мирославой, обмениваясь с ней такими взглядами, от которых шел противный мороз по коже. Мороз. Мирослава же и вовсе выглядела больной, будто ей не помог лечебный сон. Или же что-то произошло помимо того, что ему уже известно?
К тому же перспектива влиться в род Третьяковых очень пугала. Женька оказался не готов к тому, что в его жизни появится отец и сводный брат. Ему не хотелось быть чем-то обязанным кому-то, не хотелось брать на себя ответственность за их род, сменив собой Ивана.
Еще его обуревали сомнения в искренности Софии. Если она знала о его семейном наследии, может, поэтому и предпочла его для себя как запасной вариант? Полгода развлекалась, позволяя за собой бегать, но все же выбрала более перспективного жениха? Гадство! Он потер лицо ладонями, уже не слушая, о чем говорила Пень-Колода. Это все казалось чересчур, и психика хотела защититься вакуумной тишиной в голове. Тихомиров не помнил, как они оказались на сцене под светом софитов, приди в себя только тогда, когда Златояр Гвоздь во всю мощь своего голоса объявил их команду:
— Встречайте команду школы Ведоград! Не стесняйтесь приветствовать наших участников, ведь им пришлось через многое пройти!
На фоне заиграла гармонь, а следом за ней вступили барабаны и волынка. Голос Атласа из группы "Гарпии" запел первый куплет:
Под покровом Велесовой ночи,
Когда небо вспыхнет небесным огнем,
Зима-Мара примерит рябиновый с елью веночек
И укажет на избранных кровавым серпом.
Коль ты выбран, то духом будь сильным
Когда ляжешь на свой погребальный костер.
Вск страхи в ркве пламя станут былью,
Но раз магия в твоей крови не стала пылью...
То тени предков схлестнутся со злом.
Мимо прошел Владимир. Собравшись, Женька вздохнул и выпрямился, поскольку не хотел казаться уязвленным — это не в его характере. Стоявшая рядом Мирослава вздрогнула, когда поймала взгляд организатора Морной сечи. Выглядел он неважно: с синяками под глазами, осунувшийся и бледный. Ощутив напряжение подруги, Яромир одним движением провел ладонью по ее спине. У него на плече сидел Персей, с подозрением наблюдавший за неугомонной Рыськой, поэтому не заметивший этого жеста.
Мирослава отметила про себя, как Яромир смотрит на брата, замечая в его взгляде что-то странное. Может, разочарование? Или обиду?
Атлас запел ритмичный куплет:
Морная Се́ча, битва славных.
Морная Се́ча, где нет в силе равных.
Морная Се́ча, империи ратной.
Морная Се́ча, где брат за брата.
Объявили команду Святгорода, и на сцену поднялись клевреты со своим вратником, коим являлся Олег Долгорукий: светловолосый парень с гетерохромией и надменным выражением лица. Ведя за собой свою команду: Михаила Потемкина, Александра Мурашко, Юрия Казака и Вадима Дрозда, вратник первым традиционно стал пожимать предплечья своих соперников. Когда дошел до Мирославы, скользнул пальцами по ее ладони и подмигнул:
— У меня к тебе разговор, Мира, — сказал и ушел, игнорируя испепеляющий взгляд Яромира. Тот промолчал, а вот Персей, который не отличался скромностью, каркнул, вытянув шею:
— Откуда вы все лезете, ироды?! Мирка, ты афродизиаки что ли варишь на “Ядовредительствах”?!
— Я ничего не варю!
— Значит, просто пьешь!
— И не пью! А вот в твоей трезвости я уже сомневаюсь! — шикнула на него Мирослава, не понимая, что у Долгорукого к ней может быть за разговор.
— Еще не вечер, убедишься!
— Хотелось бы верить! А то ведь у тебя дно стакана не сохнет!
— Да откуда столько недоверия?! — Персей насупился, а потом громко каркнул от неожиданности, когда Рыська вырвала из его хвоста самое длинное перо. — Это что… что такое… Это как понимать?!Больше не обращая внимание на разборки между Персеем, Никитой и Рыськой, Яромир выждал, когда на сцену поднимутся родославцы, пожал руку длинноволосому с сережками в ушах Анатолию Донскому, а затем его клевретам: Ангелине Разумовской, Родиону Хмельницкому, Борису Хоме и Алексею Поповичу. Ребята казались приветливыми, в отличии от настороженно настроенных святгородцев.
Начался второй куплет:
На запястье Мара рисует обручье,
Оно закрепит клятву пред империей.
Кандалами обратится златое сечение
Если не сдюжишь в момент страха, оголив безверие.
Сквозь тлен и мрак пройдешь ты до ворот опасной Нáви,
И встретишь злую сущность бытия,
что раскалит на крепость магию.
Рябина на обручье Мары окропится алым.
И сила Рода в тебе станет небывалой.
Когда все три команды уже готовились выслушать вердикт своему будущему, заиграл торжественный гимн империи, и все стали по струнке.
Морная Се́ча, битва славных.
Морная Се́ча, где нет в силе равных.
Морная Се́ча, империи ратной.
Морная Се́ча, где брат за брата.
Едва только стих последний аккорд, Златояр громко объявил:
— Сегодня на нашем празднике особый гость! Нам выпала великая честь: результаты финала Морной сечи, которые до сих пор для нас всех остаются тайной, объявит император Магической народной империи Борислав Первый! Да склоните же свои головы перед Великим мужем, братом и отцом нашим!
Яромир напряженно выдохнул, пытаясь взять себя в руки, когда на сцену в длинном красном ферязе поднялся отец: высокий темноволосый мужчина с аккуратной бородой, слегка разбавленной сединой. Его тяжелый взгляд черных глаз прожигал всех, кого касался. Все, мимо кого он проходил, склонялись в поклоне, выражая свое уважение и отдавая дань его силе магии. Надо отдать ему должное: не так просто быть правителем в современном ведовском мире. Ведьмаг, который становился самодержцем империи, должен обладать силой, способной держать в ежовых рукавицах всех и вся, кто проживает сразу в трех мирах, поскольку именно император возвышался в своей иерархии над хранителями Нави и Прави. А страх и покорность могла вызвать только магия, способная гнуть дубы к земле одним только взглядом.
Как бы там ни было, Яромир восхищался отцом, с самого детства мечтая быть на него похожим. Разумеется, не все его решения он одобрял или понимал, но все же могущественный отец внушал трепетную гордость за их род. Парень тяжело вздохнул и, заметив шедшего за отцом старшего брата Ярослава и еще нескольких приближенных к императору ведьмагов, тоже склонился, отводя взгляд. Что происходило дальше Яромир помнил плохо. Император приветствовал собравшуюся публику, сказал долгую речь о том, как храбро вели себя участники на каждом испытании Морной сечи, сколько удали и талантов они проявили. В красном конверте, запечатанном золотым сургучом и печатью в форме солнца и держащем перстень трехглавым змеем, который ему передал стоявший рядом Владимир, были написаны результаты игр. На сцене все ждали, когда их огласят с небывалым накалившимся напряжением.
Медленно вскрыв конверт, Борислав Мстиславович вытащил лист из плотной золотистой бумаги, на которой красивой вязью была запечатлена история. Он, не показав ни одной эмоции, пробежался цепким взглядом по буквам. Златояр Гвоздь, который вещал для ведовского эфира в свой подсолнух, отошел подальше, чтобы не мешать и не говорить одновременно с правителем. Это как минимум неразумно и опасно для здоровья и карьеры.
