Нагнав ее со спины, поравнялся с идущими девчонками и обаятельно улыбнулся им, когда те обратили на него внимание.
— Какие люди! — Астра махнула ему свободной рукой, пока другой держалась за локоть Иванны. Та обернулась на Ваню и облегченно выдохнула.
— Ой, как ты себя чувствуешь?
— Да что со мной будет!
— А синяки под глазами говорят об обратном.
— Ну они у меня появились раньше, чем я вообще узнал о Морной сече.
— Готов к финалу?
— Да, — он показательно равнодушно пожал плечами. На самом деле ему самому перспектива поступления в Ратибор была до лампочки, но вот азарт и желание стать первыми — оказались сильнее.
— Кстати, я хотела сказать, — Иванна заметила, как Астра увела от них девчонок, с интересом подслушивающих разговор. После того случая, когда ее накрыла истерика на дне рождения Тихомирова, они же и распустили слухи о ней и Третьякове. И никакие опровержения, сказанные ею лично, не могли их переубедить. Было неловко и даже стыдно, ведь Ваня попросту оказался тем самым, способным унять ее тревогу. Он и сам, кажется, был не против их общения, поскольку и являлся его инициатором: первым подходил, приглашал прогуляться вдоль реки, без умолку болтал или поддерживал уютное молчание, когда говорить не хотелось. В общем, она довольно-таки быстро привыкла к его обществу, хотя ничего не обещала и не позволяла ни ему, ни себе чего-то лишнего. А он и не настаивал.
Они соблюдали определенную дистанцию, изредка нарушая ее. У нее не получалось вести себя так же расслабленно, как вела себя, например, Мирослава с друзьями. Хотя Ваня, наверное, не стал бы противиться, но что-то внутри не давало подарить ему хоть какую-то надежду. Так и стояли напротив друг друга, соблюдая приличия.
— Что?
— После Русальей недели, когда пройдут все контрольные и выставят итоговые оценки, я сразу возвращаюсь в Китай.
— Насовсем? — Ваня ощутил, как внутри что-то оборвалось. Он смотрел на нее своими покрасневшими глазами, в которых родилось беспокойство.
— Нет, только на каникулы. Но почему-то у бабушки плохо работают перстневики, и, возможно, я не смогу ответить на твои послания вовремя…
— О! — только и произнес. Такие перспективы ему не нравились, и Ваня непроизвольно нахмурился, сдвинув брови к переносице.
— Можем попробовать созвониться, если хочешь, по обычному телефону…
— Да, можем.
— Хорошо… А ты никуда не едешь?
— Боюсь, летом я погрязну в решении семейных вопросов.
— Да? Если не секрет, то каких?
Ваня улыбнулся, не зная, как рассказать о том, что произошло в его жизни не так давно.
— Семья увеличилась, и надо каждому определить в ней его место.
— Понятнее не стало, — Иванна коротко рассмеялась. Сегодня в ее волосы наподобие венка были вплетены нити, закрепленные магией, и девочка то и дело касалась их, проверяя все ли в порядке. Длинные волосы, доходившие почти до поясницы, красиво отливали красным, и Ваня ловил себя на том, что постоянно думает, какие они на ощупь: отличаются ли пепельные волосы от своих рябиновых собратьев.
— Я тебе все расскажу, обещаю. Но позже. Если, конечно, ты все не узнаешь из прессы.
— Все так серьезно? Ничего себе… И поэтому ты все каникулы проведешь дома?
— Да, скорее всего. Тем более сама понимаешь, как в моем состоянии куда-то уезжать. В любой момент все может выйти из-под контроля, и тогда… — он вздохнул.
— А ты никогда не был в Китае? — спросила и сама испугалась своего вопроса. Ваня покачал головой.
— Не приходилось. Хотя отец летал несколько раз.
— Если будет возможность или желание, обязательно там побывай! Думаю, тебя впечатлит культура, да и вообще энергетика…
— Что ж, может, когда-нибудь и съезжу.
Они замолчали, глядя друг на друга, пока их обходили стороной те, кто спешил занять место поближе к сцене, где и будет вершиться история. Иванна, в очередной раз поправив плетение в волосах, набрала в легкие побольше воздуха, чтобы решительно спросить:
— А ты силен в ментальной магии?
Третьяков выпятил вперед бледные губы, размышляя над ее вопросом.
— Не то чтобы силен, но пробовал практиковаться.
— Получалось?
— Не очень.
— А если бы я тебе помогла? Смог бы?
— Смог бы что?
— Я… Мне… — девочка нервным движением сначала коснулась кончиками пальцев своего лба, затем почесала бровь, а потом убрала руку за спину, чтобы унять панику. Третьяков, узнавая это ее поведение, подошел ближе, и, не вынимая рук из карманов, куда недавно их упорядил, чуть склонил голову.
— Ванют, ты же знаешь, что со мной можно делиться со всем, чем захочешь.
— Мне нужна твоя помощь. Как менталиста.
— Именно моя?
— Я… никому больше не доверю. К тому же не уверена, что вообще что-то выйдет.
— Погоди, я ничего не понимаю. Выйдет что? Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Ты сможешь пробиться в запертые воспоминания?
Он удивился, но постарался не подавать вида, чтобы не пугать ее еще больше.
— Попробовать можно, конечно, но я не обещаю, что получится… Ты думаешь, что у тебя таковые есть?
— Не знаю. Но вот здесь пусто тогда… — она приложила ладонь сначала к виску, а потом к груди поверх василькового платья, — …когда тут буря.
— Ты не хочешь обратиться к специалисту? Вдруг я только наврежу…
— Я все узнала. Я смогу сама тебя направить.
Поймав ее взгляд, полный надежды, Ваня решительно кивнул.
— Хорошо. Но… для этого ведь нужна какая-то подготовка?
— Скорее, моральная. Ну, если ты хочешь, можешь еще поизучать теорию…
— Ладно, как раз будет чем заняться летом. Все равно раньше приступить к этому мы не сможем, так?
— Да. Давай тогда отложим это на следующий учебный год.
Они снова замолчали, обдумывая то, что запланировали сделать в недалеком будущем.
— Я еще хотела спросить…
— Что?
— Может… Ты бы хотел побывать в Китае раньше, чем в неопределенном “когда-нибудь”?
— Я летом, правда, буду занят, не до путешествий, — с разочарованием выдохнул Ваня, в груди у которого запылал маленький огонек. Иванна ощущала, как щеки покрываются предательским румянцем.
— Я бы могла поговорить с папой, спросить у него разрешение, чтобы ты приехал к нам на новогодних каникулах, к примеру… Скажу, что ты хотел бы пообщаться с восточными целителями как будущий медзнахарь. Думаю, он обрадуется возможности… порасспрашивать тебя…
— А чем он занимается, кстати?
— Больше работает с душами. Но силен и в общей практике…
— Ты приглашаешь меня к себе? — это осознание распалило целый пожар, и его дыхание сбилось.
— Да, хочешь? Тем более мой отец смог бы обеспечить тебя при случае необходимой процедурой… Ну ты понимаешь.
— Это… могло бы быть интересно!
ᛣᛉ
— Здравствуйте, дорогие гости и зрители последнего финального эфира Морной сечи — легендарного императорского состязания, возрожденного, как птица феникс, после долгого небытия из пепла! — провозгласил Златояр Гвоздь, стоя посреди сцены в своем фирменном золотистом ферязе. Его голос, ставший уже многим знакомым, привлек всеобщее внимание. Все двинулись поближе к сцене, хотя возведенные магэкраны-проекторы позволяли видеть происходящее так, будто стоишь рядом. Играла традиционная современная музыка, создавая особую атмосферу праздника.
Все участники сечи собирались в возведенном за сценой шатре. Три команды, донельзя напряженные, общались между собой мало, а ведоградцы так и вовсе проходили внутрь разорванными частицами коллектива.
— Где вы все ходите?! — Рогнеда Юлиевна, стоявшая рядом с Августом Кондратьевичем Росой и Елизаром Наумовичем Борщом, тихо ведущих беседу, радовалась, что вместо Виктора Волконского, представителя от Родослава, приехала его заместитель — Анастасия Геннадьевна Солоха. Без него она чувствовала себя уверенней. Каждая встреча с ним была для нее сродни тому чувству, когда ломают недавно сросшиеся кости. Нет, не больно. Обидно, что на силы, потраченные на заживление ран, в ее случае скорее душевных, кто-то просто наплевал. Несколько раз он выходил с ней на связь, и к его счастью об этом не узнал Владимир. Рогнеда не говорила об этом сама, поскольку знала, что у него и так не находилось лишней свободной минуты даже на себя, а он бы обязательно пожертвовал чем-то для того, чтобы напомнить Виктору о том, кто и на что имеет право. Ей дорого его душевное спокойствие, которого и так было мало: он устал и был вымотан за год Морной сечи и параллельной службы в Ратиборе. С Волконским она разберется сама и позже.
