— Я не могу поверить… — ее шепот, такой слабый и беззащитный, острой стрелой кольнул Яромира прямо в грудь. Он чувствовал себя предателем, хотя не имел к этому всему ровным счетом никакого отношения кроме кровного. За его спиной плелись интриги. И черт с тем, что его собирались женить без желания и согласия. Но то, что в эти игры оказалась впутана Мирослава.

Парень, скользнул ладонями по ее плечам. В любой другой ситуации его бы охватил адреналин от этого прикосновения, но сейчас мысли в голове метались, и он ощущал себя будто в вакууме.

— Мир…

— Ты все же женишься!

— Тебя сейчас только это беспокоит? — спросил недоумевающе. Он опять не смог предугадать ее первую реакцию. Совершенно непредсказуемая девчонка. Ему льстил тот факт, что она не хотела его женитьбы, но все же это только капля в море их бед.

— А что еще должно? То, что я каким-то образом вместе с горшком из кургана притащила своего деда? Того, который желает мне смерти? А тот, кто мой родной — вроде как жив, но похоронен непонятно где? По-моему, из самого насущного — это то, что вас женят, а уже потом возьмутся за меня, вышвырнув за борт распрекрасной империи с якорем на шее.

Мирослава и сама не верила в то, что услышала и в то, какие слова произносит. Все казалось слишком нереальным, чтобы в это верить. Сродни прыжку с обрыва: сначала ты летишь, и кажется, что так будет всегда. Но вскоре тело, поддавшись силе притяжения, полетит на землю с бешеной скоростью. А там — темное ничто с примесью страха и боли.

— Да, все это — стоит нашего беспокойства, — решительно произнес Яромир. Он ощутил, как подруга оперлась на него спиной, и ему пришлось податься вперед для равновесия. Склонив голову к ее виску, прижался к нему щекой.

— Нашего? — она грустно улыбнулась, чувствуя своей спиной, как вздымается его грудь от рваного взволнованного дыхания. Устраивать истерики или обижаться не имело никакого смысла. Надо брать себя в руки и думать, что делать и как поступать в дальнейшем. И Яромиру либо стоило полностью верить, либо перестать общаться с ним прямо сейчас, как и хотел его отец. Выбор пал на первое. Наверное, у друга тоже, раз почему-то он все еще оставался здесь.

— Скоро всех созовут на финал. Но давай после него все обсудим?

— Давай. А что… что София?

— Мира! — Яромир фыркнул, криво улыбаясь. — Не будет никакой свадьбы!

— Она тоже не хочет.

— Откуда ты знаешь?

— София сама мне сказала. Кажется, Женька сумел ее обаять.

— Я был бы рад, чтобы он обаял ее еще в прошлом году. Тогда на одну проблему стало бы меньше.

— Погоди, — Мирослава развернулась, но отходить не стала. Она посмотрела ему в глаза, в которых сейчас плескалась решительность. — Почему не будет свадьбы?

— Потому что я не хочу, и этого факта более чем достаточно.

— Но твой отец…

— Мира… — Яромир, нервно взлохматив волосы на затылке, глубоко вздохнул и, набравшись смелости, спросил: — У меня к тебе просьба. Выслушаешь?

— Да. Какая?

— Никогда больше из-за меня не дерись. Я не стою этого.

— Еще как стоишь!

— Мир, пожалуйста. Это я должен тебя защищать, а у нас все наоборот. Это неправильно.

— Ну… ты всегда успеешь.

— Если я стану никем, ты все еще будешь со мной общаться?

— Как это?

— Ну, допустим, если бы я не родился в семье императора, это бы повлияло на твое ко мне отношение?

— Сдурел? Конечно же, нет! Но я не понимаю, к чему ты…

— Я… О, Перун, я даже тебе произнести это не могу, а как им…

— Что произнести? Яромир, эй? Что происходит? — она обхватила его плечи и немного потрясла, чтобы привлечь к себе внимание разволновавшегося друга.

— Ты можешь мне пообещать? Что все останется как прежде? Нет, не так… Нас ждут проблемы. Большие проблемы, я это чувствую. Но я один не справлюсь. Без тебя — нет.

— Ты меня пугаешь… — от переизбытка чувств она перешла на шепот, а на глазах выступили слезы. Вот странность, ей стало известно о том, что сильнейший ведьмаг хочет ее убить, а на эмоции вывел друг, что-то задумавший.

— Просто пообещай!

— Я обещаю, конечно! Но ты ведь не расскажешь?

— Скоро и так все случится.

Они стояли друг напротив друга в такой близости, что между ними едва протиснулся бы летящий шмель. Мирослава чувствовала его эмоции как свои, и ее стала бить дрожь. Какой там финал?! Надвигалась буря, и плевать на то, кто там выиграл в Морной сече!

— Волче, конечно же, я всегда буду рядом! Пока ты не женишься, и я не стану мешать твоей невесте, — она попыталась улыбнуться, но вышло не очень убедительно. Губы дрожали.

— О, нет, больше никаких невест! Хватит с меня всего этого!

— Тогда идем?

— Погоди… — сделав один шаг, он прижал ее к себе, надеясь, что подруга поступит как обычно. И она не подвела. Вокруг его талии обвились девичьи руки, усиливая объятия. Склонившись, носом отодвинул прядь светлых волос, пахнущих сладким ароматом барбариса, и прошептал: — Я знаю, что кучу раз тебя подводил. Но пришло время взять реванш и наконец принять ответственность за свою жизнь.

— Ты так говоришь, будто прощаешься, и меня это пугает! — ничего не понимая, Мирослава встала на носочки и обхватила руками его шею, ощущая крепкую хватку на своей талии.

— Я никуда не денусь, правда. Но мне надо… нас защитить, и это требует некоторых… решений.

У нее перехватило дыхание от его проникновенного шепота и тех обстоятельств, в которых они оказались. В его объятиях стало спокойно и уютно, будто дома. Жизнь подарила ей друга в самый первый день в новой школе, и она не хотела его потерять.

— Эй, ты вся дрожишь… — парню казалось, что если он обнимет ее еще крепче, то попросту сломает, и волк внутри, спектр эмоций у которого узконаправлен, затребовал более явного проявления чувств. Его губы коснулись ее виска, проложили дорожку к скулам, пальцы запутались в длинных волосах, нещадно портя прическу, без которой он Мирославу уже и не представлял.

— Ты поможешь мне? — дрожа от его непривычной нежности, спросила девочка. Осознания и принятия неизбежной опасности у нее еще не произошло, но все же страх остаться наедине со своим врагом сковывал тело, словно колючей проволокой. Мирослава, закрыв глаза, уткнулась носом в его шею, на которой белели полосы шрамов от серебряной цепи.

— Костьми лягу, — и очередной поцелуй в щеку стал точкой его обещания быть рядом.

— И я поддержу тебя. Что бы ты там ни задумал.

— Спасибо.

Где-то сверху раздался вороний крик, а следом зашуршала листва кустов, среди которых друзья так и стояли. Уже не прятались, но все же сохраняли конфиденциальность какого-то поистине сакрального разговора.

— Вот вы где!!! — голос Персея, такой громкий и хриплый, заставил Мирославу вздрогнуть, и она испуганно отпустила Яромира из своих объятий, отойдя назад. Ворон, пробираясь сквозь заросли кустарников, вылетел к ним навстречу и, усевшись на плечо парня, прищурился. — Кого-то хороним? Надежду на выигрыш?

Мирослава вздохнула и уже собиралась отшутиться, как ворон подозрительно спросил:

— А чего вы такие лохматые и румяные? Чего тут делали? Одни… В кустах…

— Все тебе знать надо, да? — Яромир улыбнулся, подумав, что еще немного, и его губы точно пересекли бы запрет, выставленный дружбой. Он, ослабленный своим страхом и нуждающийся в поддержке, хотел ощутить тепло и подпитаться ее силой, к которой его неумолимо тянуло. Наверное, ворон, умудренный жизненным опытом, что-то разглядел в их горящих глазах, а потому каркнул:

— Нет, все их там ждут, а эти Соловьиный бал празднуют! Сначала соловушек друг другу дарите, а уже потом зажимайтесь!

— Какой ты нудный, — фыркнула Мирослава, пытаясь поправить два пучка на своей макушке. Но судя по взгляду Яромира, который и испортил ей прическу, вернуть все в прежний вид не получилось.

— Тогда пойдемте. Надо заканчивать этот вечер, — Яромир по привычке приподнял руку, и подруга скользнула под его “крыло”, обнимая за талию. Он не хотел переживать о том, кто и что подумает — плевать. Скоро с него спадут все регалии, а вот сплетен будет столько, что нет смысла портить себе нервы заранее.