— Или боялся, что я изменю к нему свое отношение, — тихо предположила София, о чем-то задумавшись и даже принявшись грызть ноготь с аккуратным маникюром на большом пальце.

— Просто найди его и поговори!

— Да, так и сделаю… Спасибо.

— Было бы за что.

— Как его подругу, мы пригласим тебя на свадьбу! — Мирская вдруг улыбнулась, а Мирослава оторопело на нее уставилась. Как легко подростки в этом мире говорили о таких вещах! В мире простаков никто не мечтал выскочить замуж или жениться в столь юном возрасте. Думалось, что и Тихомиров вряд ли хотел для себя подобного. Что ж, его проблемы, раз влюбил в себя представительницу древнего рода.

— А мы сейчас о ком из двух парней говорим?

— А тебе кого со мной легче представить? — судя по улыбке, настроение Софии вдруг поднялось, что выглядело непривычно и странно.

— Может, разойдемся на хорошей ноте? — прохладный ветер подул в их сторону, и Мирослава, не удержавшись, склонила голову, позволяя ему ласкать разгоряченную кожу шеи.

— Ладно. Кстати, красивые сережки, — кивнула на позвякивающие украшения в ушах яриловки София. Мирослава неосознанно коснулась одной лунницы почерневшими пальцами.

— Это подарок Яромира на Новый год.

— О, ну я так и подумала. У него хороший вкус. А из чего они?

— Да я не помню… — Мирослава окончательно растеряла свой боевой настрой. — Кажется, серебро. А камни… аметист и изумруд.

— Морозова, ты совсем слепая? — тон Софии вновь стал насмешливым. Она, ухмыльнувшись, посмотрела на яриловку. Но не успела та хоть что-то ответить, как Мирская продолжила: — Это белое золото! А под аметистом этот хитрый волчара втюхал тебе розовый бриллиант! Ну хоть с изумрудом не соврал!

— Откуда ты знаешь? — голос предательски сел.

— Поверь, я разбираюсь! И я точно не могу ошибаться!

— И… и к чему ты завела о них разговор? — у Мирославы уже не хватало силы воли, чтобы выглядеть хладнокровной. Она сняла сережку и, кажется, только сейчас обратила внимание на то, как ярко и весело переливаются камни: они отбрасывали солнечных зайчиков на ее ладони. А ведь у нее зародились сомнения еще в новогоднюю ночь, но друг уверил, что не потратился! И она, как обычно, ему поверила! Вот же хитрый волчара!

— В твоих интересах, чтобы нас не поженили! Разве ты ничего не понимаешь?!

— Что я должна понять?

— Он даже мне таких подарков не дарил! Хотя я была его нареченной!

— Значит, не имел такой возможности. Или не хотел…

— В том то и дело, не хотел! Господи, Морозова! — София подошла ближе, говоря тоном, какой используют в разговоре с глупыми детьми. — Он тебе нравится?

— Кто? Яромир? Мы ведь друзья!

— Тяжелый случай. Тогда просто открой пошире свои необычные глазки, в которые он заглядывает, высунув язык и виляя хвостом, и понаблюдай! Ладно, мне надо Женю найти. Бывай! — и Мирская, развернувшись, плавной походкой пошла обратно к школе. Мирослава проводила ее с открытым ртом. Когда пришла в себя, помотала головой, чтобы обдумать все то, что только что произошло. Это самый странный и, пожалуй, самый адекватный разговор из всех, что случился у них с Софией.

ᛣᛉ

На поляне, которая только благодаря магии расширения пространства смогла уместить столько народа, уже собирались гости: помимо учеников, учителей и участников Морной сечи из трех школ сюда прибыли их родные, а еще приглашенные члены правительства Магической народной империи, журналисты, корреспонденты и организаторы мероприятия. В Родославе и Святгороде пройдут прямые трансляции финала, поэтому основная часть представителей этих школ остались у себя. И слава Роду, иначе тут бы и яблоку негде было упасть!

Улица готовилась встречать закат, и майское солнце уже катилось к горизонту, хотя, конечно же, исчезать не станет. Полярный день находился в самом разгаре, и надо признать, Яромир его полюбил. После долгой темной зимы, длящейся с конца октября по апрель, приятно подолгу гулять, не окунаясь в черную ночь.

Яромир, пришедший в себя на день раньше подруги, вернулся в палаты как раз тогда, когда ее уже там не было. Он даже не стал расспрашивать медзнахарей, поскольку стало ясно: она очнулась, переоделась в парадную форму и свинтила, куда только ее северные глаза глядели. А вот где она сейчас, это только требовалось выяснить. Да, вскоре их созовут перед эфиром, но хотелось увидеться заранее. Когда они только вернулись из Нави, все пошло по иному сценарию, нежели происходило в прошлые разы. Хотя, если быть откровенным, то каждое их возвращение никогда не отличалось спокойствием.

Едва они преодолели Камень-указатель и зону портала, ковер рухнул в тот же миг, когда по округе Пущи пролетел громкий крик, а небо озарила яркая зеленая вспышка неясной природы. Парни, не ожидавшие внезапной “авиакатастрофы”, рухнули на землю. Яромир, не помня себя, отдался инстинктам, которыми овладел волк: он велел тотчас встать и помчаться к подруге. Ее тело выгнулось дугой от боли, и, преодолевая испуг, парень подхватил вырывающуюся Мирославу на руки. Не отдавая себе отчета, прижимал к груди неподатливое девичье тело и прожигал хмурым взглядом всех, кто пытался ее у него забрать. Владимир только молча открыл дверь медзнахарской палатки, где их уже ждали. Туда прошли следовавшие за ними парни, и едва Яромир уложил потерявшую сознание подругу на кушетку, как целительская магия обрушилась и на них всех разом. Наверное, Владимир перестраховывался, и в лечебный сон их увлекло сиюсекундно. Без права узнать что случилось.

И даже после пробуждения на его вопросы никто не ответил, хотя он пока толком никого и не встретил, кто бы мог оказаться ему полезен. Парень, переодетый во все черное, в котором чувствовал себя даже комфортнее, чем в яриловской темно-синей форме, здоровался с приятелями и знакомыми, которых встречал по пути в Пущу. Никто не пытался утянуть его в бессмысленную болтовню, ведь обычно эту роль брал на себя Никита, который, к слову, тоже куда-то запропастился. Высматривая в толпе людей хоть кого-то из друзей, Яромир обернулся, когда кто-то коснулся его руки. Еще до прикосновения он узнал ее по запаху, по движениям, дыханию, по магии крови, которая была похожа на его собственную.

— Ба! — обернувшись, увидел статную женщину, волосы которой давно покрылись благородной сединой. Она никогда не пыталась ее закрашивать, позволяя серебру лет обрамлять образ.

— Я уже думала, что до финала не отыщу тебя! — Марья Огнеславовна, одетая в длинное платье сиреневого цвета и ферязь из тончайшей, почти прозрачной ткани похожего оттенка, притянула к себе внука.

— А я и не думал, что увижу тебя здесь! — Яромир обнял бабушку. Ему пришлось склониться, потому как он был выше нее на полторы головы. Женщина, проведя ладонями по спине внука, отстранилась и потрепала его за щеку. Парень скривился.

— А чем я хуже тех, кто приехал поддержать своих любимых чад, прошедших все пять испытаний Морной сечи? Могу ответственно заявить, что мой — самый лучший!

— Ну ба…

— Не бакай! — она отмахнулась, не принимая во внимание его смущение. Позади нее буквально в каких-то пяти метрах стояли гвардейцы, видимо, отец приставил охрану к своей неугомонной матери. Они делали вид, что оказались здесь совершенно случайно, но перехватив хмурый взгляд младшего сына императора, склонились перед ним в поклоне. Он кивнул им в ответ. Бабушка посетовала: — Хожу с конвоем, представляешь?! Твой отец точно считает, что я не способна за себя постоять.

— Он просто тебя любит.

— Как же. Если бы я не пригрозила ему парой аргументов, он бы так и не соизволил взять меня с собой! А ведь мы с тобой не виделись почти полгода! Бабушка я или колокольчик для козы, который только мешает?! — говорила она таким тоном, будто вела размеренную светскую беседу, не выдавая своих эмоций негодования.

— Так отец тоже здесь?

— Естественно! Он ведь будет награждать победителей!

— Думал, это будет делать Владимир.

— Уж не знаю, Яр, я лишь добилась права посетить Ведоград! А ведь здесь почти ничего не изменилось с тех пор, когда я училась!