— Я… не сдержался. Простите.

— Чего городишь?! Чего ты там не сдержался?

— Ваша лысина так блестит! Так и хочется лизнуть! Ха-ха!

— Ах ты, гаденыш!!!

Парни дружно рассмеялись и даже не подумали бежать, дабы не получить по хребту. Однако посох, едва приложившись к плечу Женьки, замер в руке крепкого старика, когда в другом конце коридора послышались крики. Женские визги и непристойные словечки долетели в их сторону слишком отчетливо, чтобы преподаватель не заметил происходящего, собственно, как и все остальные.

— Серьезно?! Снова?! — Яромир резко повернулся в ту сторону и, увидев, что происходит, вместе с Женькой помчался туда сквозь толпу.

Девчонки вцепились друг в друга, и стало понятно: тренировки у Воеводы для Мирославы не прошли даром. Она была на порядок сильнее, к тому же не носила каблуков и юбок, а потому выигрывала в ловкости и скорости. Но и София не позволяла себя унижать: она схватилась за волосы неприятельницы, лишая ту шанса сбежать или поменять позу.

— Обоснуй обвинения, Морозова!

— Может, тебе еще свидетелей привезти?! — девчонки, вырывая друг другу волосы, не обращали внимания на то, что вокруг стали толпиться люди.

— Тебя вообще не касается, где и с кем я провожу время!

— Думаешь, сможешь дурить всех вокруг и дальше?! Определись уже!

— Пошла ты! Или что, боишься остаться неудел?!

— Моя самодостаточность не зависит от наличия рядом парня. Зато ты, я смотрю, пытаешься усидеть на двух стульях! Ай! Руки прочь, Мирская!!! — Мирослава ощутила, как пальцы Софии вырвали ей приличный клок волос, от чего в глазах выступили слезы. Но не от физической боли, а лишь от обиды за свою шевелюру.

— Я могу сделать так, что рядом с тобой вообще никого не окажется! Поверь, это в моих силах! — София завизжала, когда зубы Мирославы впились ей в предплечье. — А-а-а!

— О, как страшно!

— Ты бы глаза открыла, дура!

— Чего?!

— Оглянись, идиотка! А то так одна и до конца жизни и останешься!

— Таблетки с утра забыла выпить?! Что несешь?!

— Уясни, Морозова! Нет между мужчиной и женщиной дружбы! Один в этой паре точно к другому относится не как к другу!

— Ошибаешься!

— Тупица! Прекрати вести себя, как несмышленый ребенок!

Одно неловкое движение, и они рухнули на пол, перекатываясь друг через друга. Стало не до разговоров: в ход пошли зубы и ногти. Толпа вокруг свистела и галдела. Не сказать, что драки в школе — привычное дело, но и удивить ими уже оказалось сложно.

— Разнимите их! — гаркнул спешащий к ним Воевода, и Яромир сходу подхватил за талию подругу, кое-как отрывая ее от Софии, лежащей на полу спиной. Женька поставил на ноги Мирскую, ошарашенно оглядывая двух девчонок: лохматых, испачканных в пыли, с царапинами на лице и укусами на руках. Обе разозленные, взгляды искрящиеся гневом, губы поджатые, а ноздри раздувались, как у разгневанных быков.

— Из-за чего на этот раз? — спросил Яромир, крепко прижимая к себе Мирославу, которую трясло от адреналина. Она задрала голову, чтобы посмотреть в лицо высокому другу.

— Повод всегда найдется, когда у человека нет принципов!

— Расскажешь?

— Пусть тебе твоя невеста рассказывает! — Мирослава посмотрела на Женьку, который на этих словах неосознанно вздрогнул, и вырвалась из хватки друга.

— Мороз! Прекращай!

Яромир нахмурился.

— Мира!

— Как меня достали ваши долбанные традиции! Не хочу даже вникать больше! Живите сами среди интриг хоть бы и втроем, раз поделить ее между собой не можете! Идите к черту! — крикнув все это, она хотела уйти прочь, но путь ей преградил Воевода. Он, выгнув бровь, буравил девочку взглядом.

— О, вы сейчас у меня все пойдете! Но не к черту! Шагом марш в кабинет заведующего!

На этот раз все собрались в кабинете Архарова. Мирослава оглядывала интерьер с особым изумлением: она всегда думала, что кабинет заведующего общиной коляды выглядел иначе. Ей представлялись темные оттенки, темень, как в склепе, и соответствующий ему холод. Но все выглядело даже более чем уютно: бревенчатые стены, большие окна с серыми плотными занавесками и белоснежным ажурным тюлем. Мебель из выбеленного дерева, стулья на тонких ножках, огромный стол с безупречным на нем порядком, все документы в однообразных черных папках с надписями, сделанными вязью из черных чернил, хранились на стройных стеллажах. В общем, суровый внешний вид преподавателя не соответствовал тому интерьеру, который тот устроил в своем кабинете.

Помимо него самого здесь находились заведующие ярилы и святовита. Все трое стояли неподалеку от рабочего стола, глядя на учеников, которые делали вид, что ничего не произошло. Первой нарушила молчание Ирина Александровна. Она выглядела как всегда строго: убранные в тугой пучок темные волосы, приталенный мундир, какие носили заведующие в цвет своей общины, юбка в пол, в этот раз черная, а не синяя. Губы поджаты, а под глазами виднелись синяки от усталости, и, возможно, недосыпа. Все-таки учебный год подходил к концу, и сил оставалось все меньше.

— Я так понимаю, что два года обучения не дали плодов по вашему воспитанию. Что ж, наверное, это наше упущение, как преподавателей.

— Воспитывать — это задача родителей! — хмуро процедил сквозь зубы Георгий Владленович. Он, сцепив руки на груди, прожигал взглядом свою ученицу. — Если они с ней не справились, то расхлебывать всегда приходится нам!

Август Кондратьевич, как обычно опираясь на посох, смотрел на свои скрюченные пальцы и ничего не говорил. Воевода стоял с ним рядом, но было видно, как его подмывало высказаться.

— Невиданное поведение! Я такого прежде… не видел! — кажется, слов ему не хватало.

— А мы вот этот цирк наблюдали весь прошлый год. Причем состав циркачей остался практически тот же, — отозвался Архаров.

— Что, они еще кому-то из преподавателей лизали затылок?!

— Что, простите? — изумилась Ирина Александровна, переводя взгляд с тренера на учеников. — И кто?!

— Тут у меня сомнения. Уповаю только на чистосердечное, но чую, что кого-то прикрывают.

— Кого вы имеете ввиду?

— Давайте просто сразу меня накажем, и дело с концом! — Женька, которому это уже все осточертело, принял свое безвыходное положение. Роса в этот момент пронзил его таким взглядом, что он почти физически ощутил негодование наставника. По коже побежали мурашки от ужаса. Но делать нечего.

— Вообще-то, это я, — Мирослава сделала шаг вперед, и взгляды преподавателей остановились на ней. Ее поцарапанная щека покрылась румянцем от их осуждения, но все же большой вины девочка не ощущала.

— Ты — “что”?

— Это я… вас лизнула, Корней Егорович, — в этот момент, увидев лицо тренера, она закусила верхнюю губу, чтобы не улыбнуться, хотя и получилось это с трудом. Рядом смешливо фыркнул Яромир, опустивший взгляд в пол. Видимо, ему вспомнилась реакция тренера на этот наиглупейший проступок.

Воевода неверяще прошипел:

— Морозова, ты вообще в себе?

— Это не она! — стоял на своем Женька, обменявшись взглядами с подругой. Она хмуро на него посмотрела и покачала головой.

— Я!

— То есть, ты, Мирослава, успела не только… м-м… об... — Ирина Александровна запнулась, — …облизнуть Корнея Егоровича, но и следом влезть в драку?

— Выходит так.

— Наш пострел везде поспел! — заметил Воевода, почему-то уже не выглядевший таким раздраженным, как еще минуту назад. Быть может, выдохнул, не успев полностью разочароваться в Женьке? А от девчонок можно ожидать чего угодно!

— А из-за чего подрались?

— Скорее, из-за кого. Да, Полоцкий? — Архаров презрительно улыбнулся. Тут все обратили свои взоры на заведующего, и он, пожав плечами, пояснил: — Я делаю выводы из прошлого опыта!

Яромир на эту его колкость ничего не ответил. Ему вообще не нравилось все, что происходило. Он полностью погрузился в то, на что ему предстояло решиться. Его мучил банальный страх предательства, и потому парень не сразу заметил, что происходит с подругой. Лишь когда она вернулась из медзнахарских палат, где с ее ладоней отклеили тетради и канцелярские принадлежности, догадался, что все происходящее с ней за последнее время — не совпадение. На его вопросы никто ничего не отвечал, и все прояснилось сегодня — Мирослава снова что-то не поделила с Софией. Думать о том, что тем самым яблоком раздора стал именно он, казалось слишком высокомерно, поэтому эта версия отмелась почти сразу. И это стало его роковой ошибкой. Они с Тихомировым, в обычной жизни избегающие компании друг друга, поговорили и все же пришли к одному выводу: между девчонками снова вспыхнул конфликт. И если действия Мирославы каждый из них мог списать на ее характер, то молчание и потакание чужим правилам игры от Софии — удивляло: горделивая воспитанная по нормам высшего общества девушка включилась в игру, никому о ней не говоря и не жалуясь.