Едва Персей успел вернуть все на места и спрятаться под ближайшую к выходу кровать, как в комнату ворвались девчонки уже вместе с парнями.

— Она была здесь!

— Да, такая черная и огромная!

— Крыса!

— Да нет же, это мышь!

— Летучая!

— Совсем дура? Откуда здесь летучая мышь?!

— Плевать! Мальчики, убейте ее!

— О-о, ахтунг! — тихо каркнул ворон. Ему вдруг стало жаль несчастную мышку, и он зорким глазом выследил ее ровно под рабочим столом. Все же она его выручила и не заслужила подобной участи, поэтому, пользуясь общей суматохой, снова выбежал из-под кровати. Но мышь, завидев ворона, его благородных намерений не различила. Она рванула от него прочь со всех ног, что усугубило положение дел. Тупая или нет, но жить хотела, а потому пищала во всю мощь. Выдав себя, она лишь привлекла всеобщее внимание, и девчонки дружно завизжали.

— А чья птица?! — спросила какая-то девчонка, увидев ворона.

— Смотрите, она охотится на нее!

— Вот пускай и ловит мышь, а я их и сам боюсь, — отозвался парень, явно выдохнув с облегчением.

В конечном итоге все закончилось так же быстро, как и началось. Девчонки успокоились, парни разошлись по комнатам, а мышь поймал ворон и самолично депортировал ту к выходу в Пущу. Он, держа ее в мешочке, развязал тесемки и проследил, как мышь убегает в траву. Выдохнув, полетел в “курятник”, чтобы поделиться успешно выполненной миссией.

— Ну ты профи! — довольно улыбнулась Мирослава, выслушав крайне подробный рассказ хвастливого фамильяра. Она, заложив руки за голову, откинулась на подушку. — Проверим, Царевна она на горошине или самозванка плешивая!

Ворон противно захихикал, и вскоре они легли спать, довольные проделанной подлостью. Началась необъявленная война. На следующий день София, невыспавшаяся и с опилками в волосах, которые, наверное, не до конца вычесала, поймала взгляд яриловки в столовой. Они не произнесли ни слова, однако Мирослава так самодовольно улыбнулась, что Мирская убедилась окончательно: мышь, ворон и опилки в кровати — ее рук дело!

Ответ не заставил себя ждать. Во время тренировки по “шабашу”, когда непрестанно шел дождь, на волосы Мирославы посыпалась мука, которая тут же прилипла к ним так сильно, что вымыть ее с них оказалось проблемой и страхом, что придется срезать длинные локоны. София напилась компотом с добавленным туда измельченного шалфея предсказателей, а потому весь следующий час ловила легкие галлюцинации и пророчила феноменальные игры судьбы каждого встречного. Тут главное знать меру, чтобы не отравить, а Мирослава не зря ходила на «Ядовредительство».

На ужине София, придя в себя после принятого противоядия, магией отодвинула стул, на который садилась Морозова, надеясь, что та отобьет себе мозги, падая на пол. Однако ту успел подхватить Яромир, едва не рухнув вместе с подругой. На следующий день каблуки Софии вдруг надломились, и она чуть не переломала себе ноги, падая с лестницы, а на уроке по Колдоведению важный конспект Мирославы в одночасье вымок насквозь так, что не помогли даже высушивающие чары. За него она получила "неуд". В отместку яриловка, тайно позаимствовав в кабинете Зельеделия раствор аммиака и фенолфталеин, смешала их и залила в стержень шариковой ручки. Она специально разузнала, какой пользуется София, и подкинула ту ей в сумку. Уже на следующем уроке белоснежная блузка колядницы после встряхивания ручки покрылась алыми пятнами. София подняла возмущенный крик, но пока она кричала и жаловалась классруку, аммиак выветрился, и все пятна исчезли. Проходящая мимо Мирослава лишь в очередной раз довольно улыбнулась, громко намекнув, что Мирская устала, раз ей мерещится подобное. Сама же Мирослава на следующем уроке по Нумерологии, на которой они писали проверочную работу, громко вскрикнула от того, что ее собственная ручка, а затем и тетрадь со словарем намертво прилипли к ладони. Не помогали ни заговоры, ни заклинания, какие были известны друзьям, и пришлось ходить так, пока ей не оказали помощь в медзнахарских палатах. Там на руку просто полили зелье, растворяющее чары, однако кожу жгло еще какое-то время.

Так продолжалось несколько дней, и они обе уже сбились со счету, сколько пакостей друг другу успели устроить, но все же их поведение не оказалось незамеченным. Многие однокурсники уже шушукались, делая ставки: кто же все-таки перейдет грань или сдастся первым. Они встретились в коридоре, идя в одном направлении по самому широкому проходу школьного корпуса.

— Еще не надоело, Морозова?! — не глядя на яриловку, спросила София. Она гордо задирала подбородок, выстукивая по мраморному полу каблуками туфель. Мирослава сделала вид, что не понимает.

— Ты о чем?

— Ой, а то ты не знаешь?!

— Нет!

— Тебе пора повзрослеть!

— А тебе поумнеть! — Мирослава, перестав улыбаться, остановилась неподалеку от большого расписания уроков, где его переписывал себе в журнал Корней Егорович Воевода, тренер по Ратной магии.

— Не я это начала, чтобы заканчивать!

— Так никто и не заканчивает! Все только начинается, Мирская!

— А мне даже нравится! Видеть твое лицо в моменты подстав — услада для глаз моих! — София скорчила надменную рожицу.

Ничего не говоря, Мирослава в два широких шага подошла к Корнею Егоровичу и, пользуясь общей суматохой перемены, сделала невероятное: смачно облизала его лысину и тут же скрылась в толпе. Тот, явно ошарашенный, медленно повернулся, однако на месте Софии, как ожидала яриловка, тот увидел перед собой Женьку и стоявшего чуть позади святича Яромира, которые невесть как оказались здесь вместе.

— Вы совсем уже страх потеряли?! — заорал Воевода, и парни, переглянувшись, поняли, что попали под горячую руку. София остановилась неподалеку от Мирославы, зашипев:

— Что, Морозова, не вышло? Меня успели увести в сторону!

— Чего скалишься, елдыга?! Они теперь из-за тебя выслушивают!

— Из-за меня?! Это не я облизывала лысину этого старикашки! Кстати, вкусно было?

— Поверь, я и не на такое способна!

— Было бы чем гордиться, белебеня.

— А у тебя гордости совсем нет?! — Мирослава, поджав губы, сделала к ней шаг. — Или у тебя хобби: встречаться с одним, замуж за другого, а обниматься с ними по очереди?!

— Сбрендила?! — лицо Софии вытянулось.

— Не сильнее тебя!

— Кто это сделал?! — тем временем орал Воевода.

— Вы все не так поняли! — вздохнул Женька, понимая, что не вмешайся они в разборки девчонок сейчас, то Воевода вряд ли бы стал кричать на Софию, которую и хотела подставить Мирослава. Возможно, тихо высказал бы свое негодование, да и ретировался восвояси. Но сейчас все обрело неожиданный поворот. В представлениях тренера кто-то из парней лизнул его лысину, а такое он вряд ли когда-то им простит.

— Тихомиров! Ты пьяный что ли?! — Корней Егорович прищурился и сделал шаг к своему ученику, которого считал одним из самых сильных за последние годы, разумно ему об этом не говоря. Тот пожал плечами. — Дыхни!

— Но тренер!

— Дыхни!

Женька повиновался, коротко дыхнув, и тот прищурился еще сильнее.

— Лучше бы ты пьяный был! А так на трезвую лижешь мне башку. Что я должен думать?!

Яромир, который стоял чуть в стороне, а потому на него и не пали первые подозрения, уже не мог сдерживаться от смеха. Ситуация и, правда, казалась абсурдной, поэтому смешок за смешком стали вырываться из его рта. И как бы он ни старался это прекратить, все тщетно.

— Еще один скалится! — Воевода, не думая, тут же взмахнул посохом и приложился по плечу Полоцкого так, что тот покачнулся. — Спелись, голубчики!

— Такого больше не повторится! — Тихомиров честно пытался выйти из провала сухим, но поняв, что они уже заведомо шли камнем на дно, подхватил веселье Полоцкого, расхохотавшись. Воевода замахнулся и на него, но почему-то не ударил.

— Тебя сдать в психлазарет нервишки подлечить?

— Не надо… Ха-ха… Просто… Ха-ха...

— У-у! Зубоскал! Что “просто”?!