Парни заметили подруг в общем школьном коридоре как раз тогда, когда те что-то выясняли. Уже подходя ближе, заметили, что разговор шел явно не мирный, а следом Мирослава, эта сумасбродная девчонка, сделала то, от чего у каждого из них отпала челюсть. Но думать оказалось некогда: и если сама виновница скандала вовремя потерялась в толпе, то Яромиру пришлось оттащить Софию в сторону самому, воспользовавшись тем, что мимо как раз проходила группа купаловцев-первокурсников. Но вот Тихомирову повезло меньше. Хотя, кажется, тот сам решил податься в навники и встать перед Воеводой, то есть, подписаться на скорую смерть во благо спасения подруги. Какой из двух именно — непонятно.

И вот сейчас все они, словно нашкодившие котята, стояли перед заведующими и тренером по Ратной магии, который из всех четверых представлял самую большую опасность из-за вспыльчивого нрава.

— На дворе вторая половина травеня! На носу годовые контрольные! — покачала головой Ирина Александровна. Архаров согласно кивнул, а Воевода рявкнул:

— И это не говоря о том, что впереди у троих из вас еще один заход в Навь!

— Как будем наказывать? — обратилась Ирина Александровна к преподавателям. Архаров пожал плечами.

— Отработки?

Роса впервые за все это время вздохнул и оторвал взгляд от пола.

— Да отчислить всех, и дело с концом.

Его слова заставили воздух накалиться и почти что заискрить. Мирослава вздрогнула, что не скрылось от стоявшего рядом Яромира. Он ощущал ее напряжение шестым чувством. Даже не так: все его органы чувств как радар ловили каждое изменение в подруге. Парень понял, что выпустив ее из поля своего внимания, сам допустил все это. Пока преподаватели тихонько перешептывались, он слегка повернул голову к девочке, но та смотрела только перед собой, не одарив его своим вниманием. Его рука дернулась к ней, но остановилась, не решившись коснуться. Он сжал челюсть, злясь на тот факт, что между ними все стало как-то иначе. Сложнее, что ли. И это ему не нравилось. Как было хорошо, когда их не разделяли красные линии, которые друзья никогда не должны переходить. Или дело крылось в чем-то ином? Яромир посмотрел на Тихомирова, который водил ладонью по спине Софии, а та смотрела на него каким-то необъяснимым взглядом. Виделось в нем какое-то нежное обожание. Искреннее, неконтролируемое и… взаимное ли оно?

Кажется, определиться с наказанием оказалось непростым делом, потому что переговоры затянулись. Мирослава кинула взгляд на друга детства, но, заметив его легкие касания к Мирской, даже отшатнулась, ненароком налетев на стоящего рядом Яромира.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он тихо, нагнувшись к самому уху подруги. Та медленно пожала плечами, будто и сама не знала ответа. — Ты же помнишь, что можешь спросить у меня все, что тебя волнует?

Ощутив привычный хвойно-молочный запах друга, с которым они, хоть и не были знакомы с детства, но уже успели стать близкими, она кивнула.

— Помню. Но все это сложно…

— Что именно?

Мирослава поджала губы и отвернулась, поскольку поняла, как со стороны выглядело все то, что она устроила. В ней взыграла ревность. Едкая и зловонная, от которой хотелось сбежать на свежий воздух или отмыться в горячей купели. Собственническое чувство взяло контроль над разумом, а страх оказаться за бортом их с Яромиром дружбы так и вовсе выступил слезами той ночью, когда она увидела их вместе.

— Вы с ней… Свадьба все же будет? — ее слова, сказанные едва различимым шепотом, острый слух волка поймал без труда. Как бы он сам хотел знать ответ на этот вопрос. Парень вздохнул, сжимая челюсть. Но ответить ему и не удалось, поскольку в дверь постучали, и после короткого “Войдите”, произнесенного Архаровым, на пороге появился Владимир. Как всегда выглядевший будто с иголочки, он прошел внутрь, слегка выгнув бровь, когда увидел всех присутствующих.

Женька непроизвольно повернулся к друзьям, поймав взгляды Мирославы и Яромира, и все они догадались по какому поводу здесь появился организатор Морной сечи.

— Мое всем почтение. Я вынужден прервать вас, потому что портал в Навь откроется через час.

— Что ж, думаю, Навь их сама накажет вместо нас, — кивнул Владимиру Роса. Тот непонимающе нахмурился, но ничего не сказал. — Коли финал на пороге, давайте сосредоточимся на том, чтобы вразумить вратника не форсировать и наконец довести свою команду до победы!

— Я стараюсь! — Тихомиров возмущенно уставился на своего заведующего. Тот цокнул языком.

— Не смеши мои седины! И не ляпни такое кому другому, засмеют!

— Нам пора, — прервал старика Владимир. Он, скрывая интерес к случившемуся, изучил внешний вид второкурсниц, придя к выводу, что сбор заведующих назначился именно по их души. Но что снова не поделили? Или кого? Ответ уже крутился на языке и имел едкий привкус серебра.

Все направились к выходу из кабинета, уже забыв о недавнем происшествии. Роса же, стукнув Тихомирова посохом по спине, высказался вдогонку:

— Не выиграешь — я тебя к предкам отправлю!

— О! Вот это мотивация! — Женька скривился, выходя в коридор. Пока шли, к нему сбоку присоединился Владимир. Молодой ратиборец протянул руку для рукопожатия.

— Свои таланты ты уже показал, — кивнул Владимир, обращаясь к Тихомирову. — Поэтому сейчас технично выполни задание, не потеряв столько силы.

— Хорошо, — Женька, с уважением глядевший на Владимира, кивнул. Тот хмыкнул.

— Если поступишь в Ратибор, я тебя сам лично научу, как пользоваться туманом без вреда для себя. Удачи на испытании! — последнее он громко сказал уже всем, чтобы быть услышанным, и свернул в другой коридор. Тихомиров, воодушевленный его словами, пообещал самому себе сделать все, чтобы выиграть.

ᛣᛉ

И в этот раз заход команд в Навь не отличался от четырех предыдущих. Вокруг собрались черепники, снимающие происходящее для будущего эфира, отряд ратиборцев, корреспонденты, представители школ и несколько сотен учеников, прознавших о начале испытания. На улице стоял теплый май, вокруг все зеленело, а солнышко грело, а не просто светило. Черные с красной обережной вышивкой ферязи участников команд нагревались под его лучами, и становилось даже жарко.

Команды встретили друг друга довольно холодно, однако, соблюдая традиции, все участники пожали друг другу руки, облаченные в игровые перчатки. Никто не обменивался любезностями и лишними разговорами, которые хоть ради приличия, но присутствовали в прошлые разы. Вратники выбрали соломинки, предлагаемые Владимиром, и вскоре три команды уже исчезли в портале через Камень-указатель. Каждая по своей тропинке, окунаясь во тьму. Сильный тленный ветер сбил дыхание, и это стало первым приветом Нави. Легкие наполнились душным, будто бы неживым воздухом, и захотелось отвернуться от ветряных порывов. Солнце спряталось за сизыми тучами, однако горизонт, как и все небо, в этот раз отливало красноватым светом, будто вокруг алело зарево от пожара.

— Ковер! — тем временем скомандовал Женька, и Никита с готовностью воспользовался заклинанием ведовского чемоданчика, в который они недавно упорядили ковер Мирославы. Вот как знали. А все потому что Вершинин пытался считать с ее ковра руны, чтобы объединить с какой-то найденной в гримуарах рунограммой и нанести в качестве эксперимента на свой, а отдать не успел.

Подолы ферязей мотыляло ветром, и от того, что тяжелая ткань тянула назад, стоять на небольшом пригорке оказалось тяжело. Вокруг простиралась равнина, но Навь и не думала давать шанс природе ожить: трава здесь стояла сухая и пожухлая. Тяжелые игровые сапоги приминали ее с характерным хрустом поломанных иссушенных стеблинок. Мирослава, волосы которой так и норовили залезть в рот, кривилась от ветра. Все сосредоточились на последнем задании, от которого зависело слишком многое. В общем-то, у Тихомирова на кону стояло его будущее, поэтому он, кидая на подругу озадаченные взгляды, все же решил, что говорить сейчас ничего не станет. Она, чувствуя его напряжение, и сама ощущала себя как-то неуютно.