— Мы можем поговорить?

— Можем.

— Тогда я пойду, — мигом решил ретироваться Никита.

— Тебе она не нравится? — напоследок спросила у него Мирская, и тот пожал плечами.

— Мне не до этого сейчас.

Яромир вскинул бровь. Это что сейчас было?! София выступала медиатором между подругой и Никитой, решив помочь им в отношениях? И почему Вершинин морозится? Неужели и, правда, настолько зациклился на учебе? Хотя чему тут удивляться. Было бы странно, случись все наоборот. Влюбившийся и забивший на учебу Вершинин — вот настоящее чудо. А сейчас все явно находилось под жесточайшим контролем.

Нагнувшись к щетке, Яромир решил почистить сапоги вручную, чтобы чем-то себя занять, а сам произнес:

— Это бесполезно. Его главная любовь — книги.

— Я это уже поняла. Сухарь.

— Так о чем ты хотела поговорить?

— О нашей помолвке.

У парня вырвался непроизвольный вздох.

— Ну да, что-то я сразу не подумал.

— Я не хочу за тебя замуж.

Тут щетка, занесенная над мыском сапога, замерла. Он отложил ее в сторону, выпрямился и изучающе посмотрел на Софию, стоявшую перед ним, сложив руки на груди. Она не улыбалась. Наоборот, выглядела хмурой и задумчивой.

— Удивлен.

— Я… Я надеялась, что они забыли про нас. Но родители недавно сказали, что уже почти все готово.

— Погоди, Соф. Ты ведь сама на этом настаивала!

— Да, но…

— Именно из-за тебя родители снова засобирались нас женить!

— А теперь я передумала! Я… с другим быть хочу, — тут ее щеки покраснели, а Яромир нахмурился. Он просто не верил своим ушам! Столько его слов и просьб все отменить прошли даром, а когда помолвка уже наступала на пятки, как и семнадцатилетие Софии, так она взяла и передумала. Не то чтобы он этому не обрадовался, но почему нельзя было сказать об этом раньше! Или вовсе не начинать эту затею! Яромир оперся спиной на высокий забор с горизонтальными перекладинами, отгораживающими конюшню и идущую рядом тропинку, выложенную досками, от загона для выгула. Тихо пели какие-то птицы. Соловьи еще не прилетели, и потому дата Соловьиного бала еще тоже не определилась, как и дата пятого испытания.

— И как давно ты поняла, что я больше тебя не интересую? — не то чтобы его это интересовало так сильно, просто хотелось знать точно: как много времени они упустили.

— Совсем недавно, — ее голос звучал тихо, но волчий слух без труда различал его шелест.

— Даже не знаю, как теперь лучше поступить.

— А если мы вдвоем откажемся? Родители ведь не заставят нас жениться насильно!

— Твои, может, и не заставят. Но если этого хочет мой отец, то носить тебе мою фамилию. И ты знаешь, какая семейная жизнь нас ждет, я это тебе уже все обрисовывал.

— Ты ведь не хочешь на мне жениться! Почему так спокойно об этом говоришь?!

Она нервно откинула за спину волосы и подошла ближе, заглядывая парню в глаза. В ее же он разглядел полную растерянность. Ему хотелось смеяться от того абсурда, к которому привела их безответственность. Или безответная любовь, которую он не смог ей дать? Поэтому Софию и притянул к себе Тихомиров, такой непосредственный и веселый? Черт знает.

— У меня было время смириться. Вы наседали на меня всей родней, что я должен был сделать? Топать ногами и биться головой о стену в знак протеста?

— Неужели нам придется…

— А что Тихомиров? Он знает?

— Мы как-то об этом не говорили… — София смутилась и встала рядом с ним, повторяя позу.

— Как это? То есть, вы гуляете вместе, но при этом оба спокойно ждете, когда приду я и заберу тебя в жены, словно злой дракон? — он не удержался и хохотнул, поскольку нервное напряжение выходило за рамки. Яромир посмотрел на нее сверху вниз с долей насмешки во взгляде.

— Тебе смешно?!

— Да я в шоке! Сначала ты не хотела слушать мои просьбы на корню зарубить зачатки родительской затеи, а сейчас, когда огненная колесница уже летит с горы на всех порах, хочешь все остановить?!

Он оттолкнулся от забора и отошел к стене конюшни, на которой висели в ряд вилы, лопаты и другие инструменты для работы на ферме. Смотря себе под ноги, засунул руки в карманы брюк-галифе, не оборачиваясь на девочку.

— Ты говорила со своими?

— Еще нет…

— Прекрасно. А когда планируешь? В день заключения договора?

— Я боюсь, — ее подбородок задрожал, и парень раздраженно вздохнул.

— Соф! Возьми себя в руки уже!

— Я запуталась…

— В чем опять?

— Я не знаю… А вдруг он несерьезно… — по ее щекам побежали слезы, однако Яромир не сдвинулся с места, лишь неверяще покачал головой.

— На двух стульях не усидишь. Либо мы идем на поводу у родителей и всю жизнь мучаемся, либо что-то делаем и идем каждый своей дорогой. Но чем-то за это придется пожертвовать. Иного выхода нет.

— Вдруг нам с ним не разрешат…

— Уж с его то родословной?

— Вот именно! Мой отец никогда не разрешит даже встречаться с простым парнем! — она шмыгнула носом. Плакала она некрасиво. Либо Яромир просто не любил это проявление чувств. Или же столько раз видел, как София шантажировала его своими слезами, что они его уже не пронимали.

Но тут до него дошел смысл ее слов, и Яромир нахмурился. Она что, не знает о тайне Третьяковых?! Если уж Тихомиров ей ничего не рассказал, а сама София не знает с кем на самом деле связалась, значит, дело приняло крутые обороты. И сам говорить в этом случае тоже ничего не станет, это не его дело. Перед ним стояла другая важная задача.

— Время что-то придумать у нас до финала Морной сечи. Думаю, помолвку организуют ближе к каникулам, либо, что более вероятно, летом.

— Но что мы можем сделать?

— Есть у меня одна мысль…

— Какая? — в зеленых влажных глазах Софии загорелся ведьмин огонек надежды. Он поджал губы, цепенея от той мысли, которая вдруг пришла в его голову. Наверное, нечто сумасшедшее и решительное пробежало по его лицу, потому что Яромир даже не сразу заметил, как девочка взяла его за руку, поняв, что что-то не так. — Яр?

— Выход, кажется, есть. Но придется немного подождать.

— Расскажешь?

— Нет.

— Но…

— Я не уверен, что это сработает. Но других идей у меня нет.

— Ты меня пугаешь!

— Чем?

— У тебя такой взгляд… Что ты придумал?

— То, что поможет нам прожить жизнь иначе. По своим правилам.

С любимыми. Но добавлять окончание вслух не стал, сам боясь этой фразы.

— Спасибо тебе!

— Пока я еще ничего не сделал.

— Я… Я…

София, которая так и держала парня за руку, только сейчас опомнилась, отпустив. Но все же отходить не стала. Она смотрела в его лицо, которое помнила наизусть. Он до сих пор не стал ей чужим, и ее к нему тянуло. Но иначе. Как к близкому другу. Как к тому, кто поддержит и не уйдет, даже несмотря на то, что она для него давно не стояла на первом месте.

— Он тебе нравится?

Улыбка озарила ее красивое лицо, и София пожала плечами, но Яромир в ответ и сам кривовато улыбнулся.

— Как ты вообще умудрилась с ним связаться?

— Так же, как и ты с Морозовой.

— О-о, стоп! Не надо все в одну кучу мешать!

— Да ладно тебе! Будто я не вижу, как ты на нее смотришь!

— Соф!

— Почему ты не признаешься ей?

Яромир сжал челюсть, ненавидя себя за то, что вообще открыл рот, задавая глупые вопросы. Вот так и влез в капкан, который сам же поставил.

— Ты ведь замечательный, Яромир! Неужели думаешь, что можешь ей не нравиться?

— Такой уж прямо и замечательный!

— Еще какой! Мне Морозова не нравится. Но Женя говорит, что она… — София скривилась, подбирая эпитеты, — ...неплохая. Если эта сумасбродка и тебя чем-то зацепила, значит, в ней действительно что-то есть.

— С твоих уст это звучит очень… благоразумно.

— Если ты будешь с ней счастлив, то я буду спокойна.

— С каких пор ты стала такой мудрой? — она снова улыбнулась, смущенно опустив взгляд. Яромир, посмотрев время на наручных часах, удивленно вскинул бровь. Скоро начнется отбой. Белые ночи сбивали все привычные ритмы жизни.