— А если не справятся?

— Или грудь в крестах, или голова в кустах, так говорят?

— Предлагаете рискнуть?

— Риск — это неотъемлемая часть сечи, ведь так? И я лишь озвучу, а решение принимать вам и вашей команде. Ведь только вы можете гарантировать техническую подготовку и безопасность!

Владимир неосознанно выпрямился в кресле, кивая и давая понять, что готов слушать.

ᛣᛉ

Заколдованная Пуща преобразилась всего за несколько дней, обзаведясь скромными зелеными кронами с недавно распустившимися листочками, яркими полями и полянами, на которых грели свои желтые головки цветы мать и мачехи. Весна запаздывала, и приходилось помогать силам природы обрядами, просить духов предков о долгожданном тепле для земли и посевов, которые мерзли в ней.

Учителя грузили проверочными и контрольными, при этом попутно успевая давать кучу материала для самостоятельного изучения, который обязательно перепроверяли. Не заканчивались и факультативы, коих каждый ученика выбрал минимум два. Яромир помимо Ратной магии ходил еще на “Политологию” и “Экономику”, на занятиях по которым им приходилось вникать в самые основы устройства государства и его управление с ведовской точки зрения, и порой казалось, что голова кипела.

После четвертого испытания всем членам команды потребовалось время, чтобы окончательно прийти в себя и влиться в учебный процесс. Трое из пяти участников приняли двуперстие, два из троих — не объявили об этом официально. И хоть сила в них клубилась более концентрированная, в восстановлении это не помогало. Женька и вовсе потерял столько магического резерва после использования тумана, что ему пришлось несколько раз приходить в медзнахарские палаты, чтобы пропивать курс зелий. А Никита все больше и больше походил на тень самого себя, поскольку учебная нагрузка давила на плечи, лишая свободного времени. Но несмотря на это, количество тренировок на “шабашу” он не уменьшил, хотя в этом году игры вообще проходили как попало. Он удивлялся, как их с Мирославой не выгнали из своей же команды, потому что друзья пропустили уже три игры за сезон. “Шабаш” в школе не проводили, если полнолуние совпадало с Морной сечей, поэтому и сезон вышел аховый.

Так еще и открытие того факта, что Никита слышал мысли не только Рыськи — сделало его нервным и замкнутым. Последнее испытание показало, что грани его ментальной силы распространяются также и на перевертышей, так как после обращения Яромира в волка именно Никита стал переводчиком, поняв, что слышит его. Это отнимало силы и вместе с тем пугало, поскольку голоса в голове контролировать оказалось сложно. Именно закрытию разума его и учил разбирающийся в ментальной и зверомагии Юра, которому довериться показалось легче всего. А поскольку в их группе по Ментальной магии так никому пока и не удалось удивить результатами, он тоже решил молчать. Мало ли что.

Именно сегодня к их занятиям присоединился Яромир, решив, что может прогулять Старославянский, который и так знал довольно неплохо, ради помощи другу. Чтобы их никто не отвлекал, парни уходили за ферму подальше от пастбищ, и на бесконечном во время полярного дня закате солнца каждый из них тренировал свою магию. Яромир изучал магию перевертышей, борясь с внутренним волком, который до сих пор не собирался сдаваться. Но магия клинка, который Яга отдала Мирославе, а та передала ему, помогала перекинуться намного быстрее, хоть это и причиняло немало боли. Но ему нравилось ощущение себя в огромном теле волка: сильном, быстром и ловком. Он каждой шерстинкой чувствовал все, что его окружало, слышал каждый шорох под своими лапами, продавливающими молодую траву, чуял миллионы запахов. И как бы это ни выглядело со стороны, перекинувшись, энергия и чувство счастья охватывали его так, что сложно было удержаться, чтобы не разогнаться прямо вдоль засеянного пшеницей поля. Прижимая уши и группируя тело, несся против ветра, быстро перебирая мощными лапами, из-под которых летела земля.

Никита же учился не только считывать мысли перевертыша, но и распознавать мимику, знаки. Более того — важно научиться открывать свой разум, чтобы воссоздать двусторонний поток мыслей. Это бы дало возможность вести диалог абсолютно молча, не боясь быть подслушанными. И если мысли Рыськи стали привычными, быстрыми и легкими, то мысли волколака тяжелыми и походившими на скрежет железа по камню. От этого болела голова, а глаза краснели от повышающегося давления. Когда боль в затылке становилась невыносимой, Никита захлопывал разум волка от своего, научившись этому приему с Юрой и испробовав его на своей белке. После этого сил у него не находилось даже на любимые книги.

Юра в свою очередь, заранее все обговорив с Полоцким, с его позволения изучал тело волка-перевертыша. Оно казалось нетипичным: слишком большим и превосходящим в скорости многих лошадей. А еще волколак оказался намного опаснее обычного дикого волка. И дело заключалось не в скорости бега, а в человеческом разуме. Волки не умели работать в одиночку, а перевертыш мог. Юра переносил зарисовки строения скелета волколака к себе в записи, чтобы потом сравнить с анатомическим атласом волшебных существ. Еще он, обладающий зрением, походящим на рентген, видел исходящие импульсы от мышц и связок, давал советы, как лучше передвигаться, чтобы избегать излишней нагрузки на лапы, которым приходилось носить большое тело волка. Он заметил странность: человеческая худоба парня никак не отражалась на его волчьей сущности, как и наоборот. Да, Полоцкий ста куда более поджарым и мускулистым, но не мог похвастаться даже широкими плечами. Зато волк был огромен и обладал широкой костью. Юра сделал замеры всех конечностей и обхватов парня, чтобы сравнить в последующем, спустя несколько месяцев постоянных тренировок.

Вступал в права полярный день, и ориентироваться на закат не имело смысла. Поняв, что каждый уже без сил, парни засобирались по хребтам. Яромир, скинувший заранее свою одежду в кустах едва расцветшей молодой черемухи, перекинулся через воткнутый в землю клинок и потом несколько минут сидел, терпя боль и не думая о своей наготе. Только после того, как переставало крутить кости, которые разом вывернуло, мог одеться, превозмогая дрожь в руках. На улице все еще было прохладно, поэтому накинутый поверх строгой черной рубашки ферязь не казался лишним. Поправив накидку, воткнул клинок в специальный отсек голенища сапог и направился к ферме, вдыхая ароматы яблонь и черемухи, которые зацвели только благодаря проведенным пробуждающим обрядам. На его лице играла слабая ухмылка от воспоминания того чувства свободы, которое ощущал, будучи волком. Кажется, и он, и волк, наконец находили гармонию друг с другом, и парню это нравилось. Он впервые ощущал свою уверенность и силу, а ведь это открывало перед ним небывалые границы!

Яромир ловко перепрыгнул через забор фермы и пошел напрямки к выходу через большую конюшню. Только парень вышел из-за деревянного, выкрашенного в темно-бордовый цвет здания, как увидел Софию, разговаривающую с Никитой. Тот умывался из колонки, а она стояла рядом. Полоцкий услышал осколок разговора, понимая: что-то не клеилось.

— Вы перестали общаться? Почему?

— Да как-то само вышло, — ответил девочке Никита, отряхивая мокрые ладони. По его лицу текла вода, и он мотнул головой. — Не знаю даже. А что?

— Просто… Мне показалось, что Агата грустная в последнее время. Связала это с тобой.

— Ну я ведь не кусаюсь, всегда можно ко мне подойти. Может, она сама не хочет?

— А ты? Ты не хочешь?

Тут они заметили шедшего к ним Яромира, и разговор будто бы сам собой прекратился.

— Мы идем? — спросил Полоцкий у Никиты, и тот пожал плечами, многозначительно посмотрев на Софию. Та выглядела как всегда с иголочки: уложенные рыжие волнистые волосы заколоты у висков, что открывало ее миловидное лицо с выступившими на весеннем солнце веснушками. Брюки заменились на юбку, что на ладонь возвышалась над острыми коленками. Вероятно, она еще не ходила в хребет, чтобы переодеться из школьной формы, в отличии от парней, одетых в повседневное. Сделав шаг по направлению к Яромиру, решившему почистить сапоги от налипшей земли, София спросила: