— Твоя мама уже все знает, сынок, — в огороженное ширмами пространство прошла Эльвира Ильинична, одетая в длинный мятного цвета ферязь поверх атласного черного платья. Темноволосая женщина, тонкая, как тростинка, обвела строгим взглядом присутствующих, и Ваня к своему ужасу не ощутил облегчения от ее присутствия. Наоборот. Напряжение выросло в десяток раз. — Всем здравствуйте, родственники!
— Эля, ты что тут делаешь? — Роман удивленно смотрел на жену, которая невесть как и зачем приехала в Ведоград.
— Пока ты тут налаживаешь коммуникации с потомством, мне пришлось поднять все связи, чтобы успеть перехватить новости о нашей семье! — она вытащила из рукава ферязя газету и протянула ее мужу. — Почитай на досуге. Статья уже была готова выйти в тираж!
— Об этом узнали журналисты? — спросил Ваня, наблюдая за отцом, лицо которого исказило раздражение от прочтения.
— Естественно! Вы ведь не нашли лучшего времени ворошить прошлое, кроме как перед черепниками на Морной сече!
Женька, все же натянувший мундир, застегнул его и перепрыгнул через кровать, встав рядом с матерью, у которой продолжали подрагивать плечи. Он обнял ее, не зная, что говорить и как реагировать на открытие о том, что у него есть отец, и тот сейчас стоит прямо перед ним, читая газету. А еще у этого отца есть жена и сын, с которым они знакомы лично, более того — играют в одной команде.
— В связи со всеми событиями я обязана у вас спросить, — Эльвира Ильинична повернулась к Антонине Григорьевне, держа осанку и задирая повыше острый подбородок. Две женщины были буквально из разных миров, такими противоположностями они казались. Парни, в том числе и Роман Иванович, напряженно наблюдали.
Женя превратился в натянутую струну, ощущая каждый нерв, который находился на грани. Будучи маленьким, он часто спрашивал у матери, где его папа, и кем тот был. Но ни разу не услышал ответа, который мог бы дать ему хоть одну ложную надежду, что они когда-то встретятся. Никаких “твой папа моряк дальнего плавания” или “он был летчиком и погиб при выполнении боевого задания”. Ни одного ответа, лишь раздражающее молчание, от которого вопросов меньше не становилось. Но он свыкся с тем, что эта тема находилась под семью замками, и быстро понял, что они с матерью одни друг у друга. Нечего тешить себя надеждами на то, что отец когда-то объявится. Пора было помогать матери и брать на себя роль единственного мужчины в семье.
Удивляло только то, что мать так больше и не вышла замуж, хотя мужчины за ней ухаживали. Разумеется, как умели в их поселке. Однако ни один из них не задерживался надолго в их доме. Лишь однажды он подслушал разговор мамы и соседа дяди Пашки, где он спрашивал, что происходит. Почему порой сами по себе двигаются предметы, разгорается печь, а ночами слышны необъяснимые звуки: топот, тонкий звон стекла посуды, шуршание веника по половикам. Все это Женьке казалось привычным, ведь с самого детства он знал, что за печкой живет Тихон, их домовой. Мать его не видела, но ощущала присутствие хозяина дома, а потому всегда подкармливала и уваживала. Но именно присутствие потусторонних сил, как многие выражались, в их доме и не задерживало тех мужчин, которые симпатизировали Антонине Григорьевне: женщине симпатичной, веселой и хозяйственной.
А чуть позже, годам к двенадцати, сила проснулась и у Жени. Тогда он, решив забраться на черемуху, сейчас уже не помнил зачем ему это понадобилось, сорвался с ветки и полетел вниз. Но перед тем, как рухнуть и удариться о землю, вдруг с удивлением увидел, что висит в воздухе на чем-то, похожем на белое облако, в полуметре от земли. Только он на него засмотрелся, как то растворилось, и парнишка все же упал на вытоптанную курами землю под деревом. Как раз из курятника на его крик выбежала Антонина Григорьевна, успев заметить странное зависание в воздухе. И тогда все встало на свои места. Она догадалась, что сын унаследовал силу ведьмагов, о которых когда-то в порыве доверия рассказывал ей Роман. Просил сохранить этот секрет, мол, об этом не должны знать простые люди, но успел поведать ей о Магической народной империи, школах под горой, закрытых ведогородах, коврах-самолетах и Летучих кораблях, на которых путешествуют по огромной территории внутри империи и за ее пределами. Рассказывал о магии, которой обучался сам, показывал легкие “фокусы”, коими их считала Тоня. С помощью серебряного перстня с камнем иолитом, похожим на фиалку, зажигал на ладони огонь, освещал сеновал, где они прятались ото всех вечерами, согревающими чарами окутывал их обоих, когда становилось прохладно.
А уж когда к ним на пятнадцатый день рождения Жени прилетела сорока, принесшая письмо от Хозяйки Подгорья с приглашением в школу ведовства, а сам Женя вскоре уехал на учебу, Антонина поняла, что много лет назад и, правда, поддалась обаянию колдуна, который смог заворожить ее своими красивыми речами. И хоть она никогда не жалела, что решила оставить ребенка, все же ей было до безумия обидно, что жизнь сложилась именно так: родители ушли один за другим, перспектив никаких нет, а влюбиться еще раз у нее больше не получалось. Единственная радость — сын, который приезжал домой лишь на новогодние и летние каникулы.
Разговор продолжился. Эльвира задала свой вопрос:
— Сколько вы хотите за молчание? Вы, я так понимаю, нуждаетесь?
— Эля! — предостерег ее Роман Иванович.
В этот момент Ваня с опаской посмотрел на Тихомирова, который сжал челюсть до скрипа зубов. Лицо его исказилось от гнева, и он, чтобы успокоиться, медленно провел языком по зубам. И все же, не сдержавшись, презрительно произнес одновременно с младшим и старшим Третьяковым:
— Засуньте свои деньги себе знаете куда?!
— Поуважительнее! — ответила Жене Эльвира.
— Мам… — шагнул вперед Ваня.
— Я никакого отношения к вашей семьей не имею! — не глядя ни на новоиспеченного брата, который точно так же чувствовал себя не в своей тарелке, ни на отца, Женя загородил собой мать. Он давно считал себя взрослым, к тому же ему уже исполнилось восемнадцать, а потому вся ответственность за мамино благополучие лежала на нем. И ему плевать, кто перед ним: да хоть сам Перун, спустись он на землю, все равно не склонил бы перед ним голову, защищая мать!
— Жень, — успокаивающе обратился к нему Роман, на что получил в ответ взгляд не любящего сына, а чужого и не признавшего отца парня. Нет, ну, а на что тот рассчитывал?! Что Женька должен был со счастливым визгом кинуться ему на шею?! — Давай спокойно поговорим?
— О чем? У вас есть сын, и я не претендую на роль еще одного! Поздно!
— А ведь это решит все ваши проблемы, — тихо произнес Ваня, однако был услышан всеми. Родители посмотрели на него с подозрением. А он, все также стоя, сложил руки на груди и пожал плечами. — Я ведь отныне лишь сосуд. И не смогу продолжить род.
— Почему? — непонимающе спросил Женька, пока не воспринимавший Третьякова за брата. Они наладили неплохие отношения за прошедший год, бок о бок проходя испытания в Нави, но перспектива оказаться родственниками его не привлекала. Разве такое вообще возможно?! Бред!
— У меня не может быть детей, — кажется, голос Вани прозвучал неприлично спокойно, но Эльвира всхлипнула, а Роман сжал ее руку.
— Это не доказано! Мы найдем способ исправить эту хворь!
— Сомневаюсь. За полтора года ты не придумал даже как облегчить вливания крови. А уж о том, чтобы я зачал вам наследника, речи и вообще не может быть!
— Сынок… — Эльвира мгновенно растеряла свою сдержанность, и плечи ее поникли.
— Давайте раз мы все здесь, сразу кое-что проясним? — Ваня посмотрел на всех, остановив взгляд на матери Тихомирова, по лицу которой продолжали катиться слезы. Смотреть на своих родителей было еще труднее. Мать еле сдерживала рыдания, а отец побледнел. — Примите тот факт, что я больше не человек, и мое тело отныне работает по другим законам! Я не отрекаюсь от фамилии, но и наследником рода быть не могу при всем желании!
Повисла тишина, в которой воздух только что не искрил от напряжения. Сам же Ваня, кажется, от облегчения выдохнул весь воздух. Ему перспективы стать вторым сыном никогда не казались радужными. Он даже жалел Яромира, который был третьим сыном в роду. Видел, как к тому относится отец. Все принимал за чистую монету факт: если у тебя есть старшие братья, тебя будут меньше любить, и ты никогда не станешь первым наследником рода и представителем в Совете Волхвов. Но он ошибался, дело совсем не том, сколько у тебя братьев. Ваня не раз слышал разговоры родителей о том, что он озвучил только что. И вот тот факт, что у отца появился внебрачный сын, хоть и отзывался дикой болью в груди, но все же многое решал: род на нем, Ване, не закончится.
