— Ваше высочество!

— Приветствую, Макар Алексеевич. Но давайте без официоза, не на приеме.

— Владимир Бориславович, пока все по плану! Команды выдвинулись на третью точку!

— Может, чаю, Владимир Бориславович? — Ирина Стрелецкая, редактор и помощник сценариста Морной сечи, подошла ближе. Владимир обернулся на хорошенькую девушку блондинку, которая была немногим старше него самого, однако, выглядела куда младше своего возраста.

— Да, спасибо.

Она улыбнулась и вышла в соседнее помещение, где организовали кухню, на которой хозяйничал местный домовой Тимофей. Владимир выдвинул кресло и сел напротив большого подноса. Перед ним находились в три ряда столы с документами, сценариями, кодовыми заклинаниями, которые контролировали каждое состязание, заход и выход из Нави и многое другое, что порой сразу не укладывалось в голове за раз.

— Команды приближаются к колокольне! — объявил главный монтажер и ответственный за черепки на этом участке ведоинженер Виталий Грибоедов. До этого момента все только следили, как три команды направляются от реки по тропинкам среди поля. Поскольку временной разрыв был огромен, то в последние часы ничего интересного не происходило, и поэтому сейчас все подобрались.

Владимир кивнул Ире, принесшей ему большую кружку чая, как он и любил, и открыл папку с документами. На нем, как бы он не старался перераспределить обязанности, все еще лежала вся бюрократическая волокита. Да и Владимир всегда считал, что лучше тебя самого дело никто другой не сделает, поэтому предпочитал такую работу доверять только себе. Не замечая теплого взгляда помощницы, крутанул в пальцах позолоченную ручку с гравировкой, которую подарили ему на день рождения коллеги ТУМАНА, и стал вчитываться в отчет.

Тем временем на экране в слегка зеленоватом свечении, которое было постоянным спутником в Нави, команды приближались к своим колокольням. У всех трех в руках уже находились две вещи, необходимые для выполнения условия четвертого испытания. Поднос, транслирующий ведоградцев, привлекал главного организатора Морной сечи не больше, чем остальные, поскольку за то время, как объявили о начале испытаний, он научился не замечать участие в них брата.

ᛣᛉ

— Это то, о чем я думаю? — спросила Мирослава, когда неподалеку показалась высокая колокольня из серого камня. Дыхание сбивалось, поскольку бег по пересеченной местности, коей стали рыхлый берег у реки, вспаханное поле с комками земли, о которую так и норовили споткнуться ноги, затем и бурелом с поваленными у края леса деревьями, давался тяжело. Тропинка уводила в обход леса, и Женька, бежавший впереди, повел их согласно намеченному организаторами пути. Сапоги и ферязи они притянули к себе с того берега перед тем, как двинуться дальше, и сейчас держали плащи в руках, чтобы было легче передвигаться во все еще влажных после форсирования речки вещах.

— Да. Нас сегодня не щадят, — отозвался Тихомиров, и все остановились. Над ними возвышалась колокольня. Она стояла обособленно, будто оторванная от церкви, погоста или на крайний случай капища родноверов, у которых тоже имелись свои колокольни, только вместо крестов на куполах — знаки солнца.

— Сегодня что, день мертвецов? — хохотнул Никита, задирая голову вверх.

— Будто прежде мы хоть раз встречали в Нави кого-то живого, — Яромир неприятно вздрогнул всем телом и порадовался, что стоял позади всех. Тело периодически била дрожь, и он никак не мог понять: как скоро начнется обращение. То, что это должно случиться в ближайшее время, осознавал, но тело вело себя иначе. Боль будто притуплялась общим недомоганием, которое испытывал каждый, кто оказывался в Нави.

— Один раз Рыську оттуда спасли! — важно заметил Никита, и Мирослава негромко прыснула.

— Поднимаемся? — спросил Третьяков, пытаясь понять: есть ли там кто-то, или все же надо бежать дальше по дороге, идущей в сторону.

— Да. Разделяться не будем, — скомандовал Женька и, развернув ферязь, повязал его рукавами на талии. Держа в руке посох, направился ко входу. Заклинание согревания потихоньку ослабевало, а накладывать новое, значило потратить еще больше энергии, которая сейчас требовалась для поиска третьей вещи. Навь высасывала силы намного быстрее Яви. Видимо, сказывался факт, что они оказались здесь уже в четвертый раз, и то было достаточным поводом для ухудшения общего состояния.

— Иди со мной, — Тихомиров кивнул Яромиру, бледность которого только сильнее подчеркивалась зеленоватым светом ночи. Взяв яриловца за плечо, потащил следом за собой. Полоцкий ко всеобщему удивлению не сопротивлялся такому обращению. Мирослава, переглянувшись с Никитой и Ваней, сделала вид, что ничего не поняла, и они двинулись следом. Пройдя через портальную арку внутрь колокольни, отделенной от храма, девочка оценивающе задрала голову вверх.

— Какая тут высота?

— Метров восемьдесят, — прикинул Никита. Женька уже преодолел пару десятков ступеней, Яромир не отставал.

— Что ты чувствуешь? Когда начнется? — тихо спросил у волколака Тихомиров, оторвавшись от друзей на приличную высоту. Тот кинул на него холодный взгляд и нехотя ответил:

— Я не знаю.

— Как это?

— Тут все иначе!

— Черт…

— Не черти, нашел место.

Женька скривился, продолжая подниматься.

— Тогда быстрее заберем вещь и уходим, дабы чего не случилось.

— Помни о моей просьбе.

— Помню.

— Погодите, восемьдесят метров… это сколько этажей примерно? — снова задала вопрос Мирослава спустя пару минут, когда все преодолели лишь начало подъема.

— Двадцать… м-м-м… двадцать шесть, — Никита оперся рукой о шершавую стену. По правую сторону их защищали от падения деревянные перила, но выглядели они хлипко, и все жались к стенам.

— Капец! Двадцать шесть! Я же… уф… помру!

— Поверь, даже мне тяжело, — Ваня подталкивал ее идти дальше, опершись ладонями в лопатки. — А я, как известно, выносливее всех вас!

— Разве? Что-то не похоже, — отозвался сверху Яромир, слыша их переговоры.

— Так и я о чем! Эта Навь меня доконает!

— Что уж говорить о нас… — фыркнул Никита, и на этой фразе все замолчали. Подниматься и так оказалось тяжело, а впереди оставалось больше половины подъема. Но нельзя часто брать передышки, поскольку одна минута промедления могла подвести на финише.

И едва только Тихомиров поднялся на верхний ярус колокольни, как тут же заметил в противоположном ее углу сгорбленную фигуру. Некто в длинном и изрядно потрепанном плаще повернул голову в его сторону, и бледные глаза без радужек встретились с карими и полными жизни. Вместо носа у существа зияли две дыры в костях носовой перегородки, а клыки так сильно выделялись на фоне рта, что даже желтый цвет давно потрескавшейся эмали не мог скрыть их наличие. Существо зашипело, однако с места не сдвинулось и нападать пока не стало.

Яромир, как ни странно, устал не настолько, как мог бы. Видимо, внутренний волк, готовый вот-вот пробудиться, давал силы. Он прошел на площадку звонарни следом за вратником, но едва Тихомиров выставил щит, а в углу кто-то зашипел, как его тело содрогнулось в такой дрожи, что ноги едва удержали.

— Тихомиров!!!

Женька обернулся, спиной ощущая опасность. Он оказался в западне меж двух огней: колокольным момом, по-простому неупокоенным духом мертвеца, и волколаком, что вот-вот готов был обратиться. Полоцкий дрожащей рукой полез в голенище сапога, нащупал там клинок и вытащил его. Но сделал это неудачно, поскольку лезвие полоснуло по ладони, и алые капли крови потекли по пальцам на пол, ударяясь о него с едва слышным шипением.

Мертвец поднял голову и жадно уставился на человека. Где-то внизу вскрикнула Мирослава, и послышался неразличимый шум.

— Ваня! — она ринулась к Третьякову, который отшатнулся назад, и чуть ли кубарем не повалился вниз. Никита, про себя досчитавший до ступеньки под номером четыреста девяносто восемь, резко обернулся и начал спускаться. Ваня сполз по стене, при этом не сводя глаз с верхней ступеньки, ведущей на третий ярус колокольни. Он задержал дыхание, и лишь когда ощутил на своих щеках теплые ладони, перевел покрасневший взгляд на подругу. Она выглядела испуганной, но взгляд горел ведьминым огнем: переливы фиолетового и зеленого сверкали в радужках. Парень постарался на них сконцентрироваться.