— Уходим!

— Но…

— Они справятся.

С его помощью девочке удавалось плыть быстрее, хоть им и мешали торчащие из-за пазухи посохи. Яромир, нырнув поглубже, огляделся: чернота, грязная вода и никаких водорослей. Но видимость подводила. Ваня постучал по его плечу и указал двумя пальцами направление. Они поплыли дальше, через несколько метров заметив своего вратника, который, надо отдать ему должное, боролся со всех своих немалых сил. Мавка оказалась только одна и, как уже знал Яромир, с ней справиться не составляло труда.

Перед Женькиным лицом висел воздушный пузырь, и Полоцкий повторил то же самое заклинание. Ване оно не требовалось: он умел задерживать дыхание на порядок дольше простого человека. Но только ловкости вода ему не придавала, а зря. Яромир показал ему знак расходиться в разные стороны, и парни направились в обход.

Орудуя посохом, Тихомиров отбивался от мавки, стараясь не смотреть ей в лицо. Пару раз ударил подводную деву древком сначала в бедро, а потом в шею, но ей это будто бы и не причиняло боли. Внимание парня привлекли ее длинные волосы, заколотые гребнем, и сразу стало понятно: вот оно! Вторая вещь! Как же ее забрать?!

Оплывая мавку и вратника по дуге, Яромир не переставал думать о том, что однажды подобное произошло с ним. И там у него, кажется, не было ни единого шанса выбраться из-под чар мавки самостоятельно. Он дотронулся до своего ожерелья, и оно отозвалось неясной вибрацией. Совсем короткой и не болезненной. Но это точно не могло ему померещиться! Показалось какое-то движение сбоку, и в его руках появилась тонкая, не толще ногтя нить. Приглядевшись, не поверил своим глазам: Марийка все же сплела по его просьбе русалочьи путы. Но каким образом они оказались здесь?!

Тем временем Третьякову удалось заплыть за спину мавке, которая уже глубже утаскивала Женьку на дно. Ваня, как и их вратник, тоже обратил внимание на ее гребень в волосах. А потому тогда, когда руки обездвиженной заклинанием подводной девы прижались к туловищу, связанные тонкой, почти не различимой нитью, пущеной Полоцким, Третьяков забрал украшение. Яромир, из последних сил держа в легких воздух, магией подбирал два конца веревки, и те все крепче оплетали мавку, закрывая ей глаза и рот. Оставив ее как есть, рванул к растратившему весь воздух Тихомирову, вместе с Ваней таща его наверх.

Тяжелый воздух Нави показался слаще меда и ароматнее пшеничного поля, когда горевшие от кислородного голодания легкие получили заветную дозу. Тихомиров судорожно набрал воздуха в легкие, стараясь сильно не показывать того, как закружилась голова.

— Как ты ее так? — тут же спросил Третьяков. Никита рванул к ним, помогая выбраться на берег. Яромир, вытирая лицо мокрой ладонью, пожал плечами.

— Сам не понял!

— Чем ты ее скрутил? — отплевываясь водой, поинтересовался Женя. Он тяжело дышал, а глаза его покраснели, хоть этого и не было видно в темноте ночи.

— Это подарок Марийки. Русалочьи…

— Путы? Нехило. Это тебя одаривает то самая мавка, что чуть не женила на себе в августе?

— Кажется, наш вратник пришел в себя, — подытожил Яромир, видя, как Мирослава обеспокоенно грызет ногти, глядя на них. Хлопнув ее по руке, подытожил: — Что ж, у нас уже две вещи. Осталась одна.

— А еще надо бы прийти первыми, — хрипло согласился Женька. С одежды стекала вода, но высушить ее мгновенно у них не представлялось никакой возможности. Поэтому потратив немного времени, лишь настроили заклинание сохранения тепла, чтобы не трястись от холода, и побежали дальше.

— Как интересно! Но как бы команды не старались, в итоге никто не вышел сухим из воды! Все клевреты бросились в воду спасать своих вратников, это похвально! Или глупо? Как считаете вы, наши дорогие зрители? И, кстати, все мавки остались почти невредимыми! Не переживайте, им окажут необходимую помощь! Как думаете, кто придет первым? Хоть команды и придерживаются разных тактик, все же идут нога в ногу, это феноменально! Не переключайтесь, мы еще обсудим с вами увиденное! Реклама пролетит незаметно, обещаю! — картинка сменилась, и началась реклама, где девушка показывала, как пользоваться походной скатертью-самобранкой, которая не намокала и даже разогревала еду самостоятельно. Юра остановил маленькое яблочко, больше смахивающее на ранетку, и экран потух.

— Кажется, будет третий день испытания.

— Я так надеялась, что они вернутся раньше… — вздохнула Астра, вдруг осознав, что замерзла. Она поежилась и обняла себя за плечи.

— Увы. Хотя я так и предполагал, что на каждую вещь будут закладывать примерно час, — отставив пустую кружку, Юра спрыгнул с забора, разминая затекшие ноги, потом повернулся к девочке. — Астра, я могу у тебя спросить?

— Смотря о чем, — она напряглась, ожидая подвоха. Парень тоже нервничал, это ей виделось отчетливо.

— Я знаю, что не нравлюсь тебе. Спрашивать «почему» не буду. Вопрос в другом: откуда в тебе столько презрения в мою сторону? Что я делаю не так?

Астра опешила и еле взяла себя в руки, чтобы уточнить:

— С чего ты взял, что я тебя презираю?

— Ощущаю… в твоем голосе, взгляде, даже в том, как ты фыркаешь на каждое мое слово.

— Я… Мне нравятся твои уроки, правда! — сказать это оказалось трудно, а услышать от него правду в глаза — неприятно.

— Да дело ведь не только в них. Хотя это все неважно. Я хотел тебя попросить, — Рублев, глядя в ее растерянное выражение лица, еле сдержался, чтобы не дать «заднюю».

— И о чем же?

— Давай прекратим этот зоосад? Я не вынуждаю тебя общаться со мной. Не хочешь — не надо. Просто веди себя со мной отныне так же, как и со всеми остальными.

— Какого лешего?!

— Ты хоть минуту можешь не быть обиженным и капризным ребенком?

— Рублев, ты чего несешь?!

— Ты всеми силами эти два года пытаешься доказать, что тебе на меня все равно, Астра. С того самого дня, как твои подружки пошутили над… нами обоими. Просто знай, что я никогда не собирался насмехаться над тем, что услышал тогда! И ни единому человеку не рассказывал об этом! Зато в свою сторону раз за разом чувствую невысказанные тобой обиды! Может, просто поговорим, чтобы все это наконец прекратилось?

— Прекратилось что? — она смотрела на него в ответ, поджав от страха и негодования губы.

— Драма на ровном месте. Если тебе важно было это услышать, то повторю: я никому ничего не говорил и не собираюсь.

— Мы можем поговорить об этом потом?

— Нет. Я хочу закрыть эту тему раз и навсегда.

Астра молча смотрела на него, борясь с ощущением внезапной наготы. Будто ее застали за чем-то личным и требовали объяснений за поведение, которое не укладывалось в нормы другого человека. Она ненавидела находиться в заранее проигрышной позиции и от того еще больше закрывалась в себе, переходя в нападение.

— А не слишком ли много ты на себя берешь?! — девочка вскочила с забора и уже собиралась пойти на выход с конного двора, даже забыв, что Березка так и бегает не загнанная в денник. Но Юра, одним движением отправив тарелку на столбик забора, преградил ей дорогу.

— Мы не договорили, куда ты уходишь?

— Это не разговор, а унижение!

— Астра! Да что с тобой не так?!

— Со мной?! И не трогай меня! — она дернула плечом, когда он почти невесомо коснулся его. Рублев задумчиво посмотрел на нее и, вздохнув, показательно убрал руки в карманы дутой жилетки.

— Если ты не хочешь, чтобы я изменил к тебе свое хорошее отношение, будь добра — перестань строить из себя ту, кем ты не являешься.

— Ты даже не знаешь меня! Как ты можешь такое заявлять?!

— Знаю, поэтому и заявляю. И сейчас мы с тобой определимся, как поступим, — его голос был непривычно серьезен. Астра смотрела куда угодно, только не на парня, и чувствовала себя крайне неуютно. — Нам еще месяц встречаться на факультативах. И если ты не хочешь со мной нормально общаться, то веди себя ровно так же, как и все остальные.

— Так — это как?! Лебезить и называть по имени отчеству?